Николай Степанов – Сила воли (страница 27)

– Чего быстро? – переспросила бабка.

– Источник только проснулся, а ты уже тут как тут.

– Так ведь леший посулил, что ты мне его подаришь, а с этим тянуть никак нельзя.

– С лешим все в порядке?

– А чего с ним станется? Бродит небось где-то в своих лесах. Я его сегодня еще не встречала.

– И когда он успел наобещать? – Александр изобразил на лице удивление.

– Еще до того, как ты прутик со священного дерева добыл. Неужто не сказал, аспид проклятый? – нахмурилась бабка.

– Разговора не было.

– Ну, у меня резону врать и в помине нет. Считай, что я нынче тебе его поручение передала. Оно, конечно, и к лешему сходить можно, но времени на то много уйдет.

– А ты сегодня, никак, торопишься? – Порученец лешего, в противоположность засуетившейся старухе, начал говорить неторопливо, словно нехотя.

– Да. Потому как о тебе пекусь, милок. На смертных источник дурно сказывается. Некоторые разума лишиться могут, потому затягивать не стоит, Данила.

– Опять ты меня выручаешь, уважаемая, – степенно произнес Еремеев, – прямо как в прошлый раз, когда мешок с золотом помогла пристроить. Кстати, мне бы половину забрать – деньги очень нужны.

– Да хоть все забирай, токмо давай сперва с источником порешим, хе-хе. И сразу за твоим добром отправимся. – Бабка едва не приплясывала от нетерпения.

– Нет, не отправимся, – покачал головой Александр.

– Почему?

– Так нет никакого золота, да и не было никогда. А вот роль моей знакомой кикиморы тебе явно не удалась, то ли дело – лесная ведьма или волколак, – тоном опытного театрального критика вынес вердикт Еремеев.

– Ах ты ж! – Старуха сбросила внешность сестры и кинулась на человека с ножом.

Он ждал чего-то подобного, а потому сдвинулся чуть в сторону и нанес удар по кисти. Оружие выскользнуло из рук бабки и улетело прямиком в воду.

– Ты чего сотворил… – Та застыла на месте, уставившись на круги по воде. – Ему же цены не было. Да я…

– А ничего ты, сестрица, сотворить более не сподобишься. Аль забыла – ты на моей земле. Нет больше тут твоей власти!

На острове появилась вторая кикимора. Старшая сестра сразу растеряла свою воинственность.

– Давно ли она твоей стала? И чьими стараниями?

– Про то ты более моего ведаешь – сама ведь привела Данилу сюда. Объегорить задумала? А оно вона как вышло. Не на того ты напала, злыдня, это тебе не сестрицу доверчивую зельем одурманить да в карты обыграть.

– Подумаешь, дурман! Да я тебя, растяпу, и без него в дураках оставлю. Хоть сейчас об заклад побьемся…

– На моем острове азартные игры запрещены, – авторитетно заявил Еремеев. – А некоторым сюда вообще путь заказан. – Он строго взглянул на незваную гостью.

– Истину глаголешь, Данила. И не токмо на остров. Все мои угодья для тебя, злыдня, отныне под запретом, клянусь своим болотом.

– Изгоняешь? Родную сестру?

– А ты надеялась тута остаться? Имеется у меня пара подходящих омутов и сеть эльфийская в придачу. Местный леший очень жаждет ее на тебя примерить.

– Обойдусь и без его, и без твоей любезности. А ты, Данила, не отдавай непутевой источник, чего бы она ни сулила. Помяни мое слово – обманет. Мы, кикиморы, просто обязаны людей дурить.

– Злыдня, я ведь не погляжу, что ты мне сестра…

Старшая решила больше не испытывать терпение младшей и поспешила сделать ноги.

– Тяжко с ней пришлось? – спросила кикимора через минуту.

– Не то слово. Пару раз думал: все, кончился Данила. Едва выкарабкался. Твоя сестричка, похоже, оргазм испытывает, когда другим боль причиняет.

– Чего она…

– Удовольствие огромное, – поправился Александр.

– Потому ее и кличут все злыдней, что горазда на пакости черные. Ты ее словам не верь, Данила. Я кикимора правильная, добро помню.

– Раз помнишь, тогда скажи, от чего я тебя уберег и что мы потом у островка с тремя березками прятали?

– Вовек не забуду. И про то, как меня из клетки вытащил, и про сундук с Черной морью, и про то, как те березки тебе здоровьице поправили. Да я это, я.

– Теперь не сомневаюсь. А то кто ее знает, твою сестрицу, вдруг она не токмо в волколака или лесную ведьму обращаться умеет, а и сразу в двух кикимор? – пояснил свою подозрительность Еремеев.

– Вот умный ты мужик, Данила, ничего на веру не принимаешь. С нами так и надо, не то обманем – в этом злыдня права.

– И что ты готова посулить за владение источником?

– Да хоть половину своих угодий. Токмо надобны ли они тебе? Могу помощь любую в своих владениях оказать, как тогда с чудищем, да мало ли… – Она еще немного подумала и продолжила совсем упавшим голосом: – Да… и предложить-то нечего.

– А правда, что на смертного источник может плохо подействовать, что за ним уход нужен постоянный?

– Ты же не собираешься в нем купаться? – усмехнулась кикимора. – А уход и присмотр всему острову надобен. Тут порядок блюсти денно и нощно требуется. К примеру, дохлого чужака убрать, следы колдовства злыдни подчистить… иначе источник и осерчать вздумает, а от того потом беды владетелю случаются.

– Нет уж, купаться в этой водичке меня точно больше ни за какие коврижки не заманишь. – Александра передернуло от нахлынувших воспоминаний.

– Что означает – «больше»? Ты… – Старуха онемела.

– Я же о том не ведал. Хоть бы табличку догадались поставить: дескать, купаться запрещено, нарушителю полный… в общем, фиг выберешься.

– Да как же тебя угораздило-то, милок? – Старуха на всякий случай дотронулась до человека, чтобы убедиться, не призрак ли. – То-то гляжу, одежа у тебя сырая.

– Случайно получилось, – отмахнулся Еремеев, не собираясь вдаваться в подробности.

– Так ведь оттуда, – она кивнула в сторону пруда, – обратного хода нет.

– Видать, не для всех.

– Слыхивала я про людей, кои в огне не горят и в воде не тонут, но чтобы… Выходит, источник ты мне не отдашь? – совсем сникла бабка.

Она была уверена: соприкоснувшись с чистой силой, Данила полностью осознал, какую ценность представляет источник, и теперь с сокровищем не расстанется. Одно утешало – злыдне он тоже не достался.

– Думаешь, у меня есть время сюда наведываться и за порядком следить?

– И то верно! – Кикимора оживилась. – Зачем лишние хлопоты? А у меня как раз день рождения на носу. Можешь сразу два дела добрых сделать: и от забот себя избавить, и подарком меня осчастливить.

– Подарок – это здорово, токмо источник мне запретил полную власть над ним кому-либо передавать.

– Как так? – Старуха бухнулась пятой точкой в траву. – Не будет подарка?

– Да успокойся ты. Думаешь, Данила не найдет правильного решения для правильной кикиморы?

– Ты осмелишься нарушить запрет источника? – шепотом спросила старуха. – Ради меня? – Она поправила прическу.

– Я, конечно, тебя уважаю, но не настолько, чтобы голову терять. Примешь источник в дар по сервитуту?

– Приму, – не задумываясь, ответила кикимора и тут же решила уточнить: – А это как?

– Все, как ты хотела: будешь здесь порядок блюсти, остров прихорашивать, можешь даже жить здесь. Опять же, постоянный доступ к силе. Токмо зачерпнуть ты ее сможешь не больше, чем посчитает нужным сам источник. Он мудрый и точно знает, сколько и кому отмерить.

Еремеев помнил предупреждение о чрезмерных аппетитах кикиморы, а потому решил переложить ответственность за возможные нарушения на сам источник: выдал больше чем надо, сам и виноват.

Старуха после слов Александра выглядела растерянной, так и не поняв, радоваться или огорчаться.

– Данила, ты втолкуй мне, непутевой, источник моим будет али нет?