Николай Телешов – Московская старина: Воспоминания москвичей прошлого столетия (страница 3)

То разгораясь, то затухая, студенческие волнения в Москве продолжались почти до самого конца столетия. Так, когда в апреле 1878 года в Москву проездом прибыли студенты, высланные из Киева за участие в «беспорядках», москвичи устроили им восторженную встречу. Однако завершилась она также побоищем, которое учинили охотнорядцы. 2 октября 1884 года возле здания университетской типографии на Страстном бульваре состоялась студенческая демонстрация против нового реакционного устава, фактически ликвидировавшего университетскую автономию. (Она получила название «Катковской» по имени поддерживавшего этот устав реакционера М. Н. Каткова.) Позднее волнения вспыхнули вновь, из университета и Петровской академии было исключено более ста человек, университет временно закрыт. Около 700 человек было заключено в Бутырки после студенческих волнений в марте 1890 года.

Антиправительственные настроения проявились в Москве на первом земском съезде, который высказался в марте 1879 года за введение конституционного строя, позднее во время чествования приехавшего в этом же году И. С. Тургенева и, в особенности, на открытии памятника А. С. Пушкину на Страстной площади 6 июня 1880 года. Академик А. Ф. Кони писал: «В затхлой атмосфере застоя, где все начало покрываться ржавчиной отсталости, вдруг пронеслись струи чистого воздуха — и все постепенно стало оживать. Блестящим проявлением такого оживления был и пушкинский праздник в Москве».

Значительна роль Москвы в распространении марксизма в России. В начале 1890-х годов в Москве создаются первые марксистские кружки. Теория марксизма утверждалась в борьбе со взглядами народников. В январе 1894 года, на нелегальном собрании в квартире Залесской в доме на Воздвиженке (ныне проспект Калинина, дом не сохранился) состоялось первое в Москве выступление В. И. Ленина, который подверг сокрушительной критике воззрения либерального народника В. П. Воронцова. Весной того же года на нелегальном собрании в квартире рабочего К. Ф. Бойе (Немецкая — ныне Бауманская улица, 23) представители рабочих кружков создали Центральный рабочий кружок, заложивший основу московской социал-демократической организации. В 1895 году в лесу близ Вишняков состоялась первая рабочая маевка. 10 марта 1898 года на нелегальном собрании в Капцовском училище (Леонтьевский переулок — ныне улица Станиславского, 19) образован Московский комитет Российской социал-демократической партии.

Москва вступала в XX век как один из крупнейших быстро растущих городов Европы. За 40 лет население пореформенной Москвы увеличилось более чем в два раза: с 400 тысяч до миллиона жителей. За это же время ее территория возросла с 71 до 177 кв. километров.

Превратившись в один из центров революционного движения России, «вторая столица» стала вместе с тем цитаделью русского капитала, в которой еще прочные позиции занимали монархисты и черносотенцы. С одной стороны, это была все еще «большая деревня» с океаном ветхих домишек и деревянных изб на окраинах, садами и огородами, с другой — древняя «златоглавая» столица с «сорока сороками» каменных церквей, роскошными торговыми пассажами, комфортабельными кварталами и могучим краснокирпичным Кремлем в центре. На одном полюсе находились сохранившие кое-где патриархальный уклад барские дворцы-усадьбы, выставленная напоказ архитектурная вакханалия и западный лоск кичливых буржуазных особняков, господство всеядной эклектики и входившая в моду томная грация модерна, на другом — угрюмые каменные коробки и дымящие трубы быстро умножавшихся фабрик и заводов, кричащая нищета рабочих казарм, босяцкое «дно» и грязные ночлежки Хитровки.

Великие прозрения ученых, вторжение электричества в повседневную жизнь, первые телефоны, трамваи и кинотеатры, выставки, музеи и публичные библиотеки, книги властителей дум, гипнотической силы художественные полотна, музыкальные и пластические образы, рожденные в Москве, щедрое созвездие титанов отечественной культуры. И тут же — застойный быт, темная сила вековых предрассудков, удушливая тина «Домостроя», еще не сбросившие вековой дремы «темного царства» Замоскворечье и Рогожская, куда, по словам одного из мемуаристов, «Европа ворвалась к нам, словно хлестнула нас огненной вожжей…».

Москва Толстого и Чехова, Шаляпина и молодого «буревестника революции», Рахманинова и Чайковского, Репина и Сурикова, Москва университета, прославленных театров, консерватории, «Третьяковки» и «Тургеневки», Училища живописи, ваяния и зодчества, открытых для посещения частных художественных коллекций и книжных сокровищ, соседствовала с Москвой угрюмой сытости и безоглядного разгула охотнорядцев, легендарных кутежей купеческих толстосумов, с Москвой крестных ходов, кликуш и юродивых церковных папертей, опустившихся нищих «странноприимных домов».

Первые «небоскребы» — рвущиеся своими этажами ввысь доходные дома, репрезентативные здания биржи, страховых обществ, банков, бесконечные вереницы «ломовиков», насыщающих оптовые склады Китай-города, превращенного в московское «сити», стальной узел железных дорог, расходящихся во все концы страны, лес фабричных труб, стремительно прорастающих повсюду, и безудержная стихия наживы Сухаревки, которая распространялась подобно заразе.

И над всеми этими противоречиями русской действительности хищно парили двуглавые орлы на кремлевских башнях. Но они уже не были в силах воспрепятствовать нелегальным сходкам рабочих окраин, маевкам в Сокольниках, Марьиной роще и на заставах, которые предвещали близкую очистительную бурю.

Но прежде, чем грянула эта буря, в летопись Москвы вошла еще одна памятная дата — 18 мая 1896 года, когда в городе начались «роковые» народные гулянья на Ходынском поле. Празднества в честь коронации последнего представителя царствующей династии Николая II превратились в кровавую народную катастрофу. Во время возникшей на месте гуляний давки погибло около 1400 человек и почти столько же получило увечья. «Людей буквально расплющивали в толпе — ломали ребра, сдавливали грудные клетки; многие тут же умирали, другие теряли сознание, но давка продолжалась в огромном „загоне“, откуда большинству выхода не было, — вспоминал писатель Н. Д. Телешов в очерке „Москва прежде“. — По программе торжеств в этот вечер злополучного числа был назначен парадный бал в иностранном посольстве…, — продолжал он, — Москва была уверена, что в такой страшный день бал будет отменен. Но нет — пышный бал состоялся, и царь Николай с царицей принимали в нем участие. Подробности о танцах и угощениях были напечатаны наутро в газетах. Это произвело удручающее впечатление на весь народ, даже на самых смирных и покорных: „Не предвещает все это ничего доброго. Царствование началось бедой“».

Далеко не все стороны жизни Москвы второй половины прошлого столетия равноценно освещены на страницах мемуаров. И это вполне объяснимо. Мемуаристы принадлежали к различным классам, сословиям, культурным слоям и профессиональным кругам общества, представляя, подчас, полярные крайности в социальном спектре населения города. Среди них — рабочие и дворяне, купцы и интеллигенты, профессиональные писатели и поэты, ученые и журналисты, давно забытые литераторы и московские старожилы, хранившие многие устные предания и легенды. Далеко не все из них обладали литературным дарованием, да и запас жизненных впечатлений у каждого был ограничен его знанием и опытом. И тем не менее в совокупности этих мемуаров предстает широкая картина жизни Москвы. Да и встречающиеся в сборнике повторы, дополняя друг друга, также интересны различной интерпретацией событий.

В сборнике помещены мемуары А. Ф. Кони — известного адвоката, общественного деятеля, литератора, почетного академика. Блестящий судебный оратор, Кони был председателем суда, вынесшего оправдательный приговор В. И. Засулич. В его литературном наследии — мемуары, критические статьи, судебные речи, портреты известных писателей, с которыми он встречался. Литературные связи Кони были очень широки, он дружил с А. Чеховым, Л. Толстым. Известно, что рассказы Кони из его богатой судебной практики, в частности о деле супругов Гимеров и Розалии Онни, на которой спустя много лет хотел жениться ее соблазнитель, легли в основу сюжетов драмы «Живой труп» и романа «Воскресение» Льва Толстого. В сборнике Кони представлен небольшим отрывком из его популярных мемуаров «На жизненном пути», с юмором повествующим о традиционной купеческой свадьбе «с генералом».

К числу наиболее интересных и содержательных относятся воспоминания о старой Москве Н. В. Давыдова, принадлежавшего к древнему дворянскому роду. Он был своим в аристократическом мире особняков Арбата и Поварской. Человек поразительной общественной энергии, юрист по образованию, он преподавал в Московском университете, Коммерческом институте, народном университете имени Шанявского, был председателем Театрально-литературного комитета императорских театров, Толстовского общества, товарищем председателя Юридического общества, председателем Суда чести общества периодической печати и литературы, занимал ряд других общественных должностей. В литературу Н. В. Давыдов вошел так же как автор воспоминаний о Льве Толстом, А. М. Жемчужникове, Ф. Л. Соллогубе.