Николай Трой – Ночной Охотник (страница 23)

Неужели я всерьез надеялся, что в квартале нищих будет царить взаимовыручка и коммунизм?..

Но сам-то я тоже хорош: какого черт лез на рожон? «Гадюшник»… Эх, сказывается усталость, сказывается.

— Прими мои извинения, хозяин, — сказал я уже спокойней. — Я был непозволительно груб. Устал с дороги.

— Нет денег, нет и…

— Я все понял, не повторяй. Я сейчас уйду, но подскажи напоследок: где мне отыскать Старца-висельника?

Мэтр Ульрих метнул в меня острый взгляд.

— Зачем тебе Старец-висельник?

— Мне сказали, он может помочь новичкам… Новым душам.

— Много болтать стали, — проворчал хозяин. — Впрочем, это дело и проблемы самого Старца. Но я давно бы лишился заведения и последней нитки, если бы за просто так помогал всяким проходимцам. Которые, вдобавок, еще и честь моей таверны поносят.

«Ролевая система, — напомнил я себе. — Не забывай. Ролевая система и ролевое общение. Теперь об этом нужно помнить всегда! Пока я здесь самый бедный, надо обращаться ко всем исключительно уважительно…»

— Не хотел задеть тебя, уважаемый мэтр Колобой. Если нужно, я готов принести свои извинения повторно.

— Не нужны мне твои извинения. Однако можешь помочь иным образом. Ты готов к работе?

«Квест?! — ужаснулся я. — Только не сейчас!»

Я покачал головой.

— Прости, уважаемый, но, повторюсь, я только с дороги. Ноги не держат, а во рту и маковой росинки не было. Впрочем, не стану тебя больше задерживать. Придется искать Старца самому…

Хозяин вновь скривился.

— Да ладно тебе, прохвост, не торопись, мы ж не люди, чтобы такими обидчивыми быть. Не можешь работать сейчас? Приходи позже. Мне всегда нужны помощники. А про Старца-висельника я и так скажу, хоть и не стоило бы.

«Похоже, — догадался я, — искомый Старик не так-то прост, как и утверждал Калхун. И, судя по всему, он не одобрит поступок мэтра Ульриха, если тот откажет в помощи новичку… вот оно что…»

— Спасибо, уважаемый.

Вежливым решил быть до конца. Не в моем положении совершать ошибки, и уж тем более их повторять. И, видимо, сделал правильный выбор, ибо репутация с хозяином вырулила с «недоверия» к «равнодушию».

Поворчав для проформы, он принялся объяснять дорогу…

2

Найти это место не составило труда даже без карты и с путанными объяснениями мэтра Ульриха.

Неказистое жилище из крупных камней, огороженное низким забором, находилось почти в центре Блошиных нор. Кстати, только сейчас я понял, откуда взялось такое название: норы. Потому что практически все домики уходили под землю, не район, а муравейник.

Пройдя по тропинке через сад из грибов и чахлого кустарника, очутился перед дверью. Постучал, а, когда изнутри послышалось кашляющее «входите!», смело толкнул дверь и шагнул на порог.

Помещение изнутри больше всего напоминало избушку ведьмака. Низкий бревенчатый потолок весь в «паутине» подвешенных веревок. На них пучки трав и гроздья грибов, отдельно сушится мелкая живность вроде летучих мышей или крыс. На тонких цепочках подвешены две медные лампы: в блюдечках масляные озерца, в которых плавают едва горящие фитильки.

— Проходи, странник, — услышал я слабый хрип. — Закрывай дверь, не плоди сквозняков, и проходи к столу.

Я подчинился, под аккомпанемент скрипа половиц двинулся вглубь дома. Мельком отметил вдоль стен ряды полок. Одни аккуратно прикрыты шторами, на других видны разнокалиберные бутыли: между банками с соленьями и варевом вполне естественно «уживались» сосуды с уродцами, головами, частями тел или органами. В одной, уловив движение, взметнув осадок и породив пузырьки, дернулся змееныш. Я скривился от омерзения.

— Ближе, странник, ближе.

Раздвигая руками сухие, но пахучие веники трав, приблизился к широкому и очень длинному столу из необструганных досок. Сейчас он завален книгами, свитками и пергаментами. Их целые стопки. Так много, что одинокий подсвечник с тлеющим огарком примостился на самом краю.

Почему-то при виде такого громадного стола мелькнула мысль, что он используется не только как библиотечный или столовый. Живо представилось, как хозяин жилища препарирует на нем трупы, или…

Стул у стола оказался пустым. Я открыл рот, собираясь позвать хозяина, как слева вдруг почуял движение. Из тьмы беззвучно, как назойливый ночной кошмар, показался настолько древний Ночной, что в пору было удивляться, как он еще не рассыпался при ходьбе.

Сгорбленный, с обвисшими крыльями, явно когда-то сильными, но сейчас безвольно съежившимися и дряблыми. Он одет в простые холщовые штаны и длинную рубаху в заплатах. Под стук клюки Ночной приблизился, поднял голову, подслеповато всматриваясь в меня снизу-вверх.

Лицо Ночного сплошь в глубоких морщинах, настолько глубоких, что они кажутся залитыми тьмой ущельями. Кожа сморщенная, желтовато-серая, на щеках старческие веснушки, а подбородок украшает здоровенная волосатая бородавка.

— Что? — захихикал Ночной. — Неказиста старость?

Смех его был неприятен, будто на гранит просыпали битое стекло. Однако я прекрасно выучил урок с мэтром Ульрихом и покачал головой.

— Все мы когда-то будем такими, отец. А ты еще неплохо держишься.

— Будет тебе, странник, я ж не баба комплименты слушать. Сам знаю, что похож на замшелое бревно. А пахну и вовсе как ночной горшок.

Я демонстративно принюхался. Должен сказать, зерно истины в его словах было. Но я спокойно возразил:

— Чую, отец, что это, должно быть, от меня после долгого пути разит, что от коня, только и всего.

— Ах, подлец, — крякнул старик довольно. — Уважаешь древность, похвально.

Кажется, мое самозабвенное вранье возымело действие. Старик прошел к столу, постукивая перед собой клюкой, будто слепой. Со стоном опустился на стул.

— Значит, ты и есть Дарк?

— Откуда…

— Я многое знаю, странник. Пусть я и старый, но не бесполезный.

Отбросив с лица пряди седых волос, висящие, как пакля, старик поскреб дрожащими пальцами бородавку на подбородке. Получалось у него не слишком удачно: пальцы сплошь в узлах подагры, суставы покраснели.

— Страшно небось?

Вопрос был задан быстро, будто нанесли удар шпагой. Я вздрогнул. Подумав, зябко повел плечами.

— Не то чтобы страшно… но… мандраж есть.

— Всем сейчас страшно… Но ты не думай, Дарк, не весь Ночной народ столь низко пал, как слуги Темного короля. Да-да, не стреляй глазами. Знаю про то, что ты уже познакомился с его стражей.

Теперь спрашивал я уже осторожней, старик явно слишком много знает.

— Откуда, отец? Неужели…

Старик скрипуче хихикнул:

— Магия не при чем, странник. Что может дряхлый пенек, вроде меня? Я так, для мебели здесь. Но меня уважают, ко мне идут со всех концов Темной земли. Помнят еще, что я лично знал самого Отца… да, знал лично…

Его лицо потемнело, брови слабо сдвинулись, породив новые морщины.

Отчего-то я сильно сомневался, что старик ни на что не способен, как сам утверждает, но вслух говорить ничего не стал. Почтительно ждал, пока хозяин пожует беззубым ртом губу, купаясь в воспоминаниях.

— Умеешь уважать старших, — вдруг прохрипел он. — Не так-то ты и прост, Дарк.

— Молчание — разве уважение? Так, малость.

— Других и силой не заткнешь. А ты вот: первый день среди нас, был избит, пережил много всего, устал, голоден, а события все равно не торопишь.

С ответом я не нашелся. И вновь инициатива перешла к старику.

— Что ж, странник, поговорили славно, вспомнили былое, а теперь позволь мне свою задачу исполнить. — И вновь быстрый, хлесткий приказ: — Подойди, сын Тьмы.

Я приблизился к столу.

— Дай мне свою руку.

Я протянул ладонь, едва не вздрогнул от прикосновения когтистых лап старика, холодных и не по-стариковски крепких, словно камень.

— Вижу линию твоей жизни, Дарк, — прохрипел хозяин, водя когтем по моей ладони. — Она только началась, но впереди долгий и не легкий путь. Как и всякому мужчине, тебе предстоит многое. И только тебе решать: вознести свое имя к богам, или записать его на скрижаль трусости.