Николай Телешов – Московская старина: Воспоминания москвичей прошлого столетия (страница 77)

Толстые кучера, подстриженные «в кружок», с бритыми затылками, в архалуках,* отороченных по краям лисьим мехом, под стать хозяину, важно сидели на козлах, натянув, словно струны, вожжи, сдерживающие несущихся рысаков.

Купцы щеголяли друг перед другом упряжью и экипажами. Недаром в это время шорными товарами был полон Балчуг, а экипажными заведениями — Каретный ряд. Но в каретах купцы ездили редко — они им были нужны только для свадебных и похоронных процессий. Кареты считались принадлежностями бар, господ.

Коляски употреблялись только в особых парадных случаях и главным образом на гуляньях, которые происходили в Вербное воскресенье, на «Вербе», на рождестве, пасхе и масленице.

Масленичная неделя — самое веселое время у москвичей, недаром они ее называют «широкой» масленицей. На этой неделе происходили самые широкие гулянья. Под Девичьим, в Манеже, в цирках и театрах, перегащивание друг у друга на блинах, поездки в загородные рестораны…

Масленичные гулянья существовали издавна и назывались «масленичными потехами», которые в старину происходили у Красных ворот, на Разгуляе и на Москве-реке.

С середины XIX столетия масленичные гулянья были переведены «под Новинское», а потом на Девичье поле.

На этих гуляньях устраивались самые разнообразные увеселенья, но применительные ко вкусам русского народа — борьба, кулачные бои, медвежьи представления, катание с ледяных гор, разъезды, фокусы разных «кунстмахеров».

Один из способов борьбы назывался «московским» — это когда один из борцов, если ему удавалось наклонить противника в сторону, подбивал ему носком правой ноги левую ногу и сбивал его на землю.

От этой исключительно московской ухватки в борьбе и пошла поговорка «Москва бьет с носка».

С медведями в то время и позднее — на моей памяти — ходили двое: вожак — здоровый, коренастый мужик-ярославец и его помощник — мальчик лет 12―13, который изображал «козу», — надевал на себя мешок, сквозь который сверху протыкалась палка с козьей головой, к голове был приделан деревянный язык, приводимый в движение привязанной к нему веревкой.

Когда начиналось представление, вожак бил в барабан, «коза» хлопала языком, а медведь начинал кружиться — это называлось «медвежьим танцем».

Медведей в то время водили крупных, у них были подпилены зубы и когти, а у некоторых выколоты глаза.

После представления медведь обходил публику с шапкой и собирал подаяние. Иногда медведя и вожака угощали водкой, до которой они оба были большие охотники.

В последнее время (1920―1921 годы) опять на московских улицах появились вожаки с медведями, но водили молодых медведей — медвежат. Представление состояло в борьбе вожака с медвежонком; на это зрелище собирались большие толпы народа.

Был такой случай: один вожак вздумал выкупать своего медведя в Яузе. Мишка до того разохотился купаться, что ни за что не хотел вылезать из воды; вожак сам полез в реку, чтобы выгнать медведя, и он закупал вожака.

А после 1925 года медведи из Москвы исчезли…

Купечество с первого же дня масленицы начинало посещать театры; быстрее всего разбирались ложи, в которых восседали многочисленные купеческие семейства, привозившие с собой в театр фрукты и конфеты, это для жен и детей, а сами «степенные» в антрактах прохаживались в буфет. Толстые замоскворецкие купчихи сверкали бриллиантами, купеческие сынки были одеты по-модному, дочки-невесты в выездных нарядных платьях, а сами купцы — по-старинному, в длиннополых сюртуках, в белых манишках, в мягких козловых сапогах с длинными голенищами.

После театра за обыкновение считалось заехать в Большой Московский трактир или к Патрикееву, впоследствии к Тестову — поужинать стерляжьей ухой с расстегаями, раковым супом или селянкой.

В трактирах к этим дням были заготовлены большие запасы вин и закусок.

Половые, в белоснежных рубашках, легко, словно плавая, проносились по залам, угощая гостей.

Половые во всех московских трактирах имели обыкновение поздравлять посетителей с широкой масленицей, поднося на блюде поздравительную карточку со стихами, напечатанными на красивой бумаге; на одной стороне карточки был рисунок с масленичным сюжетом и наименованием трактира, а на другой стороне — стихи на тему о масленице и обращение служителей к посетителям.

Так, на одной карточке и говорилось:

Мы для масленой недели Каждый год берем стихи И без них бы не посмели С поздравленьем подойти.

Более красивыми карточками отличался Большой Московский трактир, для него специально писались стихи с таким заголовком:

«Поздравительные стихи с сырной неделей от служителей Большого Московского трактира», а дальше идут стихи:

С неделей сырной поздравляем Мы дорогих своих гостей И от души им всем желаем Попировать повеселей. Теперь, забыв тоску, гуляет Весь православный русский мир, — С почтеньем публику встречает Большой Московский наш трактир.

А в другой поздравительной карточке того же трактира стихи более содержательны:

Ликует град первопрестольный, Разгулу дав широкий взмах, И пенной чары звон застольный Под говор праздничный и вольный Звенит на всех семи холмах. И этот звон, сливаясь вместе, Волной могучею встает, — О русской масленице вести По свету белому несет, Гремит серебряным набором Ямская сбруя на конях, И москвичи с веселым взором, Блистая праздничным убором, Летят в разубранных санях. А тройка мчится на приволье Стрелой, порывисто дыша, — Простора просит и раздолья Живая русская душа… В Большом Московском, пир справляя, Все веселится, как в гульбе… Здорово ж, гостья дорогая, — Привет, родимая, тебе…

Внизу под стихами напечатано: «Дозволено цензурой. Москва 1884 года февраля 8 дня».

А вот карточка другого популярного среди московского купечества трактира Лопашева, дозволенная цензурой 18 февраля 1869 года:

Снова праздник, — прочь печали, Будь веселье в добрый час. Мы давно дней этих ждали, Чтоб поздравить с ними Вас