Николай Степанов – Рубежье 3 (страница 10)
Пока я валялся в отключке, Кент напоил восстанавливающими силы микстурами, благодаря которым поднялся уже через два часа. Кроме тяжести в башке и некоторой ломоты в теле, других проблем вроде не ощущалось. Присев на лежанку, прислушался к организму. После краткого потемнения в глазах состояние вернулось в обычный режим.
— Долго нам еще ехать? — спросил наставника, с беспокойством наблюдавшего за мной.
— К вечеру будем на месте.
В Рубежье по ночам поезда не ходили. Как рассказал Кент, в темное время суток сотрясать почву крайне опасно — можно привлечь подземных монстров. Нашей промежуточной остановкой являлась деревня Овражное, названная из-за своего месторасположения — неподалеку от глубокого оврага. Там мы планировали заночевать, а утром следовать дальше на восток.
— Пообедать не дали, может попытаемся поужинать? — предложил я. Пустой желудок напомнил о себе недовольным урчанием.
— Думаешь — опять не получится, остров сокровищ тебе в наследство?
— Когда я очень голоден, то не думаю, а просто хочу жрать!
— Не боишься, что съеденное назад полезет? Выглядишь не очень…
— Хочешь, чтобы я обессилел от нехватки калорий?
— Ладно, сейчас пожуем, — смилостивился боцман.
Снова накрыли на стол, и на этот раз нам никто не помешал. За ужином Кент рассказал, что сначала они с мужиками дружно отбивались от палочников, но буквально через несколько минут после моего ухода монстры вдруг прекратили атаку и устремились вглубь леса. Приблизительно так я и предполагал, взамен поделился своей историей о стычке с матерым пришельцем и подоспевшим к нему подкреплением.
— Увы, не успел узнать, кто кого из них съел: Давид Голиафа или наоборот?
— Ты укокошил матерого⁈ — наставник на секунду привстал.
— Не уверен. Возможно, все же тот проглотил мелкого и опять спокойно гуляет по лесу.
— А в интерфейс не заглядывал?
— Во сне?
— Мог и прямо сейчас поинтересоваться.
— Во время ужина интересуюсь исключительно едой, — ответил я с набитым ртом, но все же решил просмотреть последние сообщения.
— Кент, мне тут сообщили, что нужно в течение суток сдать хотя бы один трофей, иначе за уничтожение матерого пришельца начислят не больше, чем за обычного. У нас по пути никаких остановок не намечается?
— Какие, к раку-отшельнику, остановки — ты его все-таки прикончил! Молодец! Прямо горжусь знакомством!
— Кент, заканчивай свой панегирик, не то зазнаюсь.
— Пане… чего? — откровенно удивился тот.
— Нахваливать чрезмерно, я ж не девка на выданье. Лучше с трофеями помоги. Надо устроить какую-нибудь охоту.
— Никаких охот в пути! — категорично ответил Кент. — Мы еще до окраин Беспределья не добрались, а мне уже пришлось тебя алхимией потчевать. Эдак все запасы изведем. А они, меду прочим, в Гринске вдвое дороже.
— Но не терять же из-за этого ступень развития!
Вообще-то у меня рюкзаке лежало щупальце скалистого спрута, однако отдавать его в качестве трофея совершенно не хотелось. Во-первых, цена не та, а во-вторых, как сказал Семеныч, это весьма ценный компонент для многих снадобий, который мне точно еще пригодится.
— Ладно, либо сегодня вечером, либо завтра утром попробуем поохотиться в окрестностях Овражного, — нехотя согласился наставник. — Как себя чувствуешь?
Снова прислушался к организму. Дурман из головы улетучился, ломота также исчезла.
— Ужин сделал свое дело. Помнишь, как у героя с пропеллером за спиной: наш дорогой Карлсон теперь совершенно здоров, и ему полагается немного пошалить.
— И как будешь шалить — выбрасывать плюшевых мишек в окно? — Кент, по-видимому, хорошо помнил мультик про Карлсона.
— Не, это слишком долго — пока мишек найдешь, пока окно подходящее… Может продолжить опыты над снадобьями?
— А то на сегодня приключений мало, ураган им в дышло!
— Ладно, тогда займусь творческим ничегонеделанием.
— А справишься? Дело-то нелегкое.
— Приложу максимум усилий, — я поудобнее устроился на лежанке.
— Дмилыч, зарази тебя русалка, все не успеваю спросить — как у тебя получается так быстро по ступеням карабкаться? Ежели тайна большая, можешь не говорить. Но, думаю, тебе и самому сподручнее, чтобы рядом находились неслабые бойцы.
— Тайна? — задержался с ответом, решая, о чем можно рассказать, а о чем лучше умолчать. — Полагаю, неплохо продвинуться позволил тот сбой системы, о котором мы с тобой не раз говорили. Опять же, за прохождение на Плато сокровищ и, в особенности, за преодоление Электрической долины мне насыпали горку плюшек, в том числе и умение. Да и копилки сильно помогают расти. Стоит их заполнить под завязку, как появляется возможность обналичить содержимое в те же ступени.
— Копилки? То есть у тебя больше одной?
— Даже двух. Но, самое главное, открывались они именно в тот момент, когда не было возможности сдать трофеи.
Старался особо не врать, но и всей правды сказать не мог. На собственной шкуре убедился, насколько может быть мстительной так называемая система. Ляпнешь что-нибудь, а она окрысится и начнет пакости творить. И ладно бы только мне, а то еще и друзьям достанется.
Я никогда не забуду, как несколько дней тому бывшая еще основной система, чтобы досадить мне, сбойнула прямо во время атаки пришельцев. В итоге Ларика и Кент потеряли единственные на тот момент у них возрождения.
— Очень интересно, — задумчиво произнес Кент. — И это все?
— Почти. Еще поощрялись необычные способы решения трудных задач.
— Например?
— Ну, был случай, когда, кроме лопатки, никакого оружия не имелось. Погнался за мной рогоклык, я — к плотоядному кусту, зверь — за мной. Я успел свернуть, он нет. Тут способ и засчитали, поскольку трофеев не осталось, только клык мне на сдачу выдали.
— Занимательный случай, нестандартный, сто медуз ему вместо джакузи. А ведь всех новичков, попавших в Рубежье, учат лишь стрельбе, как основе выживания. Закончатся у такого патроны, и боец — легкая добыча хоть для хищника, хоть для пришельца. Тебя же сама жизнь научила выживать с одной лишь лопаткой.
— Не обошлось и без везенья, Кент. Как вспомню, сколько раз мог погибнуть…
— Везет тому, кто везет. Сразу на ум приходит твой приятель, Павел. Даже оказавшись в Рубежье, он все на папашу своего надеялся, еще и права качать пытался.
— Лучше не надо про Пашку. Я и в прежнем мире был о нем невысокого мнения, а сейчас — и подавно.
— Извини, не лучший пример. Знаешь, еще о чем подумал?
— Поделись.
— В Беспределье пунктов сдачи трофеев нет. Там добычу можно пристроить лишь в Гринске. К тому же, у матерых пришельцев башка зачастую слишком тяжелая, ее еще попробуй, донеси.
— Кент, а почему главным трофеем считается именно голова зверя?
— Точно не скажу, но слыхал, что важен именно мозг твари. Вроде бы система умеет извлекать из него нечто полезное для себя. Говорят, раньше практиковали еще и людские мозги сдавать, но потом был введен строгий запрет.
— Ну да, до встречи с Виктом я вообще наивно считал, что в Рубежье люди друг друга почти не убивают.
— В большинстве случаев так и есть. Однако подонков хватает во всех мирах, а поскольку система сама не казнит убийц… — наставник сделал паузу, а потом спохватился: — Раз уж мы коснулись этого вопроса, запомни: в Беспределье работает лишь одно право — право сильного.
— С твоих слов получается, что слабых там просто нет?
— Почему же, имеются. Но там они живут недолго. Либо становятся сильными, либо погибают.
— Если они там все такие крутые, почему не уедут из этого «райского местечка»?
— Из-за ошейников, — ответил Кент. — Каждому заключенному вешают электронное «украшение», способное оторвать башку, стоит раньше срока покинуть зону Беспределья. Когда же назначенный срок заканчивается, ошейник размыкается автоматически.
— Да, действительно — сплошной беспредел. Получается, что зайти туда может любой добропорядочный обитатель Рубежья?
— Ну, если он с головой не дружит, — пожал плечами наставник.
— Или захотел быстро прокачаться, — высказал я свою версию.
— Нет, для прокачки лично я бы предпочел Клондайк. Там тоже легко коньки отбросить, но шансов выжить все же больше.