Николай Судавцов – Победитель турок. Князь Василий Бебутов. 1791– 1858 гг. (страница 5)
Конечно, в Грузии это прошло не безболезненно, особенно в среде феодалов. Тогда в 1801 г. была присоединена только восточная часть Грузии, поскольку Грузинское царство к этому времени было раздроблено. Относительно легкое присоединение Восточной Грузии к единоверной России в то время объясняли тем, что оно было обусловлено всем ходом исторического развития. Если для Грузии присоединение было шагом вперед, то для России ценным успехом, повлекшим за собой ряд новых успехов в Закавказье.
Народ радовался новым порядкам, вводимым русским правительством. Основная масса народа Грузии ликовала, радуясь тому, что теперь ему никто не мог угрожать. Наконец-то Грузия обрела мощную защиту от недругов. Конечно, было немало недоброжелателей, тех, кто остался недоволен таким оборотом дела, утратой независимости государства.
В списке знатнейшим в Грузии чиновникам, усердствовавшим больше всех российскому императору и пожелавшим быть в его подданстве, с показанием их чинов, представленном 22 февраля 1801 г., был князь мири-шикар-баши Осип Бебутов, имевший должность моурава в Бакдаре. Он еще при жизни покойного царя Георгия XII поддерживал его вместе с другими в предпринятых им намерениях и, имея много приверженцев, уговорил их ничего против воли императора не предпринимать, а исполнять только то, что от начальника российских войск в Грузии будет объявлено.
Князь О. Бебутов выполнял различные поручения генерала Лазарева по связям с другими владельцами. Так, в августе 1801 г. князь О. Бебутов был послан к имеретинскому царю Соломону с письмом на его имя от генерала Кнорринга. Назад он возвратился вместе с присланным царем Соломоном чиновником, который привез два письма Кноррингу в оригинале и с переводом. Кроме того, переданные им словесные поручения, о которых упоминалось в письме царя, состояли в том, что он посылал к высочайшему двору посланца с просьбою принять его в покровительство России. При этом царь Соломон ставил условие, чтобы после его смерти царство Имеретия, подобно Грузии, вошло в подданство и, согласно завещанию покойного царя Ираклия, царевич Юлон был назначен царем Грузии, с оставлением при нем всех российских войск. За это царевич Юлон обещал отдать рудники, поставлять рекрутов и ни в какие дела не вмешиваться, а пользоваться только титулом царя. Остальным же царевичам должно быть позволено жить в Грузии и пользоваться их имениями.
После донесения об этом императору тот издал рескрипт, в котором, ссылаясь на то, что между Россией и Портой существует доброе согласие, необходимо пристойным образом отклонить это предложение царя Соломона «не подавая Порте с сей стороны ни малейшего повода к подозрению, старались бы содержать как с сим владельцем, так и с другими одни дружеские сношения, а вдовствующей императрице Дарье, подвигнувшей к сему делу царя Имеретинского, внушите приличным образом, что усердие ея приемлется в должной цене, но к действию обратить предположение ея признается несовместимым».
В декабре 1802 г. О. Бебутов правителем Грузии Кноррингом был послан в Ганжу, где встречался с ханом. О порядках в Ганжинском ханстве тогда в Тифлисе ходило много слухов. Поэтому семья волновалась за его жизнь, боясь, что он может и не вернуться. И для этого были основания.
В ходе встреч О. Бебутов увидел, что хан настроен к нему злобно, обвиняя его в том, что он якобы привел войска, находившиеся в Шамшадиле. На это князь Бебутов заявил, что войска распределены по границам, а что касается Шамшадильской провинции, то она издревле принадлежала Грузии, поэтому они в нее и пришли для занятия и защиты своих границ. Он также сообщил, что при встрече с царевичем Александром тот говорил, что жившие в Кварели князья и часть кизикских жителей согласны вместе с ним действовать против русских. Находясь в Ганже, князь Бебутов выяснил, что на другой день после его приезда в столицу ханства царевич Александр с милахваром и первым своим наперсником вместе с присланными из Джар от Таубера ста человеками лезгин отправился в Джары. Говорили также, что хан отправил своих посланцев к Нухинскому и Шемахинскому ханам с каким-то неизвестным требованием. Присланный с Бебутовым к правителю в Грузии посланец по дороге сообщил ему о том, что Нухинский хан собирает свои войска с намерением якобы идти на Шушинского хана.
Привлечение князя О. Бебутова русскими к выполнению важных поручений вызывало зависть окружающих, поэтому появлялись различного рода слухи вокруг него, что вызывало подозрительность со стороны русского командования в его верности России. Это подтверждалось тем, что во многих случаях он держался царской партии, поскольку был близок к ней. Служа грузинским царям десятки лет, он не мог в трудное время отвернуться от царской семьи. Поэтому он иногда выполнял поручения царицы Дарьи.
В то же время часть грузинского дворянства, привыкшая к необузданному своеволию, была крайне недовольна наведением порядка в Грузии после присоединения к России. Грузинские царевичи скорбели о своих утраченных правах и при первом столкновении с русским правительством спешили стать во враждебные отношения к нему, не задумываясь в выборе средств для борьбы с ним. Иулон, Парнаваз, Александр, Теймураз бежали в Имеретию, Менгрелию, к персидскому шаху Бабахану или укрывались в ханствах Ганжинском, Ширванском, Карабахском, подстрекая их владетелей против своего отечества. Вдовы умерших грузинских царей Ираклия и Георгия, Дарья и Мария, проживая в Тифлисе, длительное время сносились с врагами русского правительства.
К этому следует добавить, что большая часть дворянства Грузии была безграмотной. Когда император Павел I пожелал наградить милостями своих новых подданных, то поручил Кноррингу представить ему именной список тех лиц, которые больше других желали быть в русском подданстве и своими действиями способствовали этому. Многих из них предполагалось возвести в достоинство графов и баронов, иным дать камергерское звание, некоторых наградить орденом Святого Андрея Первозванного. Кнорринг запросил на этот счет мнение генерала Лазарева. Тот 24 марта 1801 г. ответил: «Все здешние дворяне нисколько не лучше наших однодворцев. Кого же сделать графами и баронами? При дворе никто из них не может служить, потому что все они не получили никакого воспитания».
В результате многие местные дворяне лишились прежних привилегий. Это, в свою очередь, сказывалось на материальном положении значительной части их семей, особенно армян, которые, в свое время переселившись в Грузию, лишились имущества. И только поддержка грузинскими царями, принявшими их на службу, позволяла им быть хотя бы сносно обеспеченными. Положение их ухудшилось с переходом Грузии в российское подданство.
В связи с этим 21 мая 1802 г. князья Бебутовы обратились к генерал-лейтенанту Кноррингу со следующим прошением: «300 тому лет, как предки наши по прекращении состояния народа Армянского переселены в Тифлис. С того времени поныне при разных сею землею владетельствах пользовались мы завсегда надлежащими почестями; потом с 1714 г. царями Грузинскими пожалованы предки наши в Тифлис меликами, мамасахлисами и нацвалами; когда ж Грузия в разные времена подвергалась державам Турецким и Персидским, не токмо не лишались они своих почестей и чинов; но по трудам своим, подвигам и усердной своей службе получали они от держав вящшее состояния своего утверждение, как явствует в грамотах Турецкого султана, Персидских шахов и Грузинских царей. Кроме сего, Шах-Ибрагим деду нашему мелику Аге пожаловал еще чин миришикар-баши, назначил ему 1000 рублей годовой пенсии из Ворчалинских доходов, что и получали, покуда отданы были Ворчолы в удел царю Георгию, а потом взамен той пенсии довольствовались мы из других мест; да сверх сего покойный царь Ираклий назначил нас в члены в приходных и расходных счетах с Карталинским салтхуцесом и мдиван-бегами. Когда ж по соизволению всеблагого Бога земля Грузинская получила покровительство прославленной Российской Империи, по времени прибытия сюда графа Тотлебена поднес всем находящимся здесь начальникам и чиновникам Российским оказывали мы завсегда усердие и услуги; равно ж и по делам Государственным со всею возможностию и старанием усердствовали, о чем надеемся, что и в[ашему] выс[окопревосходительству] известны. Ныне ожидаемого предками нашими благополучия мы удостоились, благоволив Всеавгустейший Монарх принять народ Грузинский в непосредственное свое управление; а как по открытии здесь Правительства должности по чинам нашим поступили в разные присутствия, то и просим в[аше] выс[окопревосходительств]-о, взойдя в состояние наше, употребить ваше начальническое о нас попечение, дабы мы не были лишены Высокомонарших всещедрой десницы Г[осударя] И[мператора] милостей, соответственно тем нашим наследственным и потомственным почестям и выгодам, кои со времени предков наших сохранены нами и при разных Грузии возмущениях и притеснениях».
В такой обстановке рос и воспитывался юный князь Василий Бебутов. К тому же вскоре радость по поводу вхождения Грузии в состав России в Тифлисе стала сменяться недовольством русскими. Василий этого никак не мог понять. Совсем недавно взрослые восторгались русскими, а теперь были недовольны ими. Среди населения нарастал ропот и недовольство действиями Кнорринга и Коваленского, русских чиновников, их бюрократическим отношением к делу, злоупотреблениями, применением российских методов управления, волокитой при рассмотрении дел во вновь созданных учреждениях, где не знали местных обычаев, языка, а переводчиков не хватало. Но постепенно подростку князю Василию, хотя и не все понимавшему в разговорах между взрослыми, становилось более понятным, что русские начальники что-то делают не так вопреки ожиданиям.