Николай Вардин – Гаэтан Мёрдок. То, что внутри (страница 2)
– Я знаю, – коротко и резко ответил я, прерывая поток эмоций бедной девушки. А потом кивнул и тихо добавил: – Вы во всём правы. Но дайте нам эту одну ночь. На утро мы оба покинем ваш дом, и больше вас не будет мучить это невыносимое чувство. Уже завтра ваша жизнь вернётся в прежнее русло.
София несколько растерялась от того, что я так быстро согласился с её тревогами. Она рассеянно покачала головой.
– Вы знаете, – её шёпот стал ещё тише. Она склонилась к моему уху много ближе, чем это позволяли нормы приличия. Я почувствовал её дыхание на своей коже. Голос её искренне задрожал от волнения и страха. – Когда я принесла вашему товарищу чистое постельное бельё, я на миг увидела его руки и грудь под распахнутой рубашкой. Он быстро одёрнул рукава и отвернулся, скрывая свою наготу. Но я… я увидела на его коже множество старых и новых рубцов. Это были не просто шрамы. То были странные знаки или даже руны. Они выжжены или выцарапаны прямо на его теле! Это ужасно!
Я не понимаю, кто он такой и какой силой обладает, но этот человек – самое страшное, что я видела в своей жизни. Даже когда моим братом овладело то чудовище, я не боялась его. Вы понимаете, мистер Рейли? Да, я боялась за жизнь и душу моего Исаака, но у меня не было страха перед демоном, который затаился в нём. Но этот мужчина… одно его присутствие заставляет мою кровь стыть в венах.
Я не смог сдержать ещё одного глубокого вздоха и отвёл глаза. Знала бы эта юная девочка, как у меня самого дрожат жилы под коленями. Когда меня позвали в этот дом, когда я провёл с Исааком всего пару дней, то уже тогда понял, что ни я, ни святой отец, который прибыл ещё до меня, не справимся с той тварью, что вгрызлась в плоть молодого мужчины. Но даже тогда я ждал и до последнего момента оттягивал необходимость отправлять сообщение тому единственному, кто мог помочь. И даже тогда я надеялся, что моё письмо затеряется, не найдёт адресата. Мне стыдно до сих пор за малодушие. И будет стыдно до конца моих дней. Но кровь в жилах стынет не только у хрупкой юной девушки.
Конечно, я не сказал ничего из этого вслух. Конечно, я постарался придать своему лицу непроницаемую мину. Я даже смог улыбнуться – спокойно и заботливо, как мне показалось в тот момент.
– Ни о чём не волнуйтесь, милое дитя, – проговорил я, поднимаясь со своего места. – Завтра ваш мир вновь станет прежним.
София нахмурилась. Я хотел было уже покинуть её. Но она остановила меня вопросом:
– А что будет с мистером Кларком?
Я невольно скривил лицо при упоминании старого священника. Упрямство этого гордеца чуть не стоило жизни мальчику.
– С ним тоже всё будет в порядке, – произнёс я уже не столь мягким тоном. – Его ждут несколько недель непрерывных ночных кошмаров. Он перестанет спать вовсе. Бессонница и жуткие образы измотают его тело и разум. Он будет очень слаб. В его возрасте это может привести…
…Впрочем, искренние молитвы и вера в Господа нашего непременно вернут ему душевный покой и умиротворение.
София посмотрела на меня исподлобья. Последняя моя фраза явно не показалась ей искренней. Я не стал пытаться убедить её в обратном. Лишь пожелал доброй ночи и отправился спать в свою комнату.
Часть 1
Те события, которые привели меня ко встрече с Гаэтаном Мёрдоком, произошли более тридцати лет назад. Тогда впервые мне пришлось узнать о тварях, что вцепляются своими когтями и зубами сначала в разум человека, а потом захватывают и тело. Когда я впервые столкнулся с ними, я сам был ребёнком. Думаю, что это уберегло мою собственную душу впоследствии. Ведь уже в столь раннем возрасте я собственными глазами увидел, как опасны страх, гнев и другие пороки. Но цена тому опыту была велика…
…Я жил самой обычной жизнью мальчишки из провинциального городка. Много бездельничал, немного хулиганил и старался поспевать в школе, чтобы не сердить родителей. Наверняка я должен был стать одним из рабочих, которыми полон наш городок. Я должен был рано жениться, завести ребёнка. Потом ещё одного. И с пониманием исполненной жизни сжигать каждые выходные в баре, в шумной компании. Может, однажды я даже заслужил бы повышение. А потом умер бы где-то на шестом десятке от сердечного приступа – монотонная работа и вредные привычки делают своё дело вернее, чем юристы и банкиры.
Я пишу так, потому что в последующие годы после трагических событий часто думал о том, что именно выделяло нашу семью среди сотен и тысяч других. Что именно побудило беду выбрать именно наш дом? Но за все прошедшие годы я так и не смог найти ответа. Каждый из нас, людей, мог оказаться тем, в кого вопьётся зло в любой момент жизни. Я видел множество самых разных людей! Все мы одинаковы в своей массе, сколько бы ни старались этого отрицать. И каждому из нас необходимо беречь свою душу и волю…
…У нас был маленький дом. Зелёная лужайка перед ним. Мать работала в пекарне на соседней улице. Мне всегда нравилось, как от неё пахло, когда она приходила домой. Этот запах на всю жизнь отпечатался в моей памяти вместе с теплотой и уютом детства. Странно, но я давно уже с трудом вспоминаю черты её лица. Но до сих пор сердце вздрагивает у меня в груди, когда случайно на улице я слышу знакомый аромат свежеиспечённой сдобы.
У отца тоже был запах. Он не был столь силён и ярок эмоционально, но я прекрасно помню запах свежей древесины. Мой отец был плотником. Для жителей городка он изготавливал мебель или чинил старую. А для меня он часто приносил из мастерской игрушки, вырезанные собственными руками: удивительных птиц и зверей, которых я никогда не видел своими глазами, но о которых мой отец рассказывал мне вечерами.
Он был добрым, как и мать. Мы жили не богато, но всегда всего нам хватало. И в смутных образах их лиц, стёршихся прошедшими десятилетиями, я чётко помню их спокойные и тёплые улыбки.
Глава 1
Дом Бреннанов сгорел. Эта новость застала меня врасплох. Я услышал её утром, когда проснулся и собирался в школу. Родители были взволнованы. Они дружили с мистером и миссис Бреннан, а я хорошо знал их сына Кевина. Мне было сложно что-то разобрать из их встревоженных речей. А потом пришли наши соседи. Все вместе они обсуждали, чем смогут помочь…
Подобный несчастный случай был большой трагедией для нашего маленького городка. В тот день я не пошёл в школу. Я пытался хоть чем-то помочь своим родителям, но от меня было мало толку. А ещё я пытался выяснить подробнее, что же произошло и что стало с семьёй Кевина. Но взрослые откровенно уходили от моих расспросов. Я понял, что лучше мне будет не мешаться у них под ногами, и очень тихо просидел весь оставшийся день в своей комнате.
Во второй половине дня родители покинули дом – я слышал, как хлопнула входная дверь и провернулся замок. Вернулись они только поздно вечером. Я выбежал из комнаты и стал спускаться по лестнице. Тогда я увидел, что они вернулись не одни.
– Алан, – обратился ко мне отец, поддерживая под руку мужчину, которого я смутно помнил. – Поздоровайся с мистером Бреннаном, он некоторое время поживёт у нас. Это необходимо.
Я замер на лестнице, рассматривая отца Кевина. Сейчас я уже не помню, во что он был одет и не помню в точности черты его лица. Но я очень отчётливо помню, что тогда он был абсолютно пуст. Именно «пуст», как кувшин без воды или коробка без вещей. От него тогда осталась лишь оболочка. Глаза бесцельно и бессмысленно блуждали по интерьеру гостиной, руки и ноги шевелились по велению моих родителей, которые поддерживали мистера Бреннана с обеих сторон. Я тогда ещё подумал: «Можно ли наполнить пустого человека вновь? И
Нашего гостя усадили на диван в гостиной, приготовили спальное место. Мать стала хлопотать на кухне. А отец отвёл меня в сторону и очень мягко и осторожно, но честно постарался объяснить мне, что из семьи Бреннанов остался в живых только Патрик. Кевин и его мать погибли в огне. Я больше никогда не смогу увидеть своего школьного друга. Его больше нет. А мистер Бреннан поживёт у нас, пока не придёт в себя от такой страшной утраты. Он сейчас слишком слаб после случившегося. И наша задача – помочь ему в этой сложной и трагической ситуации. Но все вместе мы справимся – так сказал мой отец.
Глава 2
Первые пару дней мистер Бреннан не вставал с дивана: он сидел, слегка ссутулившись, положив ладони на колени, и смотрел прямо перед собой. Иногда его губы что-то беззвучно говорили, но что – я не мог понять. Он отвлекался только когда отец или мать приносили ему поесть. Ел он только тогда, когда они были рядом. Но стоило им отойти от него, как его ладонь, сжимающая ложку, тут же безвольно опускалась в сторону, а взгляд возвращался в пустоту перед ним.
Меня пугало его поведение. Поэтому я старался, как можно меньше времени находиться в гостиной. Даже смотреть на его «пустое» тело мне было жутко. Я быстро ел свой завтрак и спешил в школу. Одноклассники донимали меня вопросами о Кевине: они думали, что мистер Бреннан рассказал нам о несчастном случае, произошедшем в их доме. Им было невозможно объяснить в каком состоянии сейчас находится этот человек. Тем не менее, эти их расспросы были много лучше возвращения домой.
…На третий день Патрик Бреннан начал вставать с дивана и даже выходить во двор. Движения его были скованы, болезненны. Его силуэт был похож на фигуру ослабленного старика. Тем не менее для него это уже было улучшение. Взгляд оставался пуст, но теперь он хотя бы цеплялся за какие-то предметы и людей, что его окружали.