Николай Трой – Машина Ненависти (страница 25)

— П-приветсвую, — Волошин отложил чашку, поднялся. — Как ваше здоровье?

— Благодарю… ну что же вы?! Не нужно было…

Смущаясь, Сушко все-таки принял традиционный «пакет верности», с обязательными деликатесами, коллекционным вином и конвертиком.

— Есть результаты? — осведомился Волошин, с облегчением пропуская остальную часть этикета. — Что за н-наркотой их траванули?

Доктор взглянул искоса, поджал губы. Волошин ощутил укол беспокойства.

— Психотропные вещества, — проговорил Сушко, — ребята, конечно, принимали. Некоторые в таких количествах, будто они ими питаются, но вот с приступом всеобщей паники это не связано.

Перебивать или торопить Волошин не стал. Впрочем, не стал он и удивляться. На собственной шкуре он ощутил подобную панику в квартире Верниковой. Без наркотиков. Так что его вопрос был скорее риторическим, для затравки беседы.

Он проследил, как доктор с осторожностью запер дверь, предупредив медсестру, чтобы его не беспокоили. Устроился за рабочим столом. На его поверхности появились пару бокалов, бутылка вина и пепельница. Когда Сушко раскурил сигариллу, в клубах ароматного дыма он показался Волошину еще больше похожим на Стрэйнджлава. Только безумной улыбки не хватает.

— Вина? — зачем-то спросил он, и так наливая в два бокала.

Волошин отказываться не стал, только отсел с бокалом подальше, чтобы не дышать дымом. Доктор, покачав бокал, залпом осушил его, наполнил вновь. Потом заговорил, не глядя на Волошина:

— Сейчас состояние всех ребят в норме, многие уже отправились по домам. Никаких нарушений замечено не было. Интересно?

— Вообще ничего?

— Ничего, Дмитрий, ничегошеньки.

Волошин улыбнулся в ответ на пронзительный взгляд:

— Не тяните, доктор, я же знаю, — от вас н-ничего не скроешь.

— Ну, вы обо мне слишком высокого мнения. Однако…

— Однако?

— Я опросил всех, к кому из пациентов смог попасть. И, нужно сказать, жалобы и симптомы были у всех одинаковы. Нервозность, приступы беспричинного страха, паника, сильная головная боль.

Он помолчал, крепко затягиваясь сигариллой. Сквозь дым Волошин услыхал:

— Странно, верно? Симптомы есть, а последствий нет.

— Что это б-было?

Снова пауза. Не театральная, скорее — действительно необходимая, чтобы собраться с мыслями и озвучить догадку.

— Инфразвук.

Сказано было с такой интонацией, будто само название все объясняло. Впрочем, какие-то ассоциации все-таки появились. Хуже то, что ассоциации из разряда «власти скрывают», на уровне кобальтовых бомб и тектонического оружия.

— Инфразвук? — переспросил Волошин.

Сушко кивнул:

— Я только такой смог сделать вывод. Все указывает на инфразвуковое излучение.

— Об-бъясните.

— Что вы слышали о влиянии инфразвука на человека?

— Немногое.

— Понятно… — снова кивнул Сушко. Наполняя бокал в третий раз, добавил: — Вообще интересная тема. Жаль, я в ней не специалист.

Волошин терпеливо промолчал. К вину он так и не прикоснулся.

— Исследования свойств инфразвука начались еще в начале двадцатого века, — начал рассказывать врач. — Сначала проводились сугубо научные эксперименты, но потом, во время второй мировой войны, за него взялись и военные. Построенные опытные образцы функционировали. Например, у одного фашистского доктора был проект по созданию инфразвуковой пушки, чтобы сбивать излучением самолеты. Из этого ничего не вышло, излучение просто рассеивалось через определенное расстояние, но модель этой пушки разбивала доски в щепки со ста пятидесяти метров.

Волошин едва сдержал недоверчивую улыбку. К счастью, Сушко ничего не заметил. Он продолжал:

— Еще один экземпляр был изготовлен в сорок четвертом году. Там, кажется, использовался инжектор с системой зажигания, куда подавались кислород и метан. Газы взрывались с определенным промежутком, создавая необходимые резонансные частоты. При этом, — еще один острый взгляд на Волошина, — люди умирали в его зоне действия. Кажется, метров шестьдесят она была. Впечатляет?

У Волошина похолодела спина, он машинально кивнул.

— Еще одно любопытное применение инфразвука было в годах тридцатых… гм… точнее не припомню. Знаменитый физик приделал здоровенную такую трубу к органу в театре. Это был незабываемый спектакль, хе-хе. Даже в окрестных домах люди ощутили воздействие: страх, тревога, панический ужас.

При следующих словах Волошин сглотнул.

— Но это еще не самое любопытное, Дмитрий, есть еще ягодки. Например, при точном знании частот инфразвука, которые потребуются для резонанса с человеческим телом, можно настроить аппарат даже так, что человек не ощутит ничего. Частота в восемнадцать целых, девяносто восемь сотых герц воздействует на глазное яблоко… только на глазное яблоко, — для наглядности Сушко указательным пальцем постучал себе по скуле. — Еще раз повторю — вы не почувствуете физически ничего, вообще. Но при этом вы будете видеть призраков.

— П-призраков?!

— Совершенно верно, друг мой. Самых натуральных призраков.

Волошин ощутил нечто среднее между облегчением и страхом. С одной стороны хорошо, что у него не едет крыша, с другой — ничего себе, невидимое излучение! Это уже не детский сад.

Вот значит, как его достали…

— Что-то не так?

Волошин покачал головой:

— Ничего, все н-нормально. Продолжайте.

Сушко отхлебнул вина:

— Да особо нечего рассказывать. Официально использование инфразвукового оружия запрещено. При этом оно есть почти у каждой мировой державы. Советский Союз разрабатывал психотропные излучатели, импульсное инфразвуковое оружие, что имитирует мысленное внушение; НАТО — инфразвуковые щиты для борьбы с толпой. Все по одному и тому же принципу. Аппарат настраивается на нужную частоту, и — вперед, к нужной цели.

— К н-нужной цели?

Доктор Сушко кивнул. Затянувшись, пустил ноздрями дым, проговорил:

— Диапазон использования инфразвука велик. Настраивая излучатель инфразвука на определенную частоту, можно добиваться нужного эффекта. Например, как я уже говорил, когда излучение входит в резонанс с глазными яблоками — у людей случаются зрительные галлюцинации. Иногда инфразвук генерирует природа: ветер, морские волны, движение пород в земной толще. Слышал, что таинственную гибель туристов на Урале, в конце пятидесятых, тоже приписывают влиянию инфразвука. Кстати, говорят, что в старых замках, где чаще всего видят призраков, сильные инфразвуковые шумы. Большие помещения, ветер, арки и порталы. И — оп! — человек ловит глюк, а священники зарабатывают копеечку. А все из-за научной необразованности…

— Гм… — прочистил горло Волошин. — Давайте вернемся к из-злучению.

— Ну давайте, — с неудовольствием согласился доктор. — На чем я остановился?

— На диапазоне влияния. Что в него в-входит?

— Что в него входит? Да практически все органы людского организма. Можно расстроить вестибулярный аппарат, можно зрение. В диапазоне между двадцатью и тридцатью герцами — человеческий мозг, а это значит, что можно спровоцировать сильную головную боль, вплоть до смерти! Кишки, желудок, почки, кровеносная система… этой штукой можно убить по-разному, и никто не разберется в чем дело.

«Кажется, — подумал Волошин, — дело становится неприятным…»

Воевать против неизвестных личностей, вооруженных практически идеальным оружием, он не мог. Дело заведомо обречено на провал… но как быть с приказом Хозяина? Устранитель Проблем обязан выполнить задание. Это даже не подлежит обсуждению…

Черт! Черт-черт-черт! Нужно срочно предупредить ребят, пусть землю роют, но найдут защиту от излучения. А потом уже можно будет искать убийц, чтобы отправить их в уже настоящий мир призраков.

— Вот так, — закончил Сушко. — Вот до чего техника дошла. Теперь боль, панику, неловкость, ужас или безумие можно подарить человеку так, что он даже не увидит своего врага. Особенно, если заранее хорошо подготовиться.

— В смысле?

— Ну, например, создать кошмарные тематические декорации. Тогда люди гарантированно увидят то, что вы для них запланируете. Например, вон тот оживающий скелет в углу.

Волошин проследил за его взглядом: пластиковый скелет мирно висел на проволочных крючках. Знал бы добрый доктор, что видел на днях Волошин…

Как сквозь ватную пелену он услышал:

— Так что, если это действительно было применение инфразвукового оружия, то… да, печально все. У этих шутников может быть свой театр мертвецов.

Волошин обернулся: