Николай Васильев – Драгомирье и его окрестности (страница 24)

— Что ж, до новых встреч, мадам. Если только злой рок не принудит меня бежать из Пари быстрее лани.

— Де Люинь может поднять на ноги всю полицию города, — признала виконтесса. — Тогда бегите, конечно. Но потом обязательно вернитесь. Я буду вас ждать.

Глава двадцать восьмая, в которой герой бежит в Шато-Тьерри, а потом обратно

Бежать в самом деле пришлось, причем не дождавшись ужина. Дюк де Бульон вернулся из Лувра крайне озабоченным и совсем взъярился, не застав в доме своего спутника по несчастью.

— Мы потеряли два часа из-за вашей склонности к прогулкам, Серж! — закричал он, завидев входящего в дом кавалера. — У вас что, рубашка порвана? Где это вы так? Впрочем, расскажете о своих новых приключениях по дороге, а рубашку я вам дам из своих запасов!

— Все так плохо? — спросил для проформы Берсенев.

— Очень, очень плохо. Парижский прево по старой дружбе согласился отсрочить подписание распоряжения о моем аресте всего на три часа! И два из них уже прошли! Теперь опять надо мчаться очень быстро до границы с Пикардией! Мерде! Ну, все, оревуар ма фэмиль, мы поскакали! Впрочем, карету де Бульона выпустили из ворот Сен-Мартен совершенно беспрепятственно, да и на мосту через реку Марну (южную границу Пикардии) пост муниципальной полиции к дюку претензий не имел. И потому поздним вечером карета с беглецами въехала во двор замка Шато-Тьерри. По нему моментально забегали слуги с факелами, а повара ринулись растапливать кухонную печь. Однако герцог распорядился приготовить лишь яичницу с ветчиной (из двенадцати яиц), которую два товарища по несчастью и уплели, обильно запивая бургундским. А потом улеглись спать. На завтраке компанию дюку и его гостю составили две женщины: двоюродная сестра Жоффруа, вдовая графиня Анна де Тремуйль, и ее дочь лет двадцати по имени Лизетт. Как пояснил потом герцог Сержу, де Тремуйль ввязался в заговор против короля, был обличен, схвачен и обезглавлен, а его владения конфискованы. Жоффруа приютил кузину с малолетней дочерью, и фактически она стала его соправительницей в Шато-Тьерри (где он бывал наездами). По тому, как шло невербальное общение герцога с графиней, Сергей заподозревал их в многолетней интимной связи. Теперь же узнав о выдвинутом против Жоффруа обвинении в убийстве, Анна затрепетала, осознав, что ее казавшийся незыблемым защитник может попасть в тюрьму или даже на эшафот, а его владения тоже конфискуют. И куда ей бечь?

— Ерунда! — храбрился дюк. — Я уже подключил на свою сторону и Карла Лотарингского и парижского прево, да и королю подам петицию — но лишь когда тот же прево найдет свидетелей в мою защиту. В конце концов, я просто спасал свою жизнь! «Один свидетель у вас уже есть», — хотел сказать Сергей, но Жоффруа, уловивший его порыв, предостерегающе мотнул головой, и «защитник» угомонился, осознав, что может мигом превратиться из свидетеля в основного подозреваемого. После завтрака герцог повел его на стены замка, где и рассказал историю с дамами де Тремуйль, а также кое-что о самом замке. Вдруг он прервал свою речь и стал вглядываться в группку всадников, приближающуюся к надвратной башне, возле которой собеседники как раз стояли.

— Сбросить решетку! — вдруг скомандовал герцог в какое-то переговорное устройство типа пароходного. Внизу что-то лязгнуло и всадники остановились.

— Именем короля откройте! — звучно крикнул передний.

— Что вам угодно, мсье Блез? — крикнул в ответ дюк.

— Это вы, сир? — узнал герцога местный прево. — Как это не прискорбно говорить, но у меня есть королевский приказ на ваш арест.

— Я не подчинюсь ему, — возразил герцог. — Этот приказ инициирован моими врагами, но вскоре он будет отменен как ошибочный.

— Это вы делаете ошибку, сир, — укоризненно сказал прево. — Сопротивление моей власти усугубит вашу вину.

— Вины никакой у меня нет, обвинение ложное. И я пережду несколько дней в своем замке, пока вы не получите отмену данного приказа, подписанную королем.

— Что ж, сидите, сир. Но с этого момента сообщение замка с городом и его окрестностями будет прекращено. У вас достаточно продовольствия в кладовых?

— Придется перейти на режим экономии, дорогой Блез. В прошлую осаду (лет двадцать назад) замок держался три месяца и мог продержаться еще столько же — но королевские войска его деблокировали.

— Тогда счастливо оставаться, сир! — возвысил голос прево, потом развернул своего коня, и кавалькада потрусила обратно в город. «Вот это я попал! — подумал Берсенев. — Неужели придется скрытно отсюда бежать? Может сразу этой ночью?»

— Серж, — сказал вдруг де Бульон. — Вам нет смысла здесь оставаться. О вас речи в королевском приказе не было. Уезжайте, мой друг. Деньгами я вас снабжу.

— Может, скроемся вместе? Поедем в Баварию или Саксонию?

— Нет, мне действительно лучше пересидеть здесь. Я не обманывал вас утром: мои друзья постараются меня обелить. А наблюдательные посты (которые прево уже наверно выставил) вы минуете по подземному ходу — ночью. А пока запомните выход: вон там, у реки, растут ветлы.

Видите?

— Вижу.

— Выход под ними, причем прямо в реку, подводный. Вы плавать же умеете?

— Вполне.

— Тогда все в порядке. Вашу одежду мы вам упакуем в водонепроницаемый мешок. Плыть лучше метров двести — там будет поворот и речная коса, на которую удобно выбираться. На ней оденетесь и пойдете по тропе вдоль реки. Через один лье там будет деревня с лодочной пристанью. Сторож этой пристани мне хорошо знаком. Передайте ему привет от дюка де Бульон и он даст вам лодку за большую серебряную монету. На ней вы доберетесь к утру до следующей лодочной пристани, уже в городке Ножан, откуда вполне легально сядете в дилижанс до Пари. Вам ведь туда должны прийти деньги и письмо?

— Именно так.

— Ну и ждите их там, попутно развлекаясь.

— Получается, я выйду «сухим из воды» в этой истории, а вас могут засудить…

— За меня не беспокойтесь: в течение жизни я много раз попадал в похожие переделки, но до сих пор жив, здоров и владею всем своим имуществом. Вывернусь и в этот раз. Ну, идемте в мой кабинет и разопьем еще одну бутылку вина в качестве аперитива перед обедом. И, кстати, я доскажу историю этого замка…

Глава двадцать девятая, в которой герой держит ответ перед тремя дамами

В середине октября Сергей Берсенев вернулся поездом в Моску и прямо на вокзале был зацелован, истискан и упакован в карету графиней Белевской.

— Теперь рассказывай! — воскликнула Светозара. — Как тебе удалось подстроить это убийство, совершенное герцогом Бульонским?

— Это я их всех убил, — сокрушенно сказал посланец. — Спасая герцога. Случайно.

— Случайно? Да еще спасая моего мучителя? Которого ехал как раз убить? Ты сошел с ума, Серж?

— Его род находится на грани исчезновения, — стал отбрехиваться кавалер. — Кто-то ему сказал, что в Драгомирской империи многие девушки являются носителями свежей, четвертой группы крови, очень благоприятной для зачатия. Но у тебя же не четвертая группа?

— У меня первая, самая древняя, — с ноткой гордости информировала дева.

— Узнав об этом, герцог сразу бы отказался от своих притязаний, — заверил Сергей.

— Он — может быть, но не моя бабушка, — фыркнула графиня. — Но тут случился этот скандал, герцог попал в преступники и сразу утратил все козыри в глазах регентши.

— Он вообще-то невиновен… — промямлил тупоголовый амант.

— Не вздумай сказать это Ее Высочеству! Вообще молчи о своей причастности к этому преступлению. О крови сказать можешь.

— Так она про мою поездку в Франконию узнала?

— От нее трудно скрыть что-либо. Тем более что ты исчез из Академии.

— Мы сейчас прямо к ней едем?

— Ну, уж нет, сначала ко мне! А вернее, к баронессе Вольской: она согласилась отправиться по гостям на весь сегодняшний день…

— Оставив свою спальню в нашем распоряжении?

— Весь дом вообще-то. Ты ведь не против пообедать? А сначала принять ванну?

— Вместе с тобой!

— Конечно, дорогой! Ты, поди, нашалился там с француженками, а я почти два месяца здесь в ожидании тебя изнывала! При этом бабушка мне подсылала одного за другим разнообразных молодцов, явно желая отвлечь от тебя… Впрочем, Иветта Вольская была еще дома.

— Мне захотелось узнать новости о французской жизни из первых рук, — заявила она, улыбаясь. — Ведь вы, Серж, пробыли там полтора месяца! Какой в Пари последний писк моды?

— Ну, предпоследнего ведь я не знаю, — замялся кавалер. — Но основным развлечением парижских дам является, по-моему, посещение кафе-шантанов на Елисейских полях. Вы про них слышали?

— Ни-че-го! Это явная новинка! Рассказывайте! И кавалер стал рассказывать свои впечатления от двух походов на Елисейские поля, где был с Терезой де Монтегю (о ней, конечно, умолчал) в период, когда ждал письмо и перевод из Другомирья.

— Так все там поют и танцуют совершенно свободно, кто во что горазд? — возбудилась Вольская. — Это шарман! Ну почему, почему в Моску нет таких кафе-шантанов?!

— Мало тебе ресторанов, Ветка, в которые ты нередко заныриваешь? — иронически спросила Светозара.

— Мало! Тем более что в них свободно не потанцуешь: все танцы регламентированы! А уж петь тебе вообще никто не даст… О Пари, Пари, столица свободы! Решено: следующей весной я там буду! Осталось подобрать себе кавалера: ведь одинокую женщину всяк норовит обидеть.