Николай Трой – Машина Ненависти (страница 12)
Сделал пару записей для своего журнала «Записки выжившего при зомби-апокалипсисе», где написал, что большинство выживших будут не качками из спортзалов, а компьютерными задротами. Именно они не станут зомби с первой волной атаки живых мертвецов, более того, переживут еще и остальных, ведь у них дома всегда большой запас полуфабрикатов и лекарств.
Потом он проверил почту, и снова вернулся к блогам.
На интересную и полезную информацию набрел почти сразу, профессиональное чутье сказалось. Он наткнулся на записи о каучсерферах. Вспоминая знакомое название, сунулся на их международный сайт и ощутил гордость.
Нет, только интернет-пользователи в нынешнем сумасшедшем мире еще знают такие слова как «дружба», «бескорыстие» и «жажда знаний». Только они, каучсерферы, могут создать международное сообщество по любительским путешествиям. Очень просто и с радостью они размещают на собственном сайте объявления о том, что могут принять гостей. И каждый человек из любой точки планеты может запросто откликнуться и прилететь в гости. Не понадобится ни туристических агентств, ни головомойки с отелями и экскурсиями. Новые друзья, которых ты никогда и не видел, совершенно бесплатно тебя повозят по своей стране, дадут пожить у них, поведают новости и интересные факты, а заодно еще и можно подучить иностранный язык. Благодать!
И все абсолютно безопасно, взаимопроверяемо и по-товарищески.
Сразу вспомнилась Cherry. Судя по ее неуклюжим придумкам, она никогда не выезжала из страны, но чувствуется ее страстное желание это сделать. Определенно, каучсерфинг для нее.
Neo_Dolphin вздохнул. Отхлебнув «порошковой радости», снова сунулся к веб-камерам.
Мельком проглядывая камеры уличного наблюдения (и в тайне выглядывая, не ходят ли где зомби), он вдруг наткнулся на знакомый адрес. Где он его слышал? Откуда знает этот элитный дом на Остоженке? И почему его двор забит автомобилями.
Сердце вдруг ускорило бой. Ощущая какой-то необычный озноб, он увеличил изображение.
Его взгляд скользнул по машинам скорой помощи, полицейским седанам. А эти, элитные «майбахи» и «мазератти», явно депутатские, недаром на крышах синие ведра мигалок.
— Что вас так прижало? — со злым удовлетворением спросил Данил. — Чего паникуете, людишки?
Обводя объективом камеры двор, он вдруг заметил кровь на асфальте, даже в рассветной серости октября ее невозможно ни с чем спутать. Присмотревшись, увидел желтую ленту, какой-то мелкий мусор.
Это же стекло!
Одним движением он вздернул объектив камеры, увеличил разбитый зев окна на десятом этаже…
И тут вспомнил, откуда знает этот адрес.
Internet Hate Machine! Для них он его нашел.
С утроенным интересом он обводил цифровым взором двор. Пожалел было, что не может подключиться к их внутренней сети, вот бы глянуть, что в самом доме делается, но тут же забыл об этом.
Громадные мужики в костюмах, с лицами, напоминающими ангелов или актеров голливудских псевдо-боевиков, в поспешности распахнули двойные двери подъезда. Neo_Dolphin тут же сосредоточился на этом квадрате.
Сердце встрепенулось, а по позвоночнику скользнул предательский холодок, когда в проем вынесли закрытые простыней носилки. Данил уже хотел было направить камеру вслед им, но тут понесли вторые. Потом третьи. Правда, на этих уже распростерлись люди без накрытых лиц, что значит — живы, но интереса это не умаляло.
Холодея, Данил бросил считать раненых после двадцати, а люди в белых халатах все продолжали тащить носилки. Снова и снова.
«Сколько же их?..»
В предрассветном дворе появились мрачные бодигарды, злобными взглядами обводили территорию, ища, на кого выплеснуть ярость. Их хозяева прятали лица в ладонях, у них вздрагивают плечи.
Глядя на эту кавалькаду разрушения, Данил ощутил злую радость, словно от хорошо сделанной работы.
«Получите-распишитесь! — только и подумал Данил. — Вот и вам свой дом тысячи трупов!»
Глава 15
Фас!
Звонку посреди ночи Волошин почти не удивился. Он мгновенно распахнул глаза, и, еще не сняв трубку, понял, что произошло нечто страшное.
— Да?
Голос, кажется, принадлежал одному из телохранителей Хозяина. Из тех, посвященных, знающих о существовании Устранителя Проблем.
— Дом Виктора. Ситуация критическая. Выезжайте немедленно!
— Еду.
Некоторое время Волошин продолжал лежать, глядя на квадрат света на потолке от уличных фонарей. В голове было пусто и холодно, как всегда бывает, когда долго ждешь чего-то страшного, и вот оно случается. Так и он ждал, интуитивно понимал, что должно произойти нечто, и вот…
Волошин поднялся, пошел голышом по квартире, зажигая свет в каждой комнате. Осенняя тьма почему-то особенно подходила под ночной звонок, и нужно было избавиться от ее гнетущего присутствия.
Слишком торопиться к дому Виктора он не пытался. Если звонил не Хозяин, и ситуация «критическая», если не дают подробностей — бежать сломя голову не нужно. В конце концов, он не телохранитель, он Устранитель Проблем, а проблемы устраняются уже после того, как они появились. Скорость его приезда никому не поможет. Сейчас главное все сделать по уму.
После недолгого ледяного душа Волошин надел чистое белье, потом шагнул к письменному столу. Его пальцы легли на ручку выдвижного ящика, слегка огладили. Почти беззвучно сработало папилляторное устройство и щелкнул, открываясь, скрытый замок. Волошин достал из ящика пачку документов, сделанные Хозяином почти на все случаи жизни. Заключительным аккордом стало появление сверхлегкого FN Five-seveN. Любимый пистолет Волошина, способный пробить бронежилет навылет. Да и обойма радовала — вмещает тридцать латунных друзей.
Взвесив пистолет, Волошин на всякий случай достал и уже положительно зарекомендовавший себя австрийский Glock-17.
Собираясь, один в пятикомнатной квартире, Волошин вспоминал жену. Ей категорически не нравилась его работа. Внезапные вызовы, часто из отпуска, даже из заграницы; ночные отлучки, оружие в доме, громадная зарплата за непонятные дела. Терпела она только из-за детей, сейчас трудно вырастить ребенка со счастливым детством. Но потом она узнала, и дернул же его черт проговориться, кто ему приходится Хозяином.
В течение суток она уже покинула их дом. Просто забрала детей, и исчезла.
Конечно, ему не составило труда их найти, но разговаривать с ним попытались через адвоката. Вспомнить стыдно… То был один из немногих случаев, когда Волошин утратил самоконтроль. Схватил этого лощеного типа с адвокатской корочкой, отволок в уборную и долго макал головой в унитаз, всякий раз окуная так, что бедняга разбивал голову о керамику, потом ему диагностировали сотрясение мозга и наложили пятьдесят швов на лицо и голову. А эта дура, будто назло, закрылась детьми, причитая, что их отец чудовище и цепной пес. Так они его и запомнили: взбешенного, покрытого чужой кровью.
Волошин не мог сказать, почему именно сейчас вспомнил супругу. Вроде бы давно уже смирился, что она ушла, а он сделал выбор и остался верен Хозяину. Волошин даже стал забывать ее лицо. Но почему-то сейчас дико, до рези в сердце, захотелось все бросить и полететь к ней.
Однако вместо этого Устранитель Проблем вложил один пистолет в карман пальто, другой сунул за ремень джинсов, и вышел из квартиры. Он знал: чувствуй ты что угодно, но Хозяина нельзя бросать. Никогда. Не при каких условиях. Он всегда во главе угла.
Невесть откуда взявшиеся гибэдэдэшники попытались его остановить и направить в обход Остоженки, пришлось показать одно из поддельных удостоверений. От него стразу же отстали, но эта встреча окончательно убедила Волошина, что произошло действительно что-то из ряда вон выходящее.
У дома Виктора творилось что-то невообразимое. Десятки карет «скорой помощи» с выключенными мигалками, полиция, депутатские кортежи. Двор наполнен тенями, крепкие бойцовские фигуры вперемешку с полицейскими.
Пройдя временное КПП у калитки, Волошин двинулся к дому. Шел неторопливо, тщательно запоминая лица и отмечая фамилии. Все эти люди могут стать врагами, нужно держать ухо востро.
— Здравствуйте!
Из тьмы появился полузнакомый мужчина, через секунду Волошин вспомнил его фамилию: Евсюкин. Неплохой парень, начальник внешней охраны Хозяина.
— Что происходит? — разлепил губы Волошин.
Евсюкин выругался вполголоса, сделал знак отойти. Уже в глубине двора зашептал:
— Сегодня ночью у Виктора была вечеринка в доме.
— З-знаю.
— Сами видите, в списке приглашенных…
— Без имен, — остановил Волошин. — Сейчас. Но позже дашь мне полный список.
— Понял… в общем, там какой-то п…
— Не ругайся, не л-люблю.
Понадобилась минута, чтобы Евсюкин мысленно отвел душу, а, когда заговорил снова, Волошин услышал в его голосе дрожь:
— Сорок пять раненых! Сорок пять, мать… простите…
— Виктор?
Лицо начальника охраны перекосилось, он дернул головой:
— Выбросился из окна.
Холод. Холод в душе. Будто ствол Макарова к затылку приставили.
— П-почему? Драка?
Евсюков снова покачал головой:
— Не похоже… но выглядит он так, будто его привязали к машине и так катали с полчаса по МКАДу… вы бы видели: есть места, где кожи вообще не осталось.
— Что случилось с остальными?
— Да хрен его знает! Говорят, вошли внутрь, а там кровавая вакханалия, будто друг на друга кидались…