Николай Томан – Что происходит в тишине (страница 5)
– Зайдите ко мне, – прозвучал строгий голос.
Это был голос генерала Погодина.
Ход генерала Погодина
– Садитесь, – сказал генерал. – Мне пришлось вторично вызвать вас, так как я получил новые, весьма важные сведения. Вам необходимо знать их.
У генерала Погодина почти всегда было строгое, озабоченное лицо. Астахов даже не смог бы, пожалуй, припомнить, видел ли он его когда-нибудь смеющимся. Но сегодня генерал был совершенно другим. Тяжелые складки на лбу разгладились, улыбка округлила губы, холодные серые глаза потеплели. Сейчас этот большой, очень требовательный и строгий человек казался необычайно добрым. Он достал из своей рабочей папки внеочередную разведсводку, что-то энергично подчеркнул в ней и протянул Астахову.
Пока капитан читал, генерал принялся перелистывать книгу, лежавшую у него на столе. Книга была нерусская и называлась «За стенами Федерального бюро расследования». Автором ее был Джон Дж. Флоэрти. При всей своей загруженности служебными делами генерал Погодин умудрялся не пропускать ни одной литературной новинки о разведке и контрразведке. Задолго до того, как появились русские переводы, он уже прочел на английском языке все нашумевшие книги Майкла Сейерса и Альберта Кана, Фредерика Коллинза и Алана Хинда.
Астахов прочел сводку и вернул генералу. Погодин положил ее в папку и спросил:
– Понимаете вы, в чем тут дело?
– Не совсем, товарищ генерал.
– Действительно, вы и не можете этого знать…
Генерал вышел из-за стола и, неслышно ступая, стал прохаживаться по комнате, заложив руки за спину.
– А дело тут вот в чем. Подсказанная вами идея была безусловно удачна, но вы продумали ее только наполовину. Повторяю, идея была хороша, и вторую половину ее нетрудно было додумать и без вас. И я это сделал. Я решил, что нужно разработать фиктивную операцию не только ограниченному кругу офицеров и генералов, но дать также каждому отделу штаба разную обстановку и группировку войск.
Генерал замолчал, продолжая прохаживаться по комнате, а Астахов невольно подумал: «Как же я – то этого не сообразил? Ведь это же так просто и к тому же почти решает основной вопрос!..»
– И вот теперь мы имеем плоды этой идеи, – продолжал генерал после короткой паузы. – Днем нам было известно только то, что противник принимает какие-то контрмеры. А теперь мы уже точно знаем, что он принимает контрмеры соответственно плану, разработанному штабом инженерных войск. Понимаете теперь, в чем дело? Понимаете, какой вывод из этого нужно сделать?
– Да, товарищ генерал. Если это так, то несомненно, что в штабе инженерных войск что-то неблагополучно, – ответил Астахов.
– В этом теперь не может быть сомнений. Были вы сегодня в штабе Тихомирова?
– Нет, товарищ генерал.
– Не теряйте времени и зайдите сегодня же. Мы должны принять срочные меры. Постарайтесь узнать, точно ли только генерал Тихомиров и полковник Белов занимались разработкой операции или в этом участвовал еще кто-нибудь из работников штаба.
Проявленные негативы
Когда капитан Астахов вошел в землянку штаба инженерных войск, там царило необычное оживление. Присмотревшись, он заметил, что в штабе были все три помощника, начальник секретной части и старший сержант Яценко.
– Что это у вас такое веселье? – спросил Астахов.
–
– Найтись-то найдутся, – усмехнулся Астахов, – но, к сожалению, они не подлежат оглашению.
– Вроде как бы с грифом «совершенно секретно», – с уважением заметил старший сержант Яценко.
– Вот именно! – рассмеялся Астахов. – Расскажу вам поэтому то, что, так сказать, «для служебного пользования».
И он рассказал случайно пришедшую на память историю о немецком шпионе, которого разоблачил в самом начале войны.
Отделавшись таким образом, капитан присел возле стола старшего сержанта Яценко, заметив:
– У вас всегда все так заняты, а сегодня просто праздник какой-то.
– А это потому, товарищ капитан, – отозвался Яценко, – что работы мало, да к тому же и начальство отдыхает.
– Какое начальство?
– Генерал и полковник. Они больше суток работали без отдыха.
– А что, Кедрова тоже разве отдыхает? – спросил Астахов. – Не видно ее что-то.
– Да, и она отдыхает. Ей тоже в эти дни досталось. В два часа ночи легла, а в пять утра полковник уже велел ее разбудить – надпись на карте делать.
– На какой карте?
– На карте инженерного обеспечения. Полковник лично всю ночь над нею работал. Очень уж секретная была. Он даже регистрировал ее сам. Я ему только очередной номер дал.
– А чертежницу-то как же он допустил?
– Очень просто: свернул карту до половины, а внизу велел надпись сделать, – охотно объяснил Яценко.
В штабе между тем продолжало царить оживление. Офицеры тут были молодые, веселые. Они понимали толк в удачной шутке, остром слове. Поболтав с ними о всякой всячине, капитан Астахов попрощался и ушел к себе.
Ершов как раз в это время принес из лаборатории проявленную пленку. Астахов взял ее, подошел к окну и с любопытством принялся рассматривать.
На пленке были фотографии офицеров штаба инженерных войск, мост, недавно построенный армейской саперной бригадой, землянка штаба инженерных войск, Яценко в нескольких позах и еще какие-то сержанты.
А в самом конце пленки оказались снимки двух топографических карт.
Астахов взял лупу и внимательно стал рассматривать их. На негативе одной из карт он совершенно отчетливо разобрал надпись: «Карта дорог и мостов в полосе армии». На снимке другой карты надпись трудно было разобрать, но по очертаниям ее, по условным обозначениям было несомненно, что и вторая карта была оперативной.
«Зачем ей это понадобилось?» – взволнованно подумал Астахов, но в это время быстро вошел майор Гришин.
– Одевайтесь, – торопливо сказал он. – Возьмите с собой оружие. Едем на серьезное задание. Выполнять сто будут корпусные работники, но генерал приказал нам при этом присутствовать. Машина уже ждет нас. Поторопитесь! Дорогой все объясню.
В зеленом квадрате
Дорогой майор Гришин рассказал, что связисты армии запеленговали работающую у нас в тылу подозрительную радиостанцию. Был точно установлен квадрат ее местонахождения, и вот теперь корпусная контрразведка должна была прочесать этот район.
В штаб корпуса прибыли поздним вечером. В темноте, среди мокрых колючих елей, долго искали землянку подполковника Соколова. Наконец наткнулись на часового, который грозно окликнул их. Майор назвал пропуск и спросил, как пройти к Соколову.
– Вот тут. Проходите влево.
Подполковник давно уже их ждал. На нем было кожаное пальто, полевая сумка и сигнальный электрический фонарь на поясе.
– Наконец-то! – с облегчением сказал он. – Последний сигнал рация подала полчаса назад. Местонахождение ее в квадрате 8596. Вот тут-Полковник ткнул пальцем в зеленый квадрат карты, развернутой на столе.
– Значит, в лесу, – заметил майор Гришин.
– Да, – подтвердил Соколов, – этот квадрат и все смежные – лес. Мои люди уже оцепили подозрительный район и никого оттуда не выпустят. Сейчас ночь. Боюсь, что темнота помешает нам… Может быть, подождать до рассвета?
– Нет, нет! – возразил Гришин. – Действовать нужно немедленно.
В лесу было непроглядно темно. Шли не разговаривая, с протянутыми вперед руками, натыкаясь на мокрые стволы деревьев. Часто останавливались, прислушиваясь. Вокруг все было тихо.
Вскоре окружение подозрительного участка настолько сузилось, что автоматчики могли бы взяться за руки и замкнуть круг. Однако в лесу по-прежнему было тихо; только ломкие ветки хвороста чуть слышно похрустывали под ногами солдат подполковника Соколова.
И вдруг где-то в центре оцепления вспыхнул тусклый отблеск света, идущего откуда-то снизу, будто из-под земли.
– Шире шаг! – прошептал подполковник.
И почти тотчас же раздавшийся дробный звук автоматной очереди невольно заставил людей остановиться.
Пули просвистели над их головами, слепо тыкаясь в стволы деревьев. За первой очередью последовала вторая уже в противоположном направлении. И тут послышался вдруг приглушенный стон раненого человека. Было несомненно, что ранен кто-то из автоматчиков Соколова.
– Я потребую, чтобы они сдались! – раздраженно заявил подполковник.
– Попробуйте, – откуда-то из темноты отозвался майор.
– Послушайте, вы! – крикнул Соколов. – Прекратите бесполезное сопротивление. Вы окружены!
В ответ грянуло еще несколько выстрелов, и Гришин вскрикнул. Астахов, бросившись на звук его голоса, успел подхватить ослабевшее тело майора.
– Я ранен в бедро! – прошептал Гришин.
– Ну, это уж верх наглости, черт бы их побрал! – обозлился подполковник и крикнул: – Вперед!