Николай Свечин – Неизвестные рассказы сыщиков Ивана Путилина, Михаила Чулицкого и Аркадия Кошко (страница 48)

После некоторых колебаний, наведя о нём справки в Твери, я принял наконец на службу этого «самородка».

Свистунов с первого же раза произвёл на меня отрицательное впечатление, но в ближайшие месяцы он оставил далеко позади мои самые пессимистические ожидания, приобретя среди товарищей самую легендарную репутацию. То он по запаху крови арестовывал предполагаемого убийцу, последний же оказывался мирным мясником, то задерживал жену крупного сановника, принимая её за обычную воровку по магазинам. Построения его всегда отличались чрезмерной хитроумностью, тонкой «продуманностью» и бесконечной сложностью, преступления же, которые ему мерещились на каждом шагу, оказывались мыльным пузырём.

Здесь я хочу рассказать о случае, побудившем меня расстаться со Свистуновым. Дело было так. Как-то Великим постом Свистунов отпросился у меня в двухнедельный отпуск в Тверь. Я охотно его отпустил, но не прошло и двух дней, как он неожиданно предстал предо мной в моём кабинете. Войдя, он тщательно запер двери, огляделся по сторонам и с видом заговорщика приблизился ко мне.

– Каким образом вы здесь, не в Твери? – спросил я его.

– Помилуйте, господин начальник, какая тут Тверь, когда дело идёт о спасении человеческой жизни. Мой долг – предотвратить те потоки крови, которые неизбежно прольются сегодня, по всей вероятности, у «Яра». Я рад, что наконец выпадает мне случай доказать вам всю мою энергию, прозорливость и находчивость. Мне удалось не только опознать будущих убийц, но и установить намечаемую жертву и место предполагаемого действия, словом, главнейшая работа мной уже сделана, и остаётся лишь командировать в моё распоряжение людей для производства нужных арестов, – и Свистунов победоносно на меня поглядел.

– Всё это прекрасно, поздравляю вас, но я желал бы предварительно выслушать ваш подробный доклад обо всём этом.

– Проснулся я сегодня у себя в Твери рано утром, выпил стакан кофе и от нечего делать решил тряхнуть стариной. Прежде я любил этак утром отправиться на вокзал посмотреть на приезжих из столиц, а то и позавтракать. Сделал я то же и сегодня. Буфет первого класса, куда я вошёл, был почти пуст. Но за одним из столиков сидела какая-то пара: бритый высокий мужчина и с ним прекрасивая, нарядная, слегка подмазанная женщина. Знаете ли, господин начальник, я верю своим предчувствиям, а первому впечатлению придаю решающее значение. Едва взглянул я на них, как что-то кольнуло меня в сердце, а, присмотревшись внимательнее, я вынес от них самое отвратительное впечатление. Особенно отталкивающим показался мне мужчина. Этакие выпуклые надбровные дуги, несколько приплюснутый нос, сильно развитые челюсти – вообще, типично преступная морда. Во мне проснулись мои природные инстинкты, и сильно потянуло меня последить за ними.

Сделал я это чрезвычайно ловко. Заняв недалеко от них столик, я потребовал стакан чая и газету. Как бы читая, я прикрывался ею, но сам внимательно вслушивался в их беседу. Они говорили вполголоса, но тем не менее до меня долетели следующие фразы: «Ну, матушка, захочешь жрать, так и не на то ещё пойдешь…», «Конечно, – отвечала она, – а всё-таки как бы не влипнуть нам с этим делом». После паузы мужчина сказал: «Во всяком случае, эти деньги на улице не валяются!». Затем они заговорили ещё тише, и до моего жадного слуха долетали отдельные бессвязные, но жуткие слова: «зарезать»… «золотые яйца», «снявши голову» и т. п. Разговор был, разумеется, высоко подозрительный. Я решил поставить крест на свой отпуск и пока что не упускать их из виду. Я сказал себе: проеду с ними и понаблюдаю дорогой, если паче чаяния, мои предчувствия не подтвердятся новыми фактами, то вернусь обратно, в противном же случае прослежу их до конца и самолично раскрою преступление, буде таковое окажется.

С приближением поезда мужчина отправился в кассу. Я встал ему в затылок. Он купил два билета II класса до Москвы. Я сделал то же. Войдя с ними в один и тот же вагон, я занял место в одном с ними купе. Но вскоре мужчина дал на чай появившемуся проводнику, и последний перенёс их вещи в соседнее пустое купе. К великой своей досаде я остался один. «Что делать теперь?» – подумал я, и мысли роем понеслись в моей голове. Уж не пробуравить ли мне стенку пробочником перочинного ножа? Но от этой затеи пришлось отказаться: и стенка толста, да и много ли увидишь и услышишь сквозь подобную дырочку. Я вышел в коридор. Он был пуст. Оглядевшись, я потихоньку подошёл к их двери и приложил ухо. До моего слуха ясно донёсся его голос. Он говорил: «Тебе представляется блестящий случай доказать мне и свою любовь, и силу своих женских чар и обаяния. Замани его в какой-нибудь вертеп, а там ударом кинжала в сердце ты с ним покончишь. Смелей, помни награду, что ожидает тебя». Затем послышались женские рыдания и мольба. Мужчина, видимо, был непреклонен и настоял на своём. После чего последовали клятвы, поцелуи и примирение. Я отпрянул от двери, спугнутый вновь вошедшим пассажиром. Впрочем, слышанного мною было достаточно, и я поздравлял себя с удачей. В Москве моя парочка уселась на извозчика, я – на другого, и мы двинулись. Они подъехали к «Лоскутной» гостинице, а я проехал несколько дальше, вылез и вернулся к ней. Что было мне делать? Войти и навести справку? Но какую и о ком? Времени прошло слишком мало, и вновь приехавшие вряд ли успели вручить свои паспорта. К тому же подобные расспросы не обещали больших результатов и могли лишь спугнуть преступников. Озабоченный, я прогуливался около гостиницы, как вдруг из подъезда снова вышла моя дама. С минуту, как бы в нерешительности, поколебалась, а затем быстро куда-то отправилась. Я, разумеется, за ней. Чем больше я наблюдал, тем сильнее росло моё убеждение в том, что прогулка эта делается ею неспроста. Не требуется большого опыта, господин начальник, чтобы отличить просто фланирующую женщину от преступницы, выполняющей какой-то задуманный план. Моя особа часто озиралась, словно боясь погони, останавливалась у витрин, оглядывалась. Сомнений не было: она стремилась к преступной цели.

– Почему вы это знаете? Быть может, эта женщина просто спешила на какое-нибудь тайное рандеву.

– Нет, господин начальник, поверьте, этого не было. У женщины, идущей на свидание, обычно весёлый, суетливый, приятно взволнованный вид. У этой же лицо было мрачно, озабоченные складки на лбу, и чуть ли не испуг на лице. Слежки она, разумеется, не заметила, но оно и не удивительно, потому что следил я, Свистунов, а это что-нибудь да значит. Таким образом, дошла она по Тверской до гостиницы «Люкс»[100] и, ещё раз оглядевшись по сторонам, юркнула в подъезд. Я с беззаботным видом последовал за нею. Нас вместе подняли на лифте во второй этаж. Я вежливо пропустил её вперед и видел, как она исчезла в 7 номере. Проболтавшись с 10 минут по коридорам, я спустился в вестибюль и принялся рассматривать выставленные фамилии постояльцев. Против седьмого номера значилось «В.И. Мешков». Я собрался уходить, но в это время моя дама спустилась по лестнице в обществе старика лет пятидесяти. Шуба старика была распахнута, и в его галстуке я заметил дорогую булавку. «Несчастный! – подумал я. – Идёшь на заклание и сам не ведаешь». Сели они на извозчика и поехали в «Прагу»[101]. За ними и я. Я слышал, как дама сердилась на метрдотеля и требовала непременно отдельный кабинет. Ещё бы ей не сердиться! Ведь без кабинета план её был неисполним. Кабинеты оказались занятыми, и волей-неволей пришлось им пройти в общий зал. Я тоже занял столик, решив не спускать с неё глаз. Долго ли подсыпать яду в стакан! Однако всё обошлось благополучно, и снова мы вместе одевались и выходили из ресторана. Садясь на извозчика, она бросила фразу: «Итак, голубчик, до вечера, вернее – до ночи, так как к «Яру» не стоит ехать ранее 12 часов». Она уехала, а старик пошёл пешком. Кинувшись к извозчику, я счёл нужным тихо бросить старику фразу: «Остерегайтесь этой женщины, с нею вас ждёт смерть». Старик остановился, удивлённо посмотрел и добродушно сказал: «Отстань ты от меня, милый человек». Затем он медленно пошёл дальше.

Моя особа вернулась в «Лоскутную» гостиницу. Я вошёл следом за дамой и, прикинувшись подвыпившим, подозвал к себе швейцара, сунул ему рублёвку и спросил: «Скажи, голубчик, кто эта красавица и из какого номера? Я более часу уже её преследую, но слова от неё добиться не могу». Швейцар оскалил зубы и тихо проговорил: «Эта дамочка, ваше сиятельство, сегодня прибыла с мужем с вокзала, занимают они у нас 22-й номер, а как ихняя фамилия – сказать не могу, так как утром паспортов своих они не дали и сказали: «Некогда, мол, сейчас, дадим опосля». Ага, подумал я, хоть документы, наверное, и хорошо подделаны, но на всякий случай оттягивают. На этом я закончил свои наблюдения и, явившись сюда, прошу вашего разрешения на их арест.

Зная бездарность Свистунова, я не нашёл возможным арестовать этих людей, но послал к ним агента с вежливой просьбой пожаловать в Сыскную полицию. Свистунову я сказал:

– Мне некогда, а потому допросите лично этих людей здесь же, у меня в кабинете, вот за тем столом. Кстати, я посмотрю, как вы справитесь с этой задачей.