Николай Стародымов – Зульфагар. Меч калифа (страница 11)

Она, судя по всему, уже давно почувствовала, что главарь выделил ее из толпы. И теперь, когда этот страшный человек, настолько равнодушно обрекающий людей на смерть, направился к ней, окончательно в этом убедилась.

Малика попятилась, стараясь укрыться от Ибрагима за спинами односельчан. Однако те, тоже смекнув в чем дело, подобострастно расступались, образовав коридор, стараясь, чтобы грозный глаз главаря банды случайно не пал на кого-нибудь из них.

– Ну куда же ты, красавица? – ухмыльнулся Ибрагим. – Постой! Я тебя не обижу…

Она остановилась. Смотрела на него исподлобья, с покорным страхом. Как затравленный зверек.

Ох и хороша!..

– Я чеченка… – тихо сказала Малика, изо всех сил надеясь, что это сообщение отрезвит главаря налетчиков.

Ибрагим словно споткнулся. Этого только не хватало! Что за день, в самом деле: только что по его приказу зарезали одного соплеменника, а теперь…

Убийство старика еще может проститься – в конце концов, тот сам поднял руку на воина Аллаха, а потому, если уж в самом деле припрет, можно будет откупиться от его рода за чисто символическую дииа – денежную компенсацию, в крайнем случае, как того требует Коран, назначить себе еще два месяца поста. А изнасилование чеченки… За это полагается по шариатскому суду 100 ударов палкой, а то и смертная казнь “через побитие камнями”… Статья 35 Шариатского уголовного кодекса. Впрочем, Шайтан с ним, с шариатским судом! Главное, что против насильника восстанет весь ее род, весь тейп!..

Чеченка… А не очень-то похожа… Может, врет, чтобы избавиться от него?.. Ладно, потом разберемся! Нельзя же вот так пасовать на глазах у всей толпы!

Кроме того, вряд ли в этой небольшой станице проживают представители какого-нибудь сильного тейпа. Так что очень маловероятно, что у девицы найдется какой-нибудь достаточно могущественный заступник.

– Ну и что, что чеченка? – громко сказал Ибрагим. – Это не освобождает тебя от обязанности материальной поддержки джихада!.. Каждый обязан по мере сил и достатка участвовать в джихаде! Где твои родственники? Веди меня в свой дом!..

– Не ходи, Малика! – неожиданно раздался из толпы юношеский крик.

Снова по людскому скопищу прошлась волна – на защиту девушки кто-то рвался.

Ну уж что-что, а этого вполне можно было ожидать. Чтобы у такой красавицы – да не было лихого джигита!.. Вот его-то как раз Ибрагим и не пощадит! Не сметь становиться на его пути, кто бы ты ни был!

Сквозь плотную стену людского коридора к девушке прорвался совсем еще молодой светловолосый парень лет семнадцати.

– Славик, стой!.. – несся ему вслед женский крик.

Славик! Русский! – возликовал Ибрагим. Этот факт многое ему спишет, даже если вдруг – во что он, впрочем, не верил – им займется Шариатская госбезопасность. Или, скажем, ее родня… Если чеченка связалась с грязной русской свиньей, тогда и она заслуживает наказания! Аллах акбар!..

Парень стоял набычившись, закрывая собой Малику и с ненавистью глядя на главаря бандитов.

– Не трогай ее!

– Сыно-ок!.. – надрывался голос из толпы.

Было очевидно, что мать этого безумца тоже выбежала б сюда, но ее удерживали односельчане. Вот только рот закрыть не могли.

– Не трогай!..

Славик очень хотел выглядеть мужественно и решительно. Однако это получилось у него нелепо и смешно. Он был мертвенно бледным, по лицу стекали крупные капли пота, его кулаки были сжаты, однако как-то нестрашно сжаты!.. Да и сам он, бедно, по-деревенски, одетый, худой и нескладный юноша, рядом с откормленным, добротно экипированным бандитом смотрелся неубедительно.

Ибрагим откровенно расхохотался.

– А то что будет? – издевательски спросил он. – А, щенок паршивой собаки?..

– Слави-ик!..

Бандит демонстративно шумно потянул в себя носом воздух, втягивая в себя содержимое носоглотки, собрал во рту побольше слизи и громко харкнул ею в лицо заступника. Белая и густая, похожая на сопли, она ляпнулась возле носа Славика, размазавшись на его губы. Того передернуло, он начал торопливо стирать плевок ладонью. На глазах обозначились слезы отчаяния, обиды и осознания собственного бессилия.

– Не трогай его, изверг!.. Отпустите меня!.. – по голосу чувствовалось, что мать пытается вырваться из удерживающих ее рук. – Оставь ребенка!..

Между тем Ибрагим шагнул к юному заступнику, взял его за воротник рубашки и легко швырнул назад, за свою спину. Парень упасть не успел – его подхватили шедшие за главарем подручные. Двое тут же ловко, без малейшего труда, завели руки Славика за спину, третий запустил свою руку в его волосы и крепко их сжал.

– Что с этим делать? – спросил кто-то из них у Ибрагима.

– Что хотите, – обронил тот.

Между ним и Маликой больше никого не было и судьба мальчишки его больше не волновала ни в малейшей степени. Он попросту тут же забыл о нем.

…Если бы только Ибрагим знал, чем грозит ему подобная забывчивость!..

– Ты против кого попер, русак траханный? – грубо и громко обматерил парня один из громил, увлекая того в сторону, чтобы не мешать главарю общаться с девушкой.

– А может еще не траханный? – с ухмылкой предположил другой.

– Так за чем дело стало?.. Организуем! – подхватил шутку третий. – Люблю иногда с мальчиками побаловаться…

Они загоготали. Несмотря на заломленные за спину руки и зажатые волосы, Славик, поняв, о чем говорят бандиты, отчаянно забился в их сильных руках.

– Не хочет! Значит, девочка еще!.. – потешались бандиты. – Ничего, разок попробует, в другой раз дергаться не будет!.. Да и наука тоже: не суйся, куда не следует – задница останется целой! Га-га-га!..

– Мусульмане, вы-то что молчите! – неслось из толпы надсадное. – Вы-то что молчите? Они же ваши единоверцы… Деда Таира убили, Малику изнасиловать хотят… А вы молчите?.. Один Славик заступился… А вы молчите?.. Да будьте вы прокляты со своим Аллахом!.. Сыно-ок!..

В другое время проклятие в адрес Аллаха (да простит Он, Ат-Тавваб, Приемлющий покаяние, правоверным то, что их уши услышали подобное богохульство!) ей не сошло бы с рук. Однако теперь бандитам было не до какой-то обезумевшей от горя женщины, тем более русской. Одни уже пошли по домам, грабить. Другие, всего несколько моджахедов, стояли поодаль, наблюдая, в качестве резерва, за общим порядком – вдруг все-таки кто-то попытается организовать сопротивление. Веселая троица потащила дергающегося в крепких руках, уже откровенно плачущего Славика куда-то в сторону.

А Ибрагим опять занялся Маликой.

Толпа вокруг начала быстро рассасываться. Каждый спешил к своему имуществу. Да и не хотелось становиться свидетелем очередного преступления. Крик матери Славика становился все тише – ее уводили, спасая от верной гибели, соседи.

– Так где же твои родные, красавица? – продолжал допытываться Ибрагим.

– У меня только один дядя, – видя, что за нее больше вступиться некому, обреченно ответила Малика.

– И где же он?

– Дома.

Главарь нахмурился.

– А почему он сюда не пришел? Я же приказал всем собраться!..

Надо будет запомнить этот факт! Потом, вечером, при разборе нападения, необходимо разобраться, кто из подручных не выполнил его приказ. И примерно наказать – своих тоже необходимо держать в страхе. Чтобы не расхолаживались и не забывали, кто среди них главный!..

– Он инвалид. Ходить не может…

А, ну что ж, тогда другое дело…

– Ну ладно, веди в дом, показывай!

Под взглядами немногих оставшихся на площади сельчан Малика и Ибрагим направились по одной из улиц. Она шла понуро, еще слабо на что-то надеясь. Он – с осознанием собственной власти над всеми этими людишками.

– Бедная девочка… – жалостливо проговорила русская женщина им вслед.

– Не тронет, – отозвался пожилой чеченец.

Он сказал это твердо и уверенно.

– У него ж ничего святого нет! – не согласилась женщина. – Бандит, он и есть бандит… Что ж его остановит?

Чеченец снова ответил громко – наверное, он сейчас убеждал не только, даже не столько эту соседку, сколько остальных, кто мог его слышать. В самом деле, начни потом разбираться в происшедшем родственники девушки, каждый вспомнит эти его слова и подтвердит, что он верил в благоразумие Ибрагима.

– Что остановит, говоришь?.. А кто у нее дядя? Ее дядя был ранен в девяносто пятом, когда воевал вместе с самим Басаевым!.. Нет, Ибрагим не посмеет ее тронуть!

– Ага, как же, станет твой Басаев заступаться за какого-то инвалида! – не согласилась женщина, но уже с некоторым сомнением. – Вон Тамарке Топчаевой он даже денег на лечение ребенка не дал. И когда у нее кафе сожгли, тоже разбираться с поджигателями-ваххабитами не стал… А у той ведь орден, «Честь нации» или какой там… Она ведь с ним, с Басаевым этим вашим, на Буденновск ходила, а он все равно ей не помог[9]. А тут – какой-то инвалид, – повторилась она. – Нет, не станет Басаев вмешиваться – слишком большой он теперь чин!..

– Все равно Ибрагим ее не тронет! – еще тверже заверил чеченец. – Он же мусульманин!..

Остальные молчали. Всем хотелось увериться, что с Маликой и в самом деле ничего не произойдет. Ну а себя в чем-то уверить – дело не такое уж и сложное.

А о Славике вообще ничего не говорили. Старались делать вид, что забыли. Его судьба была предрешена – и об это все знали. Не знали только, что ему предписана судьбой отнюдь не смерть…

Между тем в это время Славика неподалеку в чьем-то саду готовились насиловать. С него содрали штаны, завалили грудью на какую-то колоду… Юноша пытался сопротивляться, дергался, выл, захлебываясь слезами… Но этим только еще больше возбуждал бандитов.