Николай Степанов – Страх возмездия (страница 58)
— Не получится, — покачал головой Риид. — Нам предстоит один переход через глаза Тагара. Ваш внук — отворяющий путь, без него даже некоторые из моих бойцов не смогут проникнуть к цели.
— Так вот как грудное молоко обергов, которым вскармливали мою дочь, отозвалось в тебе! Ладно, сегодня тщательно готовим операцию, а завтра с первыми лучами солнца начинаем действовать, — подвел итог встречи Кугал, но неожиданно вспомнил о гномах: — Да, Нил, ты говорил о Кердисе?
— Я должен отдать ему десять монет. Все-таки «друг», как он мне говорил.
— Может ты еще с ним и ладир пил? — усмехаясь, обронил Кугал.
— Ну да, пили. В тот день, когда я ему стрелу продал, — сознался Нил.
Кугал с Риидом переглянулись.
— До чего же иногда гномы бывают самоуверенными. Считают, что никто не знает их секретов, — Кугал с теплотой посмотрел на внука и продолжил. — Тебе придется срочно вызвать Кердиса, а заодно и выпить с ним еще раз.
— Эта гадость быка с ног валит, — предупредил парень.
— Если не подготовиться как следует, — уточнил Кугал. — Но ты будешь пить ладир, как воду, все-таки я — целитель не из последних.
— И что я должен сделать?
Кугал минут пять инструктировал внука. Только после этого они решили присоединиться к остальным гостям, прибывшим вместе с Нилом в кабак «Уютное местечко».
Когда дед с внуком вышли за дверь, парень спросил:
— Ты Луара знаешь?
— Слышал о нем от Раута, но в глаза не видел. А что такое?
— Это библиотекарь. Он сегодня пришел с нами, сказал, что хотел бы с тобой познакомиться.
— Ох, не люблю я тех, кто ищет со мной встречи, — вздохнул Кугал.
— Да ладно тебе. Мужик меня не раз выручал.
— Ладно, пойдем посмотрим.
Когда эти двое вошли в комнату, взгляд Кугала сразу прикипел к Луару.
— Ты? — спросил целитель.
— А я думал, не признаешь обычного библиотекаря, — ответил тот, сделав ударение на последних двух словах.
Глава 22. Гномья «дружба».
Сразу после разговора с дедом Нил отправился на встречу с Кердисом. Парню не давала покоя некая тайна отношений Кугала и Луара — эти двое точно знали друг друга, но почему-то держали свое знакомство в секрете.
«Дед явно не обрадовался старому знакомому. С чего бы вдруг? Луар вроде неплохой мужик… Что и когда они промеж собой не поделили? То, что библиотекарь выдает себя за другого, я уже понял, но кто он на самом деле? И почему за все время нашего знакомства старик ни разу не обмолвился о Кугале? В чем секрет?»
После общего разговора в кабаке «Уютное местечко» каждый из прибывших получил задание и сразу отправился его выполнять, в комнате остались лишь Кугал с Луаром.
«Интересно, о чем они разговаривали?»
Впрочем, у синеглазого волшебника не имелось времени заниматься разгадками странного поведения старших. Получив инструктаж деда по поводу разговора с Кердисом, парень принялся обмозговывать предстоящую встречу, в которой ставка делалась на жадность гномов и их преклонение перед неким Пиастром.
«Хорошо, что Гиош пристроил Дину к важному делу и пообещал присмотреть за ней, иначе пришлось бы снова отговаривать не ходить со мной. Скорее бы уже закончились эти разборки. Я уже настолько прикипел к этой всклокоченной ветром девушке, что мысли о ее безопасности не позволяют сосредоточиться на главном».
Гиош действительно выручил парня, наметив задачку как раз для волшебницы ветра. Вдобавок еще спросил у Нила, не знает ли тот, кому бы ее поручить, так что Дина вызвалась сама.
«Пожалуй, из всех моих знакомых он, да Раут заслуживают полного доверия. А еще Гиошу я обязан спасением Дины. Надо будет очень постараться, чтобы у них с Зигиной все сладилось. Вроде могла бы получиться неплохая пара. Впрочем, о чем это я? Тут еще столько дел…»
Нил добрался до хорошо ему знакомого перекрестка Второй Снежной и Ледяного проспекта неподалеку от полуразрушенной башни, откуда и сделал вызов Кердису.
Банковская карета прибыла через четверть часа.
«Опять ошивался где-то неподалеку? Точно — следит за мной!»
Дверца в салон отворилась:
— Прошу, друг мой! — раздался бодрый голос Кердиса. — Очень рад тебя видеть.
— Я приложил немало усилий, чтобы наша встреча состоялась скорее. Приветствую тебя, друг, — Нил забрался в карету, достал из кармана золотой диск и положил на столик. — Ты хотел именно такие монеты?
Гном сильно постарался, чтобы не схватить сокровище сразу. Выдержав короткую паузу, он двумя пальцами взял монету, прищурив глаз, принялся разглядывать, и лишь потом с некоторой ленцой в голосе произнес:
— Пожалуй, это она. Но ты обещал принести десять.
— Сначала требовалось убедиться в том, что меня не обманули.
— И куда нам придется ехать за остальными? — гном предположил, что парень не решился взять с собой сразу все.
— Зачем заставлять друга ждать? Ведь ты рисковал своим положением, чтобы мне помочь. А это всего лишь деньги, — Нил выложил еще девять монет и теперь на столике действительно находилось целое состояние. — И знаешь что? Поскольку ты оказался настоящим другом, я хочу преподнести небольшой подарок.
К горстке добавились пять редких монет.
У Кердиса перехватило дух.
— За нашу столь крепкую дружбу просто необходимо выпить, — предложил гном. Он сейчас вел себя так, как и говорил Кугал.
— У меня была нелегкая ночь, поэтому не возражаю. Только мне наливай буквально по капле, чтобы опять не пришлось пробовать пойло эльфов.
Кердис нагнулся, отворил дверцу короба под сиденьем Нила и достал оттуда бутылку с витым горлышком. Следом на столе оказались и два серебряных кубка. Гном на четверть наполнил свой и немного накапал в кубок человека.
— Да благословит нашу дружбу великий Пиастр, — произнес парень, подняв свой кубок.
— Пиастр? — переспросил гном. У него сразу появились вопросы, но не поддержать собутыльника после таких слов он не мог. — За такое грех не выпить.
Оба осушили кубки, после чего Кердис не удержался:
— Откуда ты знаешь о Пиастре?
— Я много читаю, друг мой, — Нил перенял манеру беседы гнома. — В какой-то книжке про гномов писали, что Пиастр скрепляет настоящую дружбу. Тогда я не придал этому значения, но когда ты, рискуя своим положением, помог вырвать из лап негодяев мою подругу, вспомнил именно о нем. Я теперь вообще считаю, что сам Пиастр познакомил нас.
Парень почувствовал, как крепкий напиток ударил в голову, однако опьянение быстро пошло на убыль — отрезвляющее заклинание Кугала неплохо справлялось даже с ладиром.
— С чего ты так решил? — гному упоминание божества именно сейчас не понравилось, он насторожился. — Ты ведь тогда вызвал меня по векселю.
— В Лардеграде один клерк в банке? — Нил начал говорить, слегка растягивая слова.
— Нет. С дюжину наберется.
— И каждый стал бы пить со мной ладир?
— Сомневаюсь, — после недолгих раздумий ответил гном, и сразу взялся за бутылку, чтобы подлить обжигающей жидкости.
— И уж точно никто, кроме тебя, не стал бы нарушать правила банка ради каких-то там денег, — небрежно обронил парень.
— Точно подмечено, друг мой, — не стал разубеждать собутыльника Кердис. Он взял в руки свой кубок и хотел произнести тост, но Нил успел раньше.
— Предлагаю выпить за то, чтобы мы всегда предупреждали друг друга о грозящей опасности, чего бы это ни стоило. И пусть эту нашу клятву закрепит Пиастр! — пьяным голосом произнес парень. Он вытащил еще пять монет и добавил: — Во имя великого Пиастра я отдаю другу последнее имеющееся при себе золото.
— Погоди-погоди! — заволновался гном, но человек опрокинул содержимое кубка внутрь, и Кердису ничего не оставалось, как последовать примеру собутыльника. Жадные и прагматичные гномы в некоторых вопросах были чересчур суеверными, и об этом хорошо знал многоопытный Кугал.
Нил сейчас исподволь подвел гнома к такому виду дружбы, когда вранье недопустимо. Мало того, нельзя утаивать информацию, которая может навредить другу. Правда, оставалась небольшая лазейка: о ней еще следовало спросить. Вот почему в третий раз Кердис подлил парню чуть больше напитка, чем ранее, надеясь, что «друг» сразу отключится и следующих «глупостей» не совершит.
— Нил, предлагаю закрепить наше сотрудничество этим воистину волшебным напитком.
— С удовольствием! А он мне не навредит? А то голова идет кругом. Мне очень не хочется рухнуть здесь без чувств, сегодня еще слишком много дел, от которых зависит моя жизнь.
Гном на мгновение сморщился, как от зубной боли, и произнес: