Николай Трой – Ночной Охотник (страница 86)

Черт, точно!

То ли стражник на Руднике, то ли маг предупреждал, что меня тащат в такое лютое место, что отправится к Ночным на перерождение — не самое худшее решение.

— Значит, — пробормотал я задумчиво, — находятся все же беглецы? И у нас скоро будут люди?

— И много, — подтвердил Рауль со значением. — Тайно от Темного лорда мы встречали тех, кому в пекле бесчисленных бунтов удавалось все же уничтожить свой Знак реинкарнации. Несчастный шел к нам за страшной гибелью. И тут его ждало открытие. Оказывается, Ночной народ не маньяки поголовно, как бают про нас на поверхности. Мы такие же существа, как и они сами. Мы не видим во снах, как убиваем людей и пьем кровь младенцев.

— И вы позволяли беглым каторжникам жить в городе?

— Верно. Только не в городе, а в пещерах на востоке от Рудника. Конечно, к нам редко, но отправляют карательные рейды. Охрана Рудника ищет беглецов или просто желает пощекотать себе нервы, прикончив парочку Ночных. Потому в тех местах есть постоянный пост Дозора. Для защиты поселения беглецов.

Я хмыкнул. Что ж, вполне объяснимо, почему я со своим везением в свое время не встретил этот пост — Карма в лютом минусе.

— Мы не просто позволяли беглецам жить, — продолжал Рауль, — мы помогали им наладить быт, снабжали оружием. И все в обмен…

— На клятву верности.

— В яблочко! И сегодня мы отправили к ним гонца. Все их воины должны явиться в распоряжение Дозора. Доэль проследит.

Я кивнул. Не уверен, что это поможет, но все же приятно осознавать, что за спиной есть силы.

Промелькнула шильда с предупреждением, что мы покидаем квартал Блошиные норы, под ноги бросилась усеянная мелкими грибами почва пустоши.

Магов с поверхности увидал издалека.

Огромный шатер высоток в пять или шесть метров охраняли несколько десятков рыцарей. Воины напоминали танки, столь же бронированные. Не люди, а горы железа. Каждая пластина на своем месте, нет ни единого незащищенного участка. Красивые бело-золотые плащи свисают только с одного плеча, да и те легко сбросить, чтобы не мешали в сече, достаточно лишь рвануть фибулу.

На почтительном расстоянии от кордона людей держалась внушительная делегация Темного лорда. Около сотни гвардейцев, огромных Ночных, вооруженных с ног до головы. Над ними колышутся штандарты Темного короля — крылатая тень и три звезды, — фыркают ездовые животные, нечто вроде покрытого короткой серой шерстью жука.

С другой стороны, словно иной фронт, застыл сумрачный отряд дозорных. И если в лагере Темного короля царят возбуждение и триумф, пусть и густо замешанные на страхе, то лица дозорных угрюмые и усталые. Они застыли изваяниями, будто приговоренные, что ждут оглашения приговора. Мельком я отметил, что дар Падшего дает ростки и в них — кожа многих дозорных посветлела, демонический облик смазался.

И вовсе уж далеко, вот так любопытство, собиралась внушительная толпа зевак. Пока народу относительно немного, но их все прибывает. Вот там уже в полной мере правит бал тревога и обреченность. Слышались крики и плач, звучали пророчества, что сегодняшний день — День скорби и окончательной смерти.

При моем приближении зеваки заткнулись, как один. Стали указывать пальцами, перешептываться. Наконец, какая-то старуха не выдержала, широко разевая рот и хвастая гнилыми зубами, завопила:

— Вот он, предатель! Убейте его! Это он во всем виновен!

И я без удивления отметил, что ее призыв нашел отклик в толпе. В нас с Раулем полетели огрызки плодов, наполовину обглоданные кости. Послышались визгливые ругательства и крики:

— Проклятые псы! Сдохните!

— Мало мы выстрадали?! Теперь и вы свалились на наши головы?!

— Отправляйтесь в бездну, твари!

Я постарался не реагировать. В конце концов, зевак еще мало, так что их кольцо мы прорвали легко. Более того, несмотря на агрессию, от нас сторонились, как от зачумленных.

Дозорные встрепенулись, кто-то скомандовал немедленно бежать и составить хотя бы видимость почетного караула, ведь командор идет, но почти все остались на месте. Однако при нашем приближении все же сложили кулаки в ритуальном приветствии.

Я покосился на Рауля, тот держался хорошо, ни один мускул в лице не дрогнул. Остается только предполагать, насколько ему сейчас хреново, когда в такой час даже собственные воины не спешат исполнять свой долг.

Глазеть на Темного лорда в этот раз я не стал, хотя очень хотелось. Да и вряд ли мне бы позволили — едва увидали нас, как гвардейцы сомкнули ряды, ощетинились мечами, защищая карету сюзерена. Мельком я отметил, что и памятный пес конт Оргунт тоже там. Даже умудрился поймать его полный ненависти взгляд.

— Кто такие?! — взревел человек у шатра, завидев нас.

Воины напоминали крестоносцев. Вышитые рубахи на панцирях, золотые треугольники везде, где можно оставить чеканку или вышивку.

Я остановился, видя, что мечи воинов немедленно покинули ножны. Чувствовал, что еще шаг без ответа, и начнется резня.

Прочистив обожженное горло, я заявил громко:

— Мое имя Дарк. Мессия Падшего.

Даже подготовленные к такой встрече стражники на миг опешили.

2

Услышав мой намерено громкий крик, отшвырнув полог шатра, наружу пушечным ядром вырвался эльф!

— Ты?! — взревел он. — Поганая тварь! Взять его!

Его благородно-утонченное лицо искажено такой ненавистью, что вся красота обращается в уродство.

Людская стража рванулась мигом, как ждущие команды псы!

Рауля бесцеремонно отшвырнули щитами, от дружного удара командор отлетел, как мяч от стены. Бронированная стена окружила меня, кто-то крепко ударил древком копья в спину. Вскрикнув от боли, я рухнул. Мне тут же вывернули руки, рискуя выдрать их с корнем.

Эльф приблизился быстрым шагом. Теперь он был в очень красивом доспехе, богато и искусно украшенном вензелями и рюшечками. Из оружия один кинжал на поясе, но в руке массивный посох, на котором свободного места нет, сплошь драгоценные камни. Да и сам эльф по-прежнему заряжен артефактами по самое не хочу: холеные пальцы в перстнях и кольцах, на запястьях браслеты. Даже в ушах серьги из темного камня, а уж сколько амулетов на шее и груди не сосчитаться вовсе!

— Безродный пес! — прошипел эльф, кривя рот. — И у тебя хватило наглости прийти сюда?! Я ожидал, что придется выкорчевывать тебя из тайного логова, как гнилой зуб! Что же, так даже проще.

За волосы больно рванули, оттягивая мою голову назад. К обнаженной шее приставили бритвенно острое лезвие меча.

— Ты готов сдохнуть, мразь? — осведомился эльф, от гримасы злобы едва выговаривая слова. — Потому что лучше тебе приготовиться, ибо легкой смерти не будет…

— Я не ищу смерти, — с трудом выговорил я по-русски. — Я пришел, чтобы говорить.

Тонкая бровь эльфа чуть вздернулась. В голосе добавилось презрения:

— Говорить с подлым ублюдком? Где ты выучился языку Сирены, падаль? Она научила под пытками? И этой хитростью ты хотел спасти себе жизнь, тупой скот?

Лезвие меча прокололо кожу, я ощутил, как в выемку на груди сбежала крупная капля.

— Это мой родной язык, длинноухий ты тормоз. Или назвать тебя по-другому? Я из Питера, а никто не знает ругательств больше, чем обычный питерский интеллигент.

Вот теперь его проняло, даже прошибло!

Эльф отшатнулся, лицо вытянулось.

— Н-но… как?! Откуда ты…

Но замешательство длилось меньше секунды. Зеленые глаза эльфа сверкнули, сощурились. Он протянул, шипя:

— Я славлю Новых богов за такой дар! Неужто мне попался Отступник?! Тогда твоя участь будет…

— Да что ж вы за дебилы такие? — в сердцах простонал я. — Включи голову! Разве пришел бы я, будь Отступником? Вас обманули! И Сирену обманули тоже! Вот она, кстати, пала как раз от рук Отступника, которого здесь знали под именем Калхун. Я не успел спасти, пытался, но не успел.

Эльф покачал головой. В глазах ненависть и недоверие, но, должен признать, соображал он быстро.

— Я дам тебе минуту, — уронил он. — Если не сумеешь меня убедить…

По его знаку, меч убрали от моего горла. Вздернули на ноги, и потащили в шатер.

3

Поначалу сбивчиво, стараясь не упустить ни одной детали, я рассказывал эльфу свою историю. В минуту не уложился точно, но даже спустя полчаса он то и дело матерился, отнюдь не по-эльфийски, заставлял возвращаться к началу истории, пересказывать, проверяя детали. Я повторял покорно, ибо сейчас жизни всех Ночных из Обители проклятых повисли на волоске. Имя тому волоску — доверие эльфа.

И радости моей не было предела, когда я заметил, что сомнение медленно уходит из взгляда остроухого, лицо его вытягивается, челюсть совсем не благородно отвисает, а брови, напротив, ползут на середину лба.

— Не понимаю… — бормотал он. — Кто разрешил?! Какого черта он тебя сюда отправил?!

— В благодарность, — пожал я плечами.

— В благо… — не поверил эльф. — В БЛАГОДАРНОСТЬ?!! Черт тебя дери, малолетний дебил, ты хоть понимаешь, ЧТО здесь в действительности происходит?!

Пришлось вновь пожать плечами.

— Я вначале думал, что это игра виртуаль…