Николай Степанов – Рубежье 2 (страница 6)
Не помню, какими словами и кто из мудрецов сказал, но смысл был примерно такой: одиночки, идущие против системы, обречены на гибель. На собственной шкуре убедился в правоте этих слов.
Я — абсолютно один, а система, считающаяся здесь основной, объединяет десятки, если не сотни тысяч людей, наделив каждого нейросетью. И у нас с ней противостояние с первых дней пребывание в этом мире. Целенаправленное с ее стороны и вынужденное с моей.
За что эта основная на меня взъелась, так и оставалось непонятным. По всей вероятности, у нее случился серьезный конфликт с резервной из-за чего та потеряла всех пользователей. Насколько сумел понять, под покровительством резервной находился всего один человек, позывной — Дмилыч, то есть я.
И что в результате? В тот момент, когда в «закрома» резервной системы ушли добытые непосильным трудом камушки редозита, она сама получила от основной мощнейший «нокаут». Одновременно ее единственный подопечный Дмилыч, он же — удачливый добытчик редозита, оперативно отдал концы, полностью подтвердив то самое изречение мудрецов.
Невероятное спасение, пожалуй, стало редчайшим исключением из правил. Или — предвидением резервной системы, одарившей перед роковым сбоем бонусом «последний шанс». В общем, для основной системы я с недавних пор не существую, а резервная в отключке.
Однако, несмотря на все перипетии, жизнь вокруг продолжается. Ничто не может изменить мои четко поставленные цели, которые нужно достичь, и конкретные задачи, которые нужно решить.
А еще пора ответить на самый насущный вопрос дня: куда идти?
Раньше имелся указатель, и резервная подсказывала путь, направляя к людям. Теперь возможности автономной сети не позволяли использовать ранее доступные функции, моя «автономка» вообще работала аварийно и срочно требовала повышения в развитии на две ступеньки, а ресурсов для этого…
Кстати, о ресурсах. Пошарил по карманам. Обнаружил два запасных магазина для глока и чуть больше дюжины патронов для нагана. Помимо двух пистолетов, еще имелась моя незаменимая лопатка, фляжка с водой, наручные механические часы, две газовые зажигалки, разряженный мобильник и около пяти сотен упсов наличными. Как раз тот случай, когда не густо, но и не пусто. На первое время найду, и чем от местной фауны отбиться, и чем пришельцев угостить, и на что питаться, когда выйду к людям.
Во внутреннем кармане лежала еще пара весьма уникальных вещиц: глаза гребенчатого василиска и пятидесятиграммовый редозит высшей категории. Общая их стоимость составляла семьдесят тысяч, я попросту не успел все сразу сдать. Впрочем, даже тогда еще не решил, стоит ли вообще продавать столь редкие предметы. Сейчас же элементарно не имел такой возможности, а представилась бы — вряд ли ею воспользовался.
По состоянию виртуального счета я теперь, тоже виртуально, считался весьма состоятельным человеком. Двести двадцать шесть тысяч упсов — огромнейшая сумма… Ну и толку от них, если без связи с основной системой невозможно потратить ни одного? Эй, а почему двести двадцать шесть? Точно помню — с учетом бонусов должны были перечислить триста двадцать. Выходит, плакали мои бонусные начисления. Неужели не всю сумму успели перевести? Или резервная система вычла свой процент за «последний шанс»?
С ресурсами более-менее разобрался. Теперь, как любил говорить мой босс из прежнего мира, расставим приоритеты. Первое — выбраться к людям, точнее, к магазину. Нужен хороший рюкзак, боезапас, продукты, и брюки взамен разодранных одним чешуйчатым кошаком. Второе — найти Кента или Ларику. Это единственные люди, кому можно доверять.
Однако разыскать соратников будет непросто. Не спрашивать же первого встречного, как найти конкретного человека? Излишнее любопытство в Рубежье вообще не приветствуется. И даже если я попаду на того, кто знает моего наставника, человек может задать вполне резонный вопрос: а почему не связаться по сети? И что я отвечу — ученик ищет учителя, чтобы сделать сюрприз? Не рассказывать же, что меня в сети нет, зато являюсь обладателем персональной автономной системы? Люди не поверят — вне сети здесь существовать не может никто. Начнут проверять, и
Что в сухом остатке? Надо найти человека, встречавшего меня с Кентом, и через него устроить нашу встречу. В Рубанске я, кроме наставника, никого и не знаю. Он рассказывал, что город довольно крупный, и глупо рассчитывать на случайную встречу. Опять же, Кент может и в другое место податься. Если пристреливший его десятник вздумает меня искать, то начнет с Рубанска. Нет, не лучший вариант. Тогда кто остается — Ларика? С девушкой еще сложнее… Вряд ли она вернется в Казачье. И с боцманом не останется — характер не тот. Искать иголку в стоге сена? Не мой вариант. А ведь больше у меня здесь и нет никого. Минуточку!
Пашка⁈ Пашка — мой московский приятель, попавший в Рубежье незадолго до меня. Правда, сам я об этом узнал всего пару дней назад. Кент говорил, что Пашка осел в Щукинске. Надо выяснить, где это, и попытать удачи там. Лучше, если бы место оказалось маленьким городком. Там мои вопросы не должны вызвать подозрений — я ведь ищу друга, который перебрался в Рубежье практически передо мной.
Опять же, Пашка весьма тяжел на подъем, его лень родилась гораздо раньше хозяина, а потому высока вероятность, что он в этом городе и ошивается. Значит, иду в Щукинск!
Стоило принять решение — и на душе стало гораздо легче. Определившись со сторонами света, направился на восток, надеясь по дороге наткнуться на Осколочное плато. Во-первых, по границе с ним, как говорил Кент, безопасная от пришельцев зона. Во-вторых, там легко наткнуться на тропки к населенным пунктам.
— Эй, не подскажешь, как до Щукинска добраться? — на всякий случай спросил у автономки.
Ничего другого я и не ожидал.
Стараясь не создавать шума, пробирался среди знакомых и не очень деревьев. Здешний лес оказался смешанным: местные березки, бамбуковые пальмы, укропные деревья… Пару раз видел издали плотоядные кустарники, подойти ближе к которым не рискнул. Мысленно радовался отсутствию хищников.
Но недолго. Подозрительный шорох впереди прервал мои размышления. Извлек из кобуры глок, машинально снял лопатку с ремня и начал ступать еще аккуратнее. Несколько секунд — и я оказался на краю полянки, превращенной четырьмя гадоящерами в столовую.
Твари имели тело змеи, типа анаконды, и четыре лапы, которые в любой момент плотно прижимались к телу, не мешая ползать. В день моего появления в Рубежье они стали первыми встречными и первой добычей, хотя шанс поменяться местами был чрезвычайно велик.
Не стал рассматривать, кого они там ели, мысленно пожелал обедающим приятного аппетита, осторожно повернул, чтобы обойти опасную поляну…. и сразу наткнулся на внимательный взгляд желтых глаз с вертикальными зрачками.
«Это еще что за гадина?»
Змеиная морда с тремя рогами словно ждала, когда на нее обратят внимание. Глаза твари сразу увеличились вдвое, а башка принялась совершать плавные движения из стороны в сторону. Змея выбралась из густого кустарника.
Разноцветные чешуйки ее шкуры составляли завораживающий узор, который переливался при волнообразных движениях, демонстрируя такое шоу, что руки сами безвольно опустились. Голова рогатой находилась на уровне моего лица, а хвост скрутился кольцами, и гадина умудрялась медленно приближаться, не распрямляя его.
Гипнотический взгляд змеи настолько расслабил, что пальцы выпустили глок, долбанувший прямо по любимому мизинцу.
— Да *** *** ***! — Боль моментально отогнала убийственное очарование, и бросок гипнотизерши не достиг цели.
Припал к земле, подобрал глок, развернулся. Выстрел, второй, третий. Рогатая тварь словно предощущала каждое мое действие, точно уклоняясь от пуль, а затем снова устремилась в атаку, метя в горло.
Мах руки — и лопатка уткнулась в раскрытую пасть гадины. Хвост обвил мои ноги, но башка уже не столь подвижна, и следующие выстрелы ушли прямо в пасть. Хватка ослабла.
Освободившись от объятий, взглянул на полянку, опасаясь нового нападения, но не увидел там ни гадоящеров, ни их недоеденного завтрака. Похоже, те под шумок решили убраться подобру-поздорову.
Судя по сообщению, у меня под ногами лежало целое состояние: длина хвоста составляла около пяти метров, а еще какой-то жемчуг…
— И как добыть все эти сокровища? — вырвалось само собой.
Представил сам процесс, и меня передернуло от отвращения, однако жаба душила с такой силой, что оставить сокровище бесхозным посчитал непозволительной расточительностью.