Николай Васильев – Драгомирье и его окрестности (страница 34)

Первое: извольте принести графине Белевской письменное извинение и просьбу не считать себя ее женихом и никогда более не претендовать на этот статус. Второе: за ваши преступления против женщин вы должны понести наказание и не какое-нибудь, а телесное. Одно из них я уже совершил: лишил вас возможности говорить. Вторым будет отсечение кистей рук, которыми вы хватали свои жертвы. Я отдаю себе отчет, что свои раны вы с помощью магов заживите. Но теперь в вашей душе обязательно поселится страх, который будет мешать вам насильничать.

Если же этого не произойдет, я появлюсь возле вас снова и тогда просто отсеку вам голову. После такой продолжительной речи Берсенев взял заранее снятую со стены гетманскую саблю, звезданул эфесом по голове многострадального пана и двумя ударами совершил намеченную ампутацию. Часом позже он покинул свою гостиницу и, наняв экипаж, поехал в сторону городка Новы Сонч, не в силах дожидаться утра. Границу со Словакией (в составе Римландии) он пересек без проблем и далее стал пробираться на перекладных к Кошицу и приснопамятному Титковцу, а в итоге оказался на своей заставе! Как его охлопывали и обнимали ошалелые товарищи! Как потом обмывали его заграничное путешествие!

Как уговаривали побыть еще пару дней! Но он сослался на государственную необходимость и в жутком похмелье поехал в возке к Ясинскому. Там с ним добавил, но воспрял, намекнул на скорую войну с Польшей и поехал уже в Галич. В Галиче был нем как рыба и сел, наконец, в поезд до столицы Драгомирья. На перроне Киивского вокзала Сергей немного поколебался и поехал уже по традиции к баронессе Вольской. Иветта не подвела: обвила руками за шею, всего исцеловала и потащила по маршруту ванная-столовая-кровать. По ходу рассказала все интересовавшие кавалера новости: Ставский пытался буянить и его услали куда-то, Властилина в ярости от того, что сделали в Польше с ее потенциальным зятем, а Белевская то хмурится, то смеется. Вечером против обыкновения Иветта повела любовника в кафе-шантан на Чистых прудах.

— Тебе там понравится, уверяю! — с жаром сказала она. — Я с таким удовольствием в нем всегда бываю! Но вынуждена держать абонемент, иначе туда не попасть! Стоило им войти в зал, как в уши вторглась концовка знакомой-презнакомой песни, исполняемой одной из посетительниц:

«…Чистые пруды, веков зеленый со-он, мой дальний берег детства, где звучит аккордеон!». Наградой за исполнение стал вал аплодисментов собравшейся здесь сотни представителей московской элиты. Иветта, усаживаясь за резервированный столик, засверкала глазами в сторону Сержа и спросила:

— Узнаешь?

— А должен?

— Не прикидывайтесь, Серж! Белевская мне все рассказала! Это ваша песня! Да здесь в большинстве поют именно ваши песни! Хотите, я спою «Шизгару»? Но рвущуюся к микрофону баронессу твердо осадили: очередь есть очередь! Тем временем на эстраду вышел молодой человек в экстравагантном наряде (белая рубашка с пышными рукавами и без галстука и черные брюки до пят с блестящими лаковыми туфлями!), взял микрофон, щелкнул пальцами и запел-заплясал под начавшийся ритм:

— Он вэй тикет, он вэй тикет, он вэй тикет, он вэй тикет, он вэй тикет, он вэй тикет ту зе блю-ю-у-у-у! Поезд, поезд мчится ночью голубой Как за синей птицей еду за тобой За тобою как за синей птицей… Народ, чинно сидевший за столиками, споро их покинул и ринулся в танцевальный круг, меняя невозмутимость и лоск на полную раскованность и эйфорию. За ними тотчас последовали и Вольская с Сержем.

— Покажи им, как в самом деле надо танцевать под эту песню! — воскликнула Иветта.

— Они и сами с усами! — прокричал Сергей. — Отжигают не по детски!

Молодцы! Но все-таки, совсем оживившись, стал раскручивать изящную и ловкую даму туда и сюда, дошел до «вертушки», перестукивания попами, тесных сплетений и притираний тел и, в конце концов, многие бросили танцевать и стали во все глаза смотреть на совсем продвинутую пару.

Аплодисменты в итоге достались и певцу и Сержу с Иветтой. Потом были новые исполнители и новые песни с танцами, в ходе которых баронессе все же позволили спеть «Шизгару», а потом она вытолкнула на эстраду Сержа (которого успели оценить многие дамочки) и он спел несложную для исполнения, но душевную песню «Смоки» про любовь бедного студента Жан Клода к элитной девушке Мари.

— Я скажу им, что это все твои песни! — воспламенилась Иветта.

— Задушу! — состроил зверское лицо Сергей. — Веришь?

— С тебя станется, — вдруг согласилась баронесса. — Отрубил же Потоцкому руки и не поморщился, наверно, злодей…

Глава сорок третья, в которой героя теребят три силы и он становится бароном

Наутро Сергей связался со Светозарой из гостиницы (в которую только что заселился) по соответствующему артефакту и прибыл в Кремль. Графиня ждала его на входе, прилюдно обняла и повела сначала в свои аппартаменты.

— Ты гений! — сказала она после лобзаний. — Я в тебе не обманулась. Но зачем ты отрубил ему руки?

— За то, что он осмелился протянуть их к тебе, будучи полным распутником! Чему я получил явные доказательства. А еще за то, что он тянет их к вашему симпатичному государству — на это тоже имеется артефакт.

— Дай послушать! Через четверть часа Белевская вскочила на ноги и приникла к аппарату личной связи с регентшей.

— Ваше императорское Величество! Я имею сведения государственной важности и прошу о немедленной аудиенции! Хорошо, бегу! Со мной будет вестник: шевалье Серж де Берс. Да, любимчик, но очень ловкий и бравый дворянин! А еще через небольшое время пара остановилась перед дверьми Малой залы аудиенций, охраняемой гвардейцем.

— Подожди меня здесь, милый, — шепнула Светозара. — Тебя обязательно позовут. И вот Берсенев вновь оказался перед великой Властилиной.

— Как вы добыли эти сведения, кавалер? — через губу спросила регентша.

— Подслушал с помощью артефактов, Ваше императорское Величество.

— Подслушал, а потом отрубил гетману руки?

— Не сразу. Я еще подслушал фрагмент вельможного совета у великого князя Станислава, где обсуждался план войны с Драгомирской империей.

Поляки намереваются вернуть себе Львовское, Гродненское и Вильненское княжества, а напасть решили первого мая.

— Так это же через двадцать дней! — невольно воскликнула гранд-дама. — А вы когда это подслушали?

— 25 марта, Ваше Величество.

— И где вас носило, кавалер?!

— Я был вынужден ехать сюда через Римландию, Ваше Величество. Меня искали.

— Разумеется, искали! После дурацкой расправы над Потоцким! Зачем вы это сделали? Из ревности что ли?

— С тонким расчетом, Ваше императорское Величество. Гетмана будут лечить не менее полутора месяцев. Значит либо нападение отложат до момента выздоровления, либо его возглавит менее удачливый военачальник.

— Руководить войсками можно и с носилок, шевалье — что и проделал знаменитый король свеев Карл Смелый в битве при Полтаве.

— А чем окончилась эта битва? — бесхитростным тоном спросил Серж де Берс.

— Свеи побежали, в конце концов, — признала императрица «Вопросов больше не имею», — хотел сказать Сергей, но благоразумно промолчал.

— Ладно, признаю, что вы Серж де Берс, оказали мне и Драгомирью в целом большую услугу и за это будете вознаграждены, — величественным тоном сказала Властилина. — Сейчас вы поедете в Военное министерство, где подробно ответите на все вопросы генералитета.

После чего срочно отправитесь в свой егерский полк — или туда, куда решат военные. Награда найдет вас позже.

— Но Ваше Величество! — воскликнула Белевская. — Разве Серж не заслужил и дня отдыха?

— До свиданья, кавалер, — металлическим голосом сказала регентша. Сергей поклонился, повернулся и вышел за дверь. Уже на выходе из императорского дворца его нагнал гвардейский поручик и спросил:

— Вы Серж де Берс? Я вас препровожу до военного министерства. На входе в министерство их ждали и, отпустив гвардейца, повели кавалера к начальнику Генерального штаба. В кабинете начштаба уже сидело несколько генералов, которые стали выпытывать у «случайного разведчика» все известные ему сведения о планируемом нападении Польши. Был здесь и генерал Львов, который после совещания повел де Берса к себе.

— Поздравляю, кавалер, — сказал он благожелательно. — Вы удивительно быстро справились с порученным заданием и в качестве бонуса принесли нам дату нападения. Браво! Мы знали, конечно, об этом плане Польши и готовились к отражению их агрессии, но ожидали их не ранее июня, да и то теоретически. Сейчас будем действовать более конкретно. А теперь выслушайте мое предложение: перейти в штат войсковой разведки. Подчеркиваю: не полевой, а войсковой, то есть агентурной. Будете заниматься тем, что вы уже проделывали во Франции и Польше, причем не обязательно в этих странах. Интересно? Тут Берсенев задал себе такой же вопрос и что-то ему в будущем образе жизни не понравилось. Да, он справлялся, но жить все время под чужой личиной как-то не хочется. И он решился:

— Увы, господин генерал. В моей жизни не все от меня зависит. У меня есть руководители, которые и определяют: куда мне ехать, с кем мне быть и чем заниматься. Сожалею, но вынужден отказаться от вашего великодушного предложения.

— Поня-ятно, — усмехнулся генерал. — Бабы, бабы, всюду бабы. Вы ведь тоже добыли эти сведения через бабенку?