Николай Степанов – По чужим правилам (страница 70)

Разведчица почти добралась до цели, когда Юсупов все-таки ее заметил и запустил новое заклятие, отбросившее женщину от двери. Тут не выдержала Зарина и в мощном прыжке приблизилась к злодею. В удар она вложила столько сил, что массивная ножка круглого стола просто разлетелась в щепки.

Щиты колдуна ее удар не проломил, но голову тряхнуло так, что это сказалось на концентрации. Юсупов прозевал приближение Жучки, и ее серп черканул по ноге, вспоров кожу. Хлынула кровь. Воробей быстро запустил в рану фиолетовый луч, заставивший врага скривиться от боли. Злодей гневно зарычал и выпустил круговую волну, разбросав нападавших по сторонам. Ладу отбросило во второй раз, однако она успела схватить амулет и уже вместе с ним оказалась в стороне от прохода.

В тот же миг с петель слетела дверь, накрыв собой Юсупова. Внутрь молнией заскочил Борич. Опытный рыкарь всегда имел при себе оружие для ближнего боя с волшебниками, сейчас он собирался применить его по назначению.

Юсупов отбросил дверь и быстро оценил ситуацию: врагов стало больше. Он сразу отметил Борича и кинул в него пару мощных заклятий. Рыкарь увернулся от обоих, однако наткнулся на плотный круговой щит колдуна, выставленный в паре метров от владельца.

Гаврила запустил в князя воздушный бур, от которого полупрозрачный цилиндр пошел трещинами. Жучка ткнулась в него мордой, откачивая из заклинания энергию, а к лицу Юсупова подобрался воробей и плюнул чем-то в глаза. Колдун принялся их яростно тереть, пытаясь вернуть зрение. Заминка вышла краткой, но достаточной для того, чтобы Борич прорубил окно в слабеющем барьере и проник внутрь. Его кинжал вошел под подбородок чародея. Злодей вскрикнул и рухнул на пол.

И лишь теперь все услышали грохот, доносившийся из спальни царя.

– Все живы? – спросил Гаврила, внимательно рассматривая груды сломанной мебели.

– Борич, выпусти государя из его опочивальни. – Вернувшаяся в обычное состояние Зарина кивнула в сторону двери с блокирующим амулетом и направилась к подруге.

Пожарский как был в исподнем, так в нем и вышел. Он долго осматривал разгром, царивший в гостиной:

– Чтобы я еще раз пустил к себе постояльцев! Зарина, быстро докладывай, что тут произошло?

– Обычное дело, государь, – меня в очередной раз пытались убить, – вымученно улыбнулась она. – Представляешь, до чего обнаглели гады? Прямо у тебя в палатах. Ничего святого у них не осталось.

– И кто же у нас такой наглый?

– Мне сказали, его звали князь Юсупов.

Саргид весь день не находил себе места. Карл с утра наотрез отказался выступать на Московию, недобро взглянув при этом на советника. Когда гном спросил о причине смены решения, тот огорошил своим вопросом:

– Саргид, а почему твои письма из Московии пересылают через моих людей?

Советник попытался отмахнуться от нелепых обвинений, но король рассказал о сгоревшем прямо в руках свитке, и чужак заволновался. Вдобавок в послании говорилось о какой-то договоренности, образцах и прежних контактах, что явно намекало на длительность переписки. Пересказав перехваченную записку, Карл дал понять, что подозревает гнома в измене. Под конец он привел еще одну неубедительную причину отказа от военных действий: дескать, резервные полки не успели выйти на позиции.

К вечеру ситуация приняла и вовсе скверный оборот: в ставку короля прибыла целая делегация гномов из Смоленска с самыми широкими полномочиями. Их главный, некто Мург, вызвал Саргида для приватного разговора и в довольно жесткой форме начал задавать массу вопросов о погибшем родственнике, о причинах спешного наступления на Московию, об алтарях… Затем Мург привел Саргида в его же избу, где вещи были еще не разобраны, поскольку советник короля не собирался задерживаться в этой деревне. В результате состоявшегося обыска у гнома нашли два очень редких артефакта.

Подняв над головой найденные пластины, Мург продемонстрировал их всем находившимся в комнате и объявил:

– Теперь понятно, о каких образцах шла речь в письме.

– О чем ты? – Советник был в шоке от происходящего.

– Саргид, ты арестован.

– Я?.. Это невозможно!

– Может, еще скажешь, что тебе их подкинули? – хмыкнул Мург, разглядывая пластинки. – Ну да, тот же самый почерк. Они точно сделаны одним специалистом.

– Мург, не говори того, о чем вскоре можешь пожалеть.

– Угрожаешь? Не поможет. Лучше скажи, алтарных дел мастер, когда ты сумел овладеть этим ремеслом?

– Ты ошибаешься!

– Взять его!

Как только в Москву вернулся Данила со товарищи, наконец-то состоялся официальный прием смоленской делегации в Грановитой палате. Мероприятие вышло скучным и помпезным – с шествием, вручением подарков и наград, зачитыванием грамот… Еремеев, стоявший впереди всех смолян, с трудом сдерживал зевоту. Он был несказанно рад, когда официоз закончился.

Однако оказалось, что это была лишь первая часть мероприятия. На вторую попали уже далеко не все. Царь решил устроить небольшой торжественный ужин в честь главных героев и пригласил их в Лефортовский дворец. Григорий не любил шумных пирушек, а потому собрал там всего несколько человек. Помимо смолян и здоровяка Горана приглашение получили Черкасский, майор и несколько привлекательных дам из не самых знатных родов.

По обе стороны от себя Пожарский посадил Ладу и Зарину, которых в шутку называл телохранителями, и проболтал с ними весь вечер, так и не уделив внимания Еремееву. Александр уже думал, что столь нужного ему разговора не состоится, однако по окончании застолья царь предложил Даниле показать красоты дворцового сада. Они говорили долго и о многом, прежде чем Пожарский заглянул в резную беседку.

– Вот еще одна достопримечательность моего сада. За пределы этой беседки не выходит ни звука. Присаживайся. – Оба устроились в плетеных креслах. – Черкасский сказал, тебе известен секрет алтарных камней. Это так?

– Да, государь. Сам он без вашего ведома не стал о том расспрашивать.

– А ты готов передать его нам? – Пожарский очень внимательно посмотрел на собеседника.

– Давно чешутся руки утереть гномам нос, – ответил тот.

– Собираешься действовать через Смоленское Вече?

– Нет, – покачал головой Еремеев. – Думаю, лучше по-родственному. С одной стороны – я, с другой – вы.

– Заманчиво, – усмехнулся Пожарский. – На какой процент рассчитываешь?

– На первых порах планирую тайно продавать в Московию один компонент, а чуть погодя можно будет и о процентах поговорить, – предложил Александр.

– Ладно, пусть будет по-твоему. Считай, что добро получено, а детали обговоришь с моим человеком, он к тебе в Крашен по линии Черкасского наведается. А теперь скажи, чего желаешь лично?

С ответом на этот вопрос Еремеев не тянул:

– Токмо одного, государь: хотелось бы, чтобы мою Зарину больше никогда не привлекали к делам Тайного приказа.

– Ее – нет, а тебя можно? – снова усмехнулся царь.

– Почему нет, ежели для общей пользы?

– Хорошо, – согласился Пожарский. – Прикажу Черкасскому, чтобы и думать о том не смел.

– Спасибо, государь.

– Да ладно тебе. Ты лучше заезжай хоть изредка в гости, по-родственному. – Царь заметил Зарину, выгуливающую Жучку, и поднялся из кресла. – По-моему, я слишком надолго забрал тебя у жены – вон уже с собакой разыскивает. Ступай к ней.

– До свидания. – Еремеев подскочил и отправился выполнять приказ царя Московии.

– Только не говори, что мой дядя уговорил тебя остаться еще на пару деньков, – напористо начала жена.

– Не скажу, – согласно кивнул муж.

– Я домой хочу!

– Поддерживаю.

– Что, правда? – Зарина явно готовилась к словесной баталии, и победа без боя ее удивила.

– А когда я врал? Завтра же отправляемся домой, и пусть хоть какая-нибудь сволочь станет у нас на пути!

«Точно, хозяин. Пусть становится, – оживилась Жучка. – У меня после драки с колдуном сильно зубы чешутся».

Эпилог

– Высшим судом славного города Городен баронет Витольд Скорский признан виновным в грабежах и убийствах горожан. За содеянные злодеяния преступник приговаривается к смертной казни через повешение.

Толпа загудела. Собравшиеся на площади жители были поражены, услышав оглашенный приговор. Мало того что прилюдно судили сынка местного барона, так еще и признали виновным.

Когда Витольда арестовали, никто не сомневался, что зарвавшегося баронета быстро отпустят, поскольку не найдется ни одного свидетеля, который рискнул бы дать обвинительные показания. Однако вскоре смельчаки все же нашлись. А когда папаша преступника начал давить на правосудие, его также взяли под стражу. И тут горожан словно прорвало – к властям обратилось более сотни человек. Дело пошло быстрее, и через неделю состоялся открытый суд.

На его заключительном заседании в толпе горожан затерялся молодой человек китайского происхождения. Он специально отпросился у боярина Данилы, к которому поступил на службу две недели назад.

О своей просьбе Линг ни разу больше не напоминал. На новой работе он намеревался накопить денег и затем разобраться с врагами. Когда Данила показал письмо, в котором сообщалось о суде над убийцей, у парня выступили слезы.

– Я должен это видеть, – сказал он боярину.

– Езжай. Токмо одного не отпущу, все-таки ты – значимый человек в Крашене. Будешь изображать купца, а ему охрана положена.

– Я обязательно вернусь. – Китаец по-своему воспринял приставленную к нему охрану.