Николай Степанов – Рубежье (страница 38)
— Я лишь посмотрю, чему мой юнга научился.
— О, так у него экзамен! — обрадовался мужчина. — Давно парень здесь?
— Пятый день пошел.
— Не рановато ты его на полосу? — настрой сразу сменился на скептический.
— Заодно и узнаем, — Кент положил на прилавок пятьдесят упсов.
— Ежели подстрелишь хотя бы семь монстров за три минуты, считай, сэкономил наставнику деньги.
Мне выдали оружие. Пистолет привычно уместился в ладони, хоть и был не похож на мой. Вдобавок снабдили двумя запасными обоймами.
— Отдача один в один, — принялся объяснять местный. — Грохот, дымок… все, как у настоящего, но вместо пули луч.
— А зачем? — спросил я с недоумением.
— Чтобы макеты каждый раз не чинить, — проворчал тот.
Двинулся по полосе. Первым выскочил из-за куста краб. Я вздрогнул от неожиданности, но выстрелил дважды, тот опустил клешни. Так, один готов. Осмотрелся. Помня, что стоять на месте не стоит, двинул дальше. Птеродактиль выпорхнул из кроны дерева. Нажал на спусковой крючок трижды, хотя понял, что последний выстрел был уже лишним.
«Осталось пять зарядов», — сделал мысленную пометку, заметив боковым зрением какое-то движение.
Развернулся, увидел двух бобров. Опустошил обойму, решив не оставлять всего один патрон. Перезарядился.
«Из семи уложил четверых. Молодец? Молодец. Осталось обнаружить еще троих — и получу суперприз! Так, главное не расслабляться!»
Скорпион выскочил из-за булыжника в трех шагах. Мне даже пришлось перепрыгнуть через него и пробежать несколько шагов. Развернулся и выстрелил трижды. Удачно!
И тут же отпрыгнул в сторону.
Я застыл, заметив сразу две опасности: первая, справа, напоминала двуглавого питона, а слева… Слева в десяти шагах открывалась дверь в другой мир.
«Локан, что б его ***! — рука потянулась к настоящему глоку. Ставшая уже привычной рябь в воздухе резко подняла адреналин в крови. — Сейчас будет настоящий „сюрприз“. Осталось выяснить, насколько он окажется неприятным».
Из воздуха вывалился «красавец» с тремя головами. Кто ж догадался присобачить головы осьминогу, и главное — зачем? В глоссарии такой твари не видел.
Я почти успел. Направил ствол в монстра, и тут — резкий рывок за ноги. Упал, выронив глок. Щупальце, обхватившее лодыжки, тянуло к твари. Уцепился за куст. Монстр потянул с удвоенной силой, у меня в плече что-то хрустнуло, но второй рукой сумел дотянуться до пояса. Секунда — и лопатка у меня в руках. Отпускаю куст и стремительно лечу к пришельцу.
Тот не ожидал столь стремительного сближения, но успел сместиться, чтобы я не впечатался в его многоногую тушку. Пролетая мимо, резко взмахнул инструментом. Монстр потерял одну голову и ослабил хватку.
Я угодил прямо в макет двуглавого питона. Выхватил наган, сдвинул барабан на пару камор и выстрелил, не целясь…
Последнюю голову монстра снес наставник, примчавшийся на полосу препятствий. Ему и засчитали пятьдесят один процент победы над трехглавым осьминогом.
Глава 11
Мышечная разумность
Внезапное появление реального монстра среди макетов заставило серьезно задуматься: я только локаны к себе притягиваю, или вообще любые неприятности? Теплилась еще робкая надежда, что дело не во мне — просто этот мир такой, и здесь всем «на орехи» достается. Увы, смотритель полигона быстро развеял мой самообман — оказывается, у них за десять лет ни один пришелец на полосе не объявлялся, только их самодельные макеты. И вдруг — нá тебе!
А еще мужик не вернул нам деньги за билет, хотя я и поразил шестерых макетных и одного настоящего пришельца.
— Седьмого добил наставник, поэтому осьминог в зачет не идет.
— Шторм тебе в кишку! — беззлобно выругался Кент. — А как же двуглавый питон? Мой ученик в него так врезался, что настоящий бы точно коньки отбросил.
— Ты хочешь, чтобы я с вас вдобавок за ремонт оборудования деньги вычел? И за уборку туши монстра?
— Держи, — наставник положил еще полсотни упсов на прилавок. — Это тебе от моего юнги за успешную сдачу экзамена.
Когда возвращались в гостиницу, впервые увидел детей. Шли парами, держась за руки, за спиной — ранцы.
— Школьники? — не удержался от вопроса.
— Они, — кивнул наставник. — Казачье — большая станица. Тут и школа, и церковь, и больница имеется.
— А на базе?
— На базе все временные, там вахтовый метод. Смена каждые три месяца.
Отметил про себя, что школьники шли по улице под охраной двух бойцов, которые то и дело поглядывали на небо. До сих пор из пернатых я видел лишь птеродактиля.
— Кент, тут еще и летающие твари имеются?
— А как же! В основном местные, но и пришельцы иногда наведываются. Стрекозу помнишь?
— За ее голову всего сотню начислили, — пожаловался я.
— Их три вида: серая — твой трофей, зеленая вдвое больше её, и голубая, которая вообще до трех метров вырастает. Очень опасна. Взрослого человека ей в воздух не поднять, а ребенка утащить может.
— А из местных?
— Из мелких — шершни, а еще грифоны. С последними лучше не встречаться.
— Мелкие — это сколько в сантиметрах?
— С два кулака. Они, к счастью, стаями не летают и достаточно одной пули, чтобы справиться с насекомым. А тебе, думаю, и лопатки достаточно. Видел, как ты ею первую башку осьминогу снес.
За это достижение снова пополнили копилку разума, посчитав оригинальным использование упругости щупалец пришельца. Получилось, что меня выстрелило, словно из рогатки, и тварь была вынуждена отклониться во избежание удара, но недостаточно далеко для моей саперной лопатки.
— Интересно, а какого размера тогда здесь пчелы? — воспользовавшись словоохотливостью боцмана, продолжил расспросы.
— С один кулак, — пояснил Кент. — Их мед, кстати, весьма полезен.
Постарался представить улей для таких пчелок. Получилось строение сродни здешним домам, а соты…
В Казачьем не увидел ни одного каменного дома, все были бревенчатые. Улочки неширокие, кое-где выложенные мелким гравием. Избы — не выше двух этажей, и у каждой крыша выступала от стены не менее, чем на метр — видать летающих хищников тут опасались всерьез.
В гостиницу пошли не сразу. Пришлось сделать небольшой крюк до пункта приема добычи. Поскольку победу над монстром одержал наставник, он и сдал трофеи.
— Эх, еще тысяча двести упсов на оплату долгов ушла, — вздохнул Кент.
— Так радоваться надо!
— Надо, но получается не очень. Из-за этого Миронга я попал под подозрение в поджоге бывшего своего дома, а с подозреваемого весь безнал сразу на погашение долгов уходит.
— Ну и ладно, мой счет пока никто не трогает.
— Зато банку сразу становятся известны все мои успехи. А я этого не хочу.
Когда мы вошли в гостиницу, Кент предложил зайти в бар и там вспомнил о прерванном разговоре, стоило нам присесть за столик:
— А теперь, юнга, разрази тебя штиль, колись — откуда знаешь о копилках?
— Да что тут особенного? Система рассказала. Даже пытать не пришлось, — ответил без утайки.
— Тебе? И чем же ты ее так умаслил, что сначала она с тобой договор заключила, а потом о копилках разболтала? — вопрос был задан не без ехидства, и меня это возмутило.
— Машинным маслом, чем же еще? Я без него никуда не хожу вообще! — раздраженно произнес я. — Слушай, откуда я знаю про вашу систему⁉ Мне сообщили, что монстров я убиваю неправильно, и за эту оригинальность сыпали преференции по копилкам. Когда открыли, немного бабахнуло по мозгам, хотя ускорили мозговую деятельность всего на пятнадцать процентов.
— Юнга, зарази тебя русалка, ты соображаешь, чего несешь? — повысил голос наставник. Судя по его интонации, я сейчас ляпнул нечто из ряда вон.
— Отвечаю на вопросы наставника, — стараясь совладать с эмоциями, ответил почти спокойно.
К нам как раз подошел официант:
— Чего изволите? — спросил он.
— Сделай нам пару пива по ноль пять.
Когда парень ушел, Кент продолжил расспросы, заметно убавив громкость:
— Чего тебе там открыли? — он тоже попытался успокоиться.
— Копилки.
— На третьей ступени?
— Нет, тогда я еще вторую осваивал.
— Да ты издеваешься! — он откинулся на спинку стула, продолжая сверлить меня осуждающим взглядом.
— Ни в одном глазу. — Я начал понимать, что сболтнул лишнего, однако теперь отступать было некуда. Подумал, что Кент должен обо мне знать немного больше, вдруг и вправду учить начнет?
Наставник принялся сверлить меня взглядом, словно хотел прочитать мысли. Потом покачал головой и заговорил:
— Я сам о копилках узнал после десятой ступени. Раскрыть первую удалось, когда стал ратником. Мозговую деятельность ускорили всего на пять процентов после восхождения на двадцатую. Может тебя еще и мускульной разумностью одарили?
Хотел утаить, но меня выдало лицо — рта не успел раскрыть…
— Только не вздумай мне врать, глаза уже сказали правду.
— И что теперь — выгонишь меня из учеников?
— Я похож на идиота? Нет, юнга, дочь Нептуна тебе в жены. Раз уж нам столько плюшек свалилось, надо ими суметь правильно воспользоваться!
— А у Нептуна дочь красивая?
— Да при чем здесь… — Кент не сразу сообразил, о чем это я, поскольку все ругательства у него выскакивали на автомате. — Ей необязательно быть красивой, юнга, у нее папа — Нептун.
Нам принесли пиво.
— Если у девушки хвост вместо ног, и она холодная, как лягушка, то мне пофиг, кто у нее папа.
— Да ну его в Марианскую впадину, того Нептуна вместе с его дочкой. Я думаю, ты почти готов к настоящему плаванию, а потому следует срочно запастись нужным инвентарем, преподать тебе пару уроков и — в путь.
«Неужели меня наконец-то начнут чему-нибудь учить? Надеюсь, не палубу драить?»
Когда вечером мы зашли в просторное помещение с деревянными полами, я заволновался. Действительно, не хватало лишь ведра и швабры для реализации моих опасений. Комната оказалась спортивным залом, однако мы пришли в своей походной одежде. Наставник сказал, что драться придется в повседневном прикиде. На моё замечание об отсутствии матов на полу только хмыкнул:
— Не кипишуйся, юнга. Пару раз шмякнешься об пол — и матов будет более, чем достаточно!
Он оказался прав. Уже третье мое приземление пришлось обезболивать крепким словцом. Не скажу, что сильно помогло, но на душе малость полегчало. В результате за десять минут спарринга я выдал на-гора всю свою годовую норму ненормативной лексики.
— Теперь ты понимаешь, что как рукопашник в нынешнем состоянии ничего не стоишь? — спросил Кент, который даже не запыхался.
— Да я бы тебе и на слово поверил.
— Через синяки быстрее доходит, юнга.
— А то у меня синяков на лице мало! — не мог ни возмутиться я.
— Кстати, от них почти не осталось следа, — порадовал меня наставник. — Так что самое время зарабатывать новые.
— Надеюсь, они хоть как-то помогут?
— Уверен в этом. Поэтому сейчас будешь очень медленно повторять за мной.
Каждый прием мы выполняли раз по десять. То, что наставник проделывал за секунду, я выполнял за полминуты, добиваясь правильности захватов и движений. Когда Кенту казалось, что мои действия близки к норме, он заставлял ускоряться.
— Мышечная разумность закрепляет навыки, а твоя ускоренная мозговая деятельность подгоняет приемы под возможности тела. Они должны будут выполняться на автомате, причем именно те, что наиболее эффективны в каждом конкретном случае.
До темноты я разучивал комплекс из десяти основных приемов. Потом наставник дал небольшой отдых и…
— Теперь я нападаю, ты отбиваешься. Задача: не дать сбить себя с ног.
Он напал — я упал. Опять сказал много «добрых» и «ласковых» слов. Поднялся, проморгался, чтобы из глаз ушли черные точки. Хотел уже плюнуть на тренировку и идти в гостиницу, но Кент снова ударил. Точнее, попытался…
И тут случилось чудо.
Блок, захват, он выскальзывает, пытается достать ногой. Хватаю за лодыжку, он бьет другой ногой. Блокирую удар, делаю разворот, наношу свой правой, дублирую левой. Попадаю в блок, ухожу от захвата, бью коленом, локтем с разворота… Снова блок, уворачиваюсь от прямого в горло, перехватываю руку, отталкиваю противника, чтобы не попасть под его левый кулак, разрываю дистанцию.
Довольный наставник останавливает бой:
— Вот видишь, юнга, что значит — ускоренные мозги и мышечная память. Ратнику, чтобы добиться подобных результатов, нужно год заниматься, а мы с тобой за полдня справились. Рад?
— Наверное, — устало выдохнул я, — но точно буду знать, когда наемся и высплюсь.
Появившаяся в интерфейсе надпись заставила задуматься. Я полагал, что за определенные навыки отвечают конкретные наноботы в крови, значит сейчас в организме появился еще один вид? Очень хотелось верить, что все микромеханизмы подчинялись только мне, и ни в коей мере — не системе, пусть даже резервной. Ведь может случится, что основная возьмет контроль над вспомогательной и… Даже думать не хочется, что произойдет.
— Кент, а зачем в этом мире больницы? Разве нейросеть не способна излечить болезнь?
— Мужикам больница действительно не особо нужна, они с болезнями могут и сами справиться, разве что серьезные раны подлечить. Только женщины рожают не в сети, им требуется помощь акушерок. А у детей нейросети нет, иначе развитие организма пойдет криво. Молодое поколение получает доступ к системе после шестнадцати.
— И сколько лет Рубежью?
— Не меньше трех веков, юнга. По крайней мере, именно такой ответ выдает система.
— Скажи, а тут только русские? — спросил, поскольку ни с одним иностранцем до сих пор не сталкивался.
— Насколько мне известно, из России можно попасть в русский сектор Рубежья, но это не значит, что нет других.
— А…
— Юнга, хорош доставать наставника! Мы идем ужинать, а потому не порть мне аппетит своим занудством.
Пришлось умолкнуть. Я заметил, что Кента хватает всего на две-три минуты познавательного для ученика разговора, потом любые расспросы воспринимаются агрессивно.
Ужин растянулся на час. Меня так разморило, что даже вставать из-за стола не хотелось. Понимал, что в подобном состоянии нельзя спать. Вроде и выпил всего два бокала пива, а как-то сразу захмелел.
— Как насчет проветриться? — очень кстати предложил наставник.
— Двумя руками «за».
— Тогда идем на дискотеку, — предложил Кент.
— Куда⁈ — я даже слова этого не ожидал здесь услышать.
— В Казачьем хороший танцклуб. По вечерам туда приходят все одинокие местные. Развлечений в нашем мире немного: охота на монстров, да алкоголь, поэтому культурный отдых в цене.
— И в чем он заключается?
— Местный ансамбль исполняет хиты, народ двигается под музыку. В общем, танцы-шмансы-обнимансы. Держи, — он протянул мне сотню упсов наличными. — Вдруг захочется барышню коктейлем угостить?
— Хорошо, — я взял деньги. — Давно не отжигал под музыку, надо тряхнуть стариной.
— Это ты — старик?
— По сравнению с теми же школьниками — однозначно.
— Кстати, о молодежи, — Кент убрал улыбку с лица. — К тем, кто моложе восемнадцати, лучше не подходи, местные не поймут.
— Предлагаешь у девушки возраст спрашивать?
— У тебя мозги раскручены на пятнадцать дополнительных процентов, юнга. Вот и подключай их, чтобы не обмишуриться.
— Понял.
Мы быстро добрались до танцклуба, представлявшего собой круглый павильон диаметром метров тридцать. Здесь уже зажги факелы, расставили инструменты, но музыкантов не увидел.
— Рано пришли? — спросил наставника, машинально взглянув на часы.
— Вас ждали, — произнес кто-то сзади. — Сейчас начнем.
Это оказался один из музыкантов, пробиравшийся к инструментам. Через пару минут зазвучала музыка.
Люблю рок-н-ролл, может потому сразу и пустился «зажигать», тем более, меня вскоре поддержали другие. Хорошо! Мне действительно была нужна встряска, причем не та, от которой веет смертельной опасностью. Просто двигаешься в такт и — никаких тревожных мыслей. Первое время даже не замечал окружающих, настолько получилось слиться с музыкой, это был настоящий кайф.
Прозвучали еще три быстрых композиции, которые здорово меня разогрели. Затем музыканты объявили трехминутный перерыв.
— Оказывается, ты не только лопаткой умеешь орудовать, юнга! — похвалил наставник. — Ноги во время танцев тебе не мешают?
— Наверное, сказывается мышечная разумность, — решил я пошутить.
— Ты бы не болтал, о чем не надо, — строго одернул меня Кент. — Свои секреты лучше держать при себе.
— Виноват, не повторится. А ты чего не танцуешь?
— Я другие мелодии уважаю. Там энергии тратишь меньше, а результата достигаешь быстрее.
— А что за результат? — спросил, не подумав.
— Там видно будет, — ушел он от ответа. — А ты смотри, поосторожнее — твои дрыги у многих девиц глаза зажгли. Помни о малолетках, их тут немало.
— И куда их родители смотрят?
— Не беспокойся, за девками тут есть, кому приглядывать, — наставник кивнул на парочку добрых молодцев, стоявших за пределами танцевальной площадки.
Следующей зазвучала медленная композиция. Кент, подобно круизному лайнеру направился к выбранной цели, а я решил осмотреть местный контингент. И сразу наткнулся на умоляющий взгляд юной девушки.
«Буду считать себя последней сволочью, если не порадую девчонку. В конце концов, я же не в кабак ее зову».
Увидел, как радостно вспорхнули ее ресницы, когда пригласил, и мы закружились.
— Ты классно танцуешь! Из Рубанска к нам?
— Нет, прямо с Земли.
— Это как?
— Провалился пять дней назад. Добрался до базы «Раскол», там нашел наставника. Потом — Клондайк, и мы здесь.
— Ух, ты! — она прижалась сильнее. — Ты, наверное, много монстров видел?
— Нет, не повезло. Как-то меня они стороной обходят, — счел за лучшее ни перед кем не рисоваться. — Опять же, у меня наставник очень опытный, он всех чудищ одной левой.
Как-то мой ускоренный мозг не особо справлялся с ее обаянием. Обратился к проверенному способу — мысленно воспроизвел образ Лили. Помогло, да и мелодия уже закончилась. Проводил девушку на место. На обратном пути меня перехватил один из молодцев. Пришлось выйти за пределы площадки.
— Мужики, все понимаю — был не прав, но девчонку обижать не хотел, потому и пригласил на танец. Больше не повторится. Надеюсь, белых танцев тут не бывает? Не хотелось бы от нее убегать, не по-мужски как-то.
— Малолеткам запрещено мужикам на шею вешаться, — пробурчал один из молодцев.
Похоже, я не оправдал их ожиданий. Видимо, другие приезжие начинают бузить, выясняя, «чей кун-фу лучше». Мне же приключений хватало и без этого, а геройствовать перед девочкой, даже столь милой, точно не входило в ближайшие планы.
«Как-то я в этом мире себя слишком повзрослевшим ощущаю, хотя смотрелся недавно в зеркало — лет на пять помолодел. Разве что глаза стали немного другими. Жесткими».
Белый танец объявили уже на следующей медленной композиции, и меня очень оперативно пригласила другая женщина. Этой было явно за двадцать пять. Рыжие волосы, небольшой рост, ладная фигурка и довольно напористая речь:
— Я — Ларика. Как насчет провести со мной вечер?
— Вечер? — переспросил я, забыв представиться.
— Потанцуем, выпьем коктейль, могу даже позволить проводить меня домой. И уж точно не позволю ни одной малолетке испортить тебе отдых.
— Принимается, — согласился сразу. Рамки наших отношений были очерчены, и они меня полностью устраивали.
А дальше все пошло, как по маслу. Танцевали, пили коктейли, разговаривали ни о чем.
«Давно себя так хорошо не чувствовал! — поймал себя на мысли, когда проводил дамочку домой. — Полезно иногда устраивать отдых, а то сплошные страсти от слова 'страх».
Возвращался в гостиницу по пустынным улицам и смотрел на звезды. Темное небо, темные улицы и… темная тень, промелькнувшая на мгновенье.
Удар. Короткий полет, но приземлился я, как кошка — на четыре лапы. Тут же вскочил и скорее ощутил, что кулак летит в ухо. Блок, захват, бью коленом, добавляю локтем и отталкиваю противника ударом двух рук. Понимаю, что останавливаться нельзя, иду на сближение, блокирую резкий выпад, успеваю схватить за кисть, выворачиваю с таким хрустом, что явно без перелома не обошлось. Напавший продолжает бой. Перехватываю ногу у своего паха, с силой вращаю. Враг орет и падает, а к нам уже бегут местные.