Николай Свечин – Ледяной ветер Суоми (страница 20)
Лииканен встал, прошелся по комнате, потом стал барабанить по стене. Он думал. И резюмировал так:
– Не знаю.
Мужчины долго молчали, каждый искал выход и не находил хорошего решения. Наконец Лыков предложил:
– Я могу сослаться на контрразведку Двадцать второго корпуса. У них есть свои источники информации, пусть и плохонькие. Как вам?
– Наша контрразведка станет искать их источники и выйдет на меня.
– М-да… А если…
Тут финн перебил русского:
– Алексей Николаевич! Если вы хотите сохранить полезного для России агента, то лучше меня в это дело не впутывайте. Безопасного способа нет, и кончится все моим провалом. Так по-вашему? Вот. А у меня есть важные сведения для русского командования. И лучше сообщите их Свечину, а не Ерандакову – Александр Андреевич умнее.
Статский советник опять полез за блокнотом:
– Важные сведения? Я весь внимание.
Клэс подобрался, как перед прыжком, набрал в грудь воздуха и заговорил:
– Верхушка «Союза свободы» приняла секретное решение. Там согласны, что скоро начнется война России с Германией и Австро-Венгрией, и это шанс на независимость для Суоми.
Лыков напряженно слушал, он сразу понял, что узнает сейчас что-то важное. Намного более важное, чем то, где скрывается убийца кассира.
– Лидеры сепаратистов готовы объединиться, – продолжил освед. – И у них зародилась опасная идея. Предложено организовать тайную пересылку молодых людей – имеется в виду, из числа патриотов – в Германию и Швецию. Там они поступят на службу в местные армейские части и получат начальное военное образование.
– Для чего? – спросил сыщик, вспомнив, что о том же самом ему говорил в Петербурге барон Таубе.
– Они составят кадр будущей финской армии. Когда пробьет час.
– А когда он пробьет? – насупился русский.
– Когда ваша армия начнет терпеть поражение на полях войны.
– А если не начнет? Если мы победим на полях войны?
Лииканен едва заметно улыбнулся:
– Это маловероятно.
– Отчего вы так думаете? После японского позора русская армия усилилась.
– Германская усилилась еще больше. Я читал в газетах: они закончат мобилизацию на двенадцатый день, а вы только на двадцать шестой. И как будете побеждать?
Лыков стал горячиться:
– Война не исчерпывается мобилизацией. Слабоваты немцы, чтобы одолеть нас. Наполеон тоже пытался, и что вышло? Мы взяли Париж. И Берлин возьмем.
– Вашими устами… – вздохнул Клэс. – Да ладно. Нас рассудит история. А пока знайте: решено готовить военные кадры за границей. Речь идет о сотнях, если не тысячах, молодых людей, преимущественно студентов, которые составят костяк младшего командного уровня: капралы, фельдфебели, взводные офицеры. Старший уровень – штаб-офицеры распущенной финской армии. Они никуда не делись, только немного состарились. Но кадры обученные, многие закончили вашу академию Генерального штаба или Артиллерийскую.
Лыков черкнул в блокноте для памяти, а освед продолжил:
– Упомянутый мной Риекки, тот еще студент, недавно объехал некоторые районы Суоми. А именно те, где решено провести диверсии.
– Диверсии?
– Да. Не сегодня или завтра, а когда начнется война. Этим пряником можно заинтересовать германцев. Риекки осмотрел мосты через Сестру на самой границе, через Черную речку между Райволом и Мустамяками, два моста около Выборга, мост через Кюмень у станции Куовола и мост через бухту Похья. Еще Ланский виадук между Петербургом и Выборгом. Самые уязвимые точки в железнодорожной сети. Если их взорвать, сообщение надолго прекратится. Студент изучил местность, составил кроки, указал посты охраны. А еще ему поручено создать первый этап в Германию для будущих беглецов. Конечный пункт уже выбран – это город Олу на берегу Ботнического залива. Оттуда пароходы отвезут добровольцев в Стокгольм, Кенигсберг или Данциг.
– С властями Германии и Швеции эта инициатива, надо полагать, не согласована? – предположил Алексей Николаевич.
– Нет, это пока лишь проект, пожелания сепаратистов. Швеция еще подумает. А вот тевтоны могут заглотить.
– Клэс, ваше мнение: если тевтоны нападут, чью сторону примут финляндцы?
Лииканен задумался:
– Кто знает… Народ не однороден. Есть активисты, есть пассивисты, а много таких, кому все равно. Лишь бы их не трогали.
– Но активистов все больше? – насел сыщик.
– Да, и спасибо за это скажите вашему царю. Именно он начал отбирать у нас права, дарованные предыдущими государями. Мы мирно трудились, не восставали, как поляки, – и получили афронт. Чего ж вы теперь от нас хотите?
Странный осведомитель, в который уже раз подумал Алексей Николаевич. И продолжил задавать вопросы:
– Идея с переброской молодежи на обучение в Германию тоже лишь проект?
– Да, но Совет старейшин его уже одобрил. Это совет старых активистов, пользующийся уважением в обществе. Туда входят бывший сенатор Эльт, статский советник Гриппенберг, профессора Эрлих и Вестермарк, доктор Цильякус, барон фон Бунсдорф. Решено отослать проект в Стокгольм, в качестве пробного шара.
– Почему не в Берлин? – удивился Лыков.
– В Стокгольме германским послом сидит некто Люциус, германский разведчик под видом дипломата. Он интересуется финскими делами и свяжет Совет старейшин с военными.
– Знакомый господин, – рассмеялся Алексей Николаевич. – Граф Гельмут Люциус фон Штедтен был в Петербурге советником посольства. Кое-как его оттуда выставили, так он в Стокгольме объявился? И в ранге посла?
Но освед шутливый тон не поддержал и продолжил сыпать фамилиями – сыщик едва успевал записывать:
– Год назад отсюда в Берлин уехал Фриц Ветергоф. Был тут мелким чиновником, потом адвокатом в Тавастгусе и проникся идеями сепаратизма. Активист с большим замахом. В Берлине он открыл информационное бюро. Фактически это представительство «Союза свободы», которому поставлена задача наладить связи с германской военной разведкой.
Обратите внимание на двух братьев Мексмонтан. Мауриц – преподаватель фехтования в Александровском университете. Старший брат Николай – полковник в отставке, последний командир Финляндского гвардейского стрелкового батальона. Мауриц – германский агент, а полковник спит и видит, когда у Суоми появится своя армия и он ее возглавит…
В том же университете большим влиянием среди студентов пользуется профессор Гуммерус. Он прямо призывает в своем кругу направить молодежь в военные школы и готовить их к войне за независимость. Ему вторит Вяйнё Кокко, директор банка и ярый сторонник силового решения «финляндского вопроса».
Другой ученый, доктор географии Эдвард Кайла, создал тайное общество «Братья ненависти». Он постоянно встречается с коммерции советником Гольдбек-Леве, немецким консулом в Гельсингфорсе. А этот Леве не столько дипломат, сколько разведчик – он резидент в нашей столице. Кайла у него на связи. Он только что создал «Новое лесное бюро» – вроде бы как обычное коммерческое предприятие. Сидит на Георгиевской улице, в доме номер двадцать пять. На самом деле это будет вербовочный пункт для добровольцев.
Укрывать этих добровольцев поручено доктору Вальтеру Освальду. Он главный врач в здешней психиатрической лечебнице «Камио» и тоже большой патриот. При необходимости выдаст кому надо бумажку, что человек болен и направляется в Германию на лечение. Вот так, Алексей Николаевич. Повторю: это лишь начало. Еще не сеть этапов по переброске горячей молодежи во враждебную вам страну, а только эскиз. Но активисты уже начали выстраивать систему. Кстати, запишите: придорожная гостиница «Осула» на окраине города Кеми выбрана для того, чтобы сделаться главным этапным пунктом маршрута в Швецию. Ее хозяин, Юхо Хейсканен, германский агент.
– Так куда поедут добровольцы – в Швецию или в Германию? – уточнил сыщик.
– Кто примет, туда и поедут. Шведы, скорее всего, не захотят ссориться с Россией, а значит, с Францией и Англией. Зачем? Если случится война, им выгодно сохранить нейтралитет. У них сильная военная промышленность, и продавать оружие они будут обеим воюющим сторонам. Отличная позиция – Швеция озолотится! Но и немцам мешать они тоже не станут. На пароход в Германию в финских портах может сесть любой желающий. А граница со Швецией никак не охраняется. Есть пропускной пункт в Торнео, таможенники смотрят багаж, записывают паспорта… Но достаточно обойти его в километре выше или ниже по реке Торниойоки, и можно спокойно перебраться к скандинавам.
Лыкову пора было уходить. Он убрал блокнот во внутренний карман и попросил вывести его через черный ход. Оказавшись на Судовладельческой улице, сыщик спешно отправился в штаб корпуса. Был уже вечер, и генерал Новиков принял гостя в домашней куртке.
– Что случилось, Алексей Николаевич?
– Вот, Павел Максимович, нужно ваше заключение. Что это за цифры про батареи и воздухоплавательные роты?
Начальник штаба взял блокнот, пробежал глазами абзац и резко спросил:
– Откуда это у вас?
– Лежало на столе у председателя гельсингфорсского отделения «Союза свободы» Каарло Тиландера.
– Сукины дети!!!
– Ваше превосходительство, что это за цифры? Откуда они взяты?
Новиков стал наливаться кровью, но взял себя в руки и ответил:
– Это из «Большой программы по усилению армии». Планы по наращиванию военной мощи в преддверии войны. Совершенно секретный документ!
– Она принята?
– Нет. Военное министерство год ее разрабатывало, я давал заключение. Сейчас программа в Ливадии, лежит на столе у государя, ждет Высочайшего утверждения.