Николай Трой – Ночной Охотник (страница 46)

— Послушай! — торопливо заговорил, страшась, что не успею. — Меня зовут Илья. Я был человеком, а сюда попал недавно, сам не знаю, как угодил! Понимаешь? Я ничего не знаю о том, что здесь твориться! Мне никто и ничего не объяснил!

Наверху заорали! Послышался звон мечей, глухие удары и крики. Еще торопливее, я продолжал:

— Я уже дважды встречал наших… или ваших! Черт их разберет! Тех, кто из нашего мира! Но поговорить не удавалось! Я ничего не знаю ни про Орден, ни про местные склоки. Не понимаю, куда меня втягивают! Только ты сейчас можешь помочь мне.

Сирена покачала головой, отступая еще на шаг.

— Этого не может быть, — уверенно прошептала. — Очутиться здесь случайно… Нет! Этого не может быть.

— Но это правда!

— Ты… — От внезапной догадки лицо Сирены озарилось. Она воскликнула с отвращением: — Так ты — ренегат?!

На лестнице оглушительно взорвалось! С потолка посыпалась каменная крошка, в распахнутую дверь потянуло серой и дымом. Послышался отчаянный крик:

— Дарк! Да-а-арк!!!

От второго взрыва меня швырнуло на пол. Башня затряслась, из стен вывалилось несколько камней. Все заволокло дымом. С лестницы донеслись жалобные стоны, топот и крики.

Я вскочил, кашляя от дыма, бросился к решетке. Девушка отпрыгнула, вжавшись в стену. Ее тонкие пальцы в отчаянии вцепились в ошейник.

— Дура! — заорал я в отчаянии. — Никакой я не ренегат! И не из Ордена тоже! Я здесь случайно! Понимаешь?! Вытащите меня, черт бы вас побрал! Или хотя бы скажи, куда отправиться, что сделать?! Я ни хрена не…

Окрик сзади оглушил:

— Отойди от решетки, ублюдок!

В спину садануло, аж в позвоночнике хрустнуло. Пол с потолком поменялись местами, я грохнулся пол. От удара головой о камень перед глазами все качалось, едкий дым жег горло.

Топот оглушил. Комната быстро наполнялась закованными с ног до головы в доспехи стражниками. Двое подскочили, выставили перед собой длинные копья, прижав меня к полу. Один крикнул люто:

— Только дай мне повод, выродок! Шевельни хоть пальцем!

— Не шевельну! — заверил я быстро. — Я вообще безоружен!

И все же копья надавили, едва не прокалывая кожу. Чуть двинешься, и действительно заколют, как свиненка!

У двери возникло движение, стражники почтительно расступились, пропуская могучего широкоплечего воина. Он был в таком глухом доспехе, что показалось, словно движется человекоподобный робот! Не доспех, а железные плиты! Они кое-где оцарапаны, на плечевой пластине две вмятины, а руки по локоть в крови.

«Рауль! Неужто их всех…»

Да. Похоже, для дозорных все кончилось плохо.

При взгляде на великана всплыло сообщение:

Конт Оргунт Братоубийца, граф Топкой Лощины [28]

Десятник гвардии Короны Темного короля

Конт Оргунт замер у решетки. По его приказу тут же подскочили стражники, звякнули ключи, и решетка распахнулась. На лице Сирены промелькнуло облегчение, плечи расслабленно обмякли. Девушка с триумфальной улыбкой шагнула к выходу.

— Долго же вы до…

Закованный в броню кулак десятника выстрелил, как крылатая ракета, обрывая фразу на полуслове. Страшным ударом Сирену отбросило к стене, на камень густо закапала кровь.

— Закрой пасть, шлюха! — прорычал конт Оргунт.

Сирена попыталась подняться, плащ спал с обнаженного тела. На фоне бронированного гиганта она казалась хрупкой феей.

— Кто… ты совсем очумел?!

Пошатываясь, она встала на четвереньки, взглянула на десятника со смесью ужаса и гнева. С разбитых в кровь губ сорвалось шипение:

— Ты хоть знаешь, падаль, кого ты…

Воин ответил ударом ноги. Хрустнуло, Сирену отшвырнуло, как котенка. Она врезалась в стену, сползла, оставляя на сером камне кровавые следы.

— Знаю, — с презрением уронил воин.

Кулаки сжались от гнева, я дернулся машинально, но в грудь кольнуло, аж до кости.

— Лежать, паскуда! — заорал стражник. — Еще движение, и сдохнешь!

Конт Оргунт приблизился к пленнице быстро и неотвратимо, как бронепоезд. Нагнулся, подцепил толстым пальцем ошейник и рванул. Сирена захрипела, обвиснув, болтая ногами. Тонкие пальцы беспомощно царапали железо, но ошейник застегнут намертво.

В камеру ворвался услужливый стражник, быстро отстегнул цепь от ошейника. Конт Оргунт держал пленницу до тех пор, пока ее глаза не расширились в смертном ужасе, а лицо не посинело. Тогда десятник, словно в девушке было весу не больше, чем в щенке, с брезгливостью выбросил ее из камеры.

— Схватить ведьму! И в клетку. Ошейник не снимать ни под каким предлогом!

— Слушаемся, великий конт!

На Сирену тут же набросились, она захрипела:

— Дарк… не позволяй… мне умирать! Ошейник!..

— Лежать! — проревел стражник, надавливая на копье.

— Дарк! — взвизгнула Сирена, когда ее потащили из комнаты. — Помоги, Дарк! Мне нельзя умирать без Знака!!! Нельзя!!!

На нее посыпались удары, но девушка продолжала вырываться и царапаться. Правда толку от того было…

Все! Мое терпение иссякло! Ну не могу, когда женщину вот так, как безродную собаку! И собаку нельзя, а девушку так вообще…

Я вскрикнул, прижав руки к груди.

— Больно! — в крик постарался вложить всю жалость, дескать, такой я слабый и дурной, что и царапина для меня — трагедия.

Стражник скривился от великого омерзения, но копья все же чуть отстранились. Совсем на чуть-чуть, но мне того хватило!

Я схватился за острие копья, провернул, ударяя по второму, и рванулся в сторону. Перекатился, тут же вскочил.

В голове щелкнуло: те, что с копьями, пока неопасны, с таким оружием да в узкой комнате? Нет, подождут! Вначале рвануть из ножен меч у того, что держит Сирену, потом зарубить второго. А дальше прорываться вдвоем! Вырвемся в коридор, а дальше легче. У нас все получится!

И, не мешкая, рванул к двери.

Стражник, борющийся с Сиреной, даже головы не повернул, когда мои пальцы сомкнулись на рукояти его меча. Я рванул сверкающую полосу стали, замахнулся…

Закованный в броню с ног до головы гигант вышел из камеры. Одним движением завел руку за спину, выдернул из чехла арбалет с уже наложенной толстой стрелой, будто для охоты на слона. И, не целясь, нажал на спусковой крючок.

Свистнуло! В грудь ударило. Я ощутил, как мою плоть рвет на части, разрывает с хрустом, ломая кости, словно туда угодила граната!

Меня швырнуло на стену, но удара не ощутил. Все тело наполнил странный холод. Вязкий, противный, как боль. Так ощущается онемевшая конечность, только при смерти в десятки раз хуже.

Последнее, что увидел — избитое лицо Сирены. Ее рот был распахнут в крике. А слова, казалось, повисли в воздухе, словно время остановилось:

— Кольцо! Найди ко…

Я нырнул, будто в вязкое жирное болото. Черное и наполненное болью.

Кто говорил, что умирать легко? Ложь! Наглая ложь…

ГЛАВА 15. Храм

1

…Украшенный самоцветами кубок, наполненный изысканным и неприлично дорогим вином, был забыт. Что вино, когда вот-вот станут доступны куда более ценные сокровища!

Молодой хозяин застыл на пороге хижины управляющего. Его спина гордо выпрямлена, поза говорит о безграничном терпении, но все это легко забывается, стоит лишь увидеть его глаза. Их взгляд бешеный, жаркий, дьявольски жадный! Кипящая на дне желтоватых глаз страсть способна убивать. Обладатель такого взгляда опасен, смертельно опасен. Он не только пожертвует собой ради достижения своей цели, но и с легкостью зажжет мир, если понадобится.