Николай Васильев – Драгомирье и его окрестности (страница 39)
Однако драгомирских войск в городе не оказалось: их колонна втянулась в долину правого притока реки Каменицы и ушла в сторону деревни Грыбув, стоящей на водоразделе с речкой Ропа, впадающей уже в Вислицу, возле городка Ясло. Берсенев тем не менее распорядился, егеря заняли стены замка и въезд в долину притока и задержали поляков у Новы Сонча до самой ночи. А потом тихо снялись и утекли в верховья ручья. «Отчего мы так спешим?» — спросил было сам себя попаданец, но тут вспомнил про войска Радзивилла в Тарнуве, общую диспозицию и возможность перехвата их армии в долине Вислицы — если Радзивилл подсуетится. Так что Грыбув арьегард миновал рано утром и даже без контакта с преследователями, а вот на подходе к другой деревне, Горлице, ему пришлось притормозить: фузилеры помогали конным артиллеристам вытаскивать здесь из грязи пушки. Впрочем, эти пушки, будучи вытащенными, внесли некоторый вклад в отражение резвой атаки польских драгун и егерей, а потом Берсенев отослал их вперед: бегом, бегом! Сам же застрял на этом участке часа на три, радуясь тому, что лес в долине Ропы был сырой и загорался плохо. Проходя вечером по Горлице, егеря закрутили было головами на командира («Мол, не прикажете ли здесь заночевать?»), но Сергей решил оставить уютный ночлег полякам: авось, встанут попозже и отцепятся от егерских пяток. Расчет его оказался верным: в продолжение дня Тисский полк шел попеременно шагом и рысью и лишь в низовьях Ропы его догнали польские конно-егеря. Тиссцы дружно зашли в лес и осадили пулями шустряков, и вдруг будто эхо услышали: на востоке откликнулись штуцеры Львовского полка, шедшего впереди! Берсенев тотчас послал вперед вестового и через полчаса тот вернулся с вестью, что возле городка Ясло львовяне ведут бой с кавалеристами Радзивилла.
— А прочих наших войск там нет? — спросил огорошенный ротмистр.
— Нет, ваше благородие.
— Приплыли, мать ее так! — выругался попаданец. — И теперь куда нам бечь? Пожалуй, правильным будет соединение со Львовским полком.
Там и Стоян находится… Подход Тисского полка к Ясло оказался своевременным: гусары Радзивилла только что ворвались в западное предместье городка и гонялись за отдельными группками львовян. Дружный огонь тиссцев враз прекратил это безобразие, лишив гусар их лошадок и заставив их улепетывать бегом назад, в северном направлении. Вскоре к Берсеневу подскакал полковник Стоян и, сильно наклонившись с седла, обнял ротмистра со словами:
— Как вовремя ты поспел! Спасибо тебе и твоим орлам! Выручили этих недотеп!
— Что будем делать? — озаботился Сергей.
— Пока держать северное и западное предместья, давая возможность армии уходить к Кросно. А там убегать самим — видимо, на юг, вверх по Вислице. Я узнал у одного еврея, что в 10 верстах там есть сворот на Кросно, вдоль подножья лесистого хребта.
— Ну, еврей не поляк, ему, наверно, можно верить, — засмеялся ротмистр. С ядром армии Львовско-Тисская бригада конных егерей соединилась уже у Рыманува, в 12 км к юго-востоку от Кросно. Воины Радзивилла основательно потрепали драгомирцев, оставшихся без егерского прикрытия, егеря же вполне штатно отбивались от разношерстного краковского ополчения, держа его на приличном расстоянии. Генерал Ермолович с большим чувством обнял полковника Стояна и тотчас отрядил его бригаду в свой арьегард. После чего армия браво пошла к городку Санок, стоящему на реке Сан — той самой, где в каких-то 100 верстах располагался заветный город Перемышль. На всем пути к Перемышлю мест для полномасштабного сражения не оказалось, и потому драгомирская армия спустя трое суток благополучно прибыла в этот город, где вдруг оборотилась к своим преследователям и обрушила на них свои неизрасходованные ядра и разнообразные стихии Огня, Воды и Воздуха. Поляки тоже окрысились и стали готовиться штурмовать свой «Пшемысль», но тут из-под Гродно и Вильно стали прибывать эшелоны со злущими москалями (желающими поквитаться за недавние поражения) и Радзивилл счел за благо прислать к Ермоловичу парламентеров с предложением перемирия.
Глава пятидесятая, в которой героя ловят на горячем
Дней через десять ротмистр Берсенев получил приказ прибыть в распоряжение генерального штаба драгомирских вооруженных сил, то есть в Моску. Он устроил прощальную гулянку для офицеров своей бригады (где было сказано много лестного в его адрес) и отбыл во Львов, откуда погрузился уже в поезд. На третьи сутки он вышел на знакомом столичном вокзале и поехал, конечно, к Иветте Вольской.
— Я так боялась, что вас убьют на этой дурацкой войне! — воскликнула баронесса, завидев нежданного гостя и тотчас напрыгнула на его торс.
— А я боялся, что вы взяли и выскочили замуж! — ответно соткровенничал кавалер и стиснул ладонями восхитительно проминающиеся ягодицы, натаскивая лобок на яростный торчок.
— Вы, кажется, не склонны подождать пять-десять минут на приготовление чая? — спросила шепотком милочка.
— Абсолютно! — заверил амант. — Куй железный пока горячий!
— Не поняла? — подняла глаза подружка.
— И не надо! Где наша чудесная спинка дивана? Время чая все-таки пришло, за которым баронесса принялась выпытывать из кавалера подробности битв.
— Это было похоже на охоту: на нас бежали или скакали враги, а мы стреляли и укладывали их на землю. Все.
— Неужели вы ни разу не сходились врукопашную? — подивилась дама.
— Бог миловал, — заулыбался ротмистр. — В таких схватках шансы противника на победу чересчур повышаются.
— Фи! Как-то неинтересно вы про войну рассказываете…
— Расскажите лучше вы про новости столичной жизни, Иветта.
Например, за кого сейчас будет выходить замуж Светозара Белевская?
— Я точно не знаю, — замялась баронесса, — но во дворце Властилины появилась делегация из Богемского королевства Римландии…
— Ох! — простонал кавалер. — Я совсем не любитель пива!
Графиня Белевская ввалилась в дом Вольской внезапно и абсолютно не ко времени: баронесса и кавалер только-только приступили ко второму раунду совокуплений.
— Мерзавка! — заорала Светозара. — Я так и знала, что Сержа ты не упустишь! Не будь ты моей единственной подругой, я тотчас бы тебя умертвила! С кобеля же что толку спрашивать, он кроет то, что ему даром предлагают! Ох, как у меня заболело сердце…
— Светочка! — тотчас вскочила с постели Иветта. — Дай, дай я тебя подлечу!
— Брысь, подлая! Со своими болячками я сама привыкла управляться!
Но кому теперь верить, кому?
— Светозара! — посуше сказала Иветта. — Мы ведь с тобой всегда одних парней делили! Ты, правда, с ними только целовалась, а я напропалую отдавалась, но разница не так и велика. Серж тоже наш типаж, не спорь, а мы точно в его вкусе. Давай снова жить дружно, давай!
— Я подозреваю, что этому псу слишком многие сучки нравятся! И чего я к нему так прикипела? Вообразила, что он мой единственный!
Что молчишь, любовничек?
— Надеялся, что вы друг другу все разъясните, — спокойно сказал Сергей. — Но раз этого не произошло, признаюсь, что я мужчина полигамный. Как и подавляющее большинство из homo erectus. Но…
— Что за но!? — возопила графиня.
— Но есть дамы, к которым я снисхожу и дамы, к которым меня тянет безотчетно. Первые приходят и уходят, а к вам, Света и Вета, припадаю раз за разом я. Не гоните меня!
— Каков подлец, Вета! — с чувством сказала Светозара. — Нет, гони его в шею!
— Совершенно не хочется, Светочка! — в тон ответила баронесса. — Давай его оставим? На двоих, как раньше?
— Этак ты и в постель вашу меня сейчас заманишь! — воскликнула графиня, но почти шепотом.
— Нет, нет, — воспротивился Берсенев. — Я чувствую себя на высоте только с одной дамой! Наедине!
— А ты пробовал… — начала ластиться Вета, но жуир ее оборвал:
— Все, я встаю. Долг зовет на прием к начальству!
— Мы с императрицей твое начальство, — язвительно напомнила Белевская. — И потому ты дашь мне сейчас подробный отчет о своих действиях во время польской кампании. Иветта, распорядись насчет кофе… Язвительность сопутствовала графине и позже, во время опроса, похожего на допрос. Но постепенно Светозара прониклась рассказами ротмистра и она стала требовать самых детальных подробностей того или другого эпизода. «Чего я упираюсь? — приструнил себя, наконец, Сергей. — Ей явно хочется выставить меня героем и она ищет доказательств этому. Пойду навстречу». И стал разливаться соловьем — так что и Вольская начала охать и ахать. По завершении длинного рассказа Белевская решительно сказала:
— Все это вы обязаны теперь записать. Я не поленюсь расспросить и ваших товарищей и ваше начальство. Если противоречий не обнаружится, вы получите чин полковника и более высокий титул.
— Для чего вам это нужно, ваше сиятельство? — спросил суховато Берсенев. — Раз я уже не ваш фаворит?
— Молчать! — прикрикнула графиня. — Коли признались, что вас ко мне влечет, то будьте добры соответствовать! Марш за стол в кабинет, а мы с баронессой должны еще поговорить… После сдачи письменного задания ротмистр собрал свои немногочисленные пожитки и поехал в коляске Белевской к излюбленной гостинице. Графиня не поленилась зайти в холл и кстати: администратор попытался в заселении вояке невысокого ранга отказать.
— Графиня Белевская, — отрекомендовалась спутница.