Николай Стародымов – Зульфагар. Меч халифа (страница 48)

Зульфагар только молча согласно кивнул.

— Тогда так. Наши горячие головы решили начать широкомасштабные боевые действия против России[12]

— Но это невозможно! — не выдержав избранного тона, воскликнул Шанияз. — Ведь это вторая война!.. Мы ее не выдержим!..

— В том-то и дело, — согласно кивнул министр. — Тем не менее, решение принято, начинается подготовка к вторжению. Скоро специально сформированные отряды пересекут границу… Наши «ястребы» обещают, что через своих людей в российском руководстве обеспечат, чтобы граница на выбранном направлении была не прикрыта пограничниками, что ряд русских политиков, как было и в ту кампанию, будут действовать по нашей указке, что в тылу у русских должно произойти восстание наших братьев по вере — ваххабитов… Короче говоря, наобещали золотые горы, и таким образом сумели запудрить мозги и решение уже принято.

Зульфагар торопливо обдумывал ситуацию. Как ни крути, а дело было плохо. Как бы бестолково ни воевали русские, все преимущества на их стороне. В локальных стычках с русскими победу одержать можно. Стратегически же о том, чтобы выиграть войну с ними в целом нечего и мечтать! Во всяком случае, в ближайшее время. И надежды на международную исламскую солидарность возлагать не следует — на открытую конфронтацию с Россией сейчас не пойдет никто. Даже отморозки-талибы столь смело грозят Москве лишь потому, что она слишком далеко…

— О чем задумался? — вкрадчиво спросил министр.

Шанияз слегка передернул плечами.

— Я не знаю, что по этому поводу можно сказать… Я военный человек и мне трудно говорить о политике… Скажу одно: прятаться от войны я не собираюсь…

— Вот это я и хотел от тебя услышать, — удовлетворенно кивнул министр. — Тебе будет особое задание. Использовать тебя на фронте, при твоей-то квалификации, это как ножки у шкафа отпиливать, чтобы придавить таракана… Короче, ты покидаешь территорию Ичкерии, а при необходимости и России, и будешь действовать за ее пределами. Работать станешь по своему родному профилю: теракты и диверсии. Ликвидация врагов… В общем, штучная работа. При этом будем знать, как тебя отыскать, только мы с Аргуном. От нас, и только от нас будешь получать распоряжения о том, где, как и кого грохнуть. Ну и только перед нами, естественно, будешь отчитываться. Вот такое у нас к тебе предложение…

Сказать, что для Зульфагара оно оказалось абсолютной неожиданностью, было бы неверно. В числе других предположений, как его могут использовать в дальнейшем, имело место и такое. Другое дело, что он не смел о нем и мечтать! Самостоятельная работа за границей!.. Сказка!

— Что скажешь?

— А что я могу сказать? — хмыкнул Хамлаев. — Буду бороться, где прикажете.

Похоже, министр ожидал несколько другой реакции.

— Это хорошо, — чуть разочарованно проговорил он. — Подробности тебе расскажет вот он, — министр кивнул на молчавшего Аргуна. — Он в этом деле лучше разбирается. Я же тебе скажу только одно: бойся соблазнов! Там, за границей, ты будешь практически один и у тебя может возникнуть впечатление бесконтрольности. В какие-то периоды времени ты будешь иметь много денег и у тебя непременно возникнет соблазн скрыться с ними и просто зажить в свое удовольствие. В какой-то момент от тебя попытается откупиться человек, которого тебе будет приказано ликвидировать и посулит тебе невероятные деньги за это… Ты будешь брать банки и инкассаторские машины, чтобы финансово обеспечить какой-либо проект… Рано или поздно к тебе могут обратиться какие-нибудь посторонние люди, чтобы ты за хорошее вознаграждение ликвидировал кого-нибудь, чья жизнь не имеет значения для нашего дела… Да, у тебя будет немало искушений!.. За тебя ручается Аргун — его ручательство, повторюсь, дорогого стоит. И он, по сути, остается у нас здесь заложником, аманатом, гарантом твоего исправного поведения. И если ты там, за границей, поведешь себя неправильно, Аргуна могут не спасти его прошлые заслуги или мое заступничество — чем выше человек поднимается, тем больше у него появляется врагов и недоброжелателей, помни об этом, капитан!.. Ну и второе. Поверь только: я тебя не собираюсь запугивать… Просто подумай, Зульфагар, вот о чем: ты знаешь, что если тебе заказать кого-нибудь пришлепнуть, ты это сделаешь рано или поздно. Правда?.. Ну так вот, если что, и для тебя найдется палач. Ты меня понял?..

Что ж тут было не понять? Все было предельно ясно. И произнес свою угрозу министр таким ровным и спокойным голосом, что не могло возникнуть сомнения в том, что если потребуется, он не задумываясь пошлет киллера убрать его.

От таких слов хотелось вскочить, вытянуться по стойке «смирно» и гаркнуть что-нибудь из серии «Не извольте сомневаться, все сделаю, все выполню!..»

Однако Зульфагар остался сидеть. Он спокойно, с достоинством кивнул.

— Да, конечно, я все это понимаю. Об этом можете не беспокоиться: пока не будет признана независимость Ичкерии, я… — он поймал себя на том, что едва не сказал нечто высокопарное, типа «все силы приложу» или «жизни не пожалею»… А потому поправился: — В общем, на меня можете рассчитывать!

— Другого от тебя, Шани, и не ждут, — улыбнулся Аргун.

Министр с удивлением взглянул на него. Голос Аргуна и в самом деле был необычно мягким, когда он произносил эти слова… Впрочем, гость ничего не сказал, вновь повернулся к капитану.

Потому что тот продолжил говорить — и чтобы высказаться, и чтобы заполнить неловкую паузу, возникшую после реплики Аргуна.

— Только у меня имеется одно предварительное условие, — твердо сказал он.

Генерал вытаращил глаза, изумленно уставившись на наглеца-капитана. Ему делается такое предложение — а он говорит о каких-то предварительных условиях! Да большинство его сверстников ухватились бы за одну только возможность уехать из республики, да еще иметь при этом хорошие деньги!..

Впрочем, тут же поправил себя министр, потому и делают такое предложение не тому абсолютному большинству, а именно этому наглецу-капитану! Если у него есть предварительные условия, значит, он не просто уезжает от войны, а в самом деле собирается работать в меру своих сил и возможностей!

— Я слушаю тебя, Зульфагар! — чуть торжественно проговорил могущественный гость.

— Я выполню любое задание, которое вы мне поручите. Только я не буду взрывать жилые дома, в которых находятся простые женщины и дети, которые ни в чем не повинны…

— Но погоди!..

— Нет-нет, секунду, извините, генерал, я еще не закончил, — твердо продолжил Шанияз. — Есть еще второй пункт. Я вообще заранее предупреждаю, что не выполню ни одного задания, если дело будет касаться женщин, детей, случайно оказавшихся поблизости людей… Замочу любого, но не невиновных!

— Но как же…

Министр растерянно оглянулся на Аргуна — он никак не ожидал подобных «предварительных условий». Однако его старый друг лишь едва заметно, одними уголками губ усмехнулся и чуть обозначил кивок: соглашайся, мол!

Генерал уже давно был в политике, а потому научился делать паузу перед тем, чтобы что-то ответить. И теперь он заговорил не сразу, стараясь соотнести условия этого мальчишки с усмешкой старого друга.

Значит, Зульфагар хочет заранее выговорить себе право не иметь на себе крови невиновных?.. И что же, он свято будет соблюдать это правило?.. Судя по усмешке Аргуна, тот в этом сильно сомневается… А, ну тогда все просто и ясно! Зульфагар, по сути уже решившись стать террористом, пытается в собственных глазах сохранить личное реноме! Он искренне верит, что можно осуществлять теракты и при этом гарантированно знать, что карает лишь людей, лично виновных перед Ичкерией! Ну так пусть верит в это! Когда придет время нажать кнопку на пульте взрывного устройства, он сначала через силу, а потом все спокойнее сделает вид, что не замечает этих случайно оказавшихся в зоне поражения людей… Ну а потом и вовсе перестанет заниматься чистоплюйством!

Ладно, пусть изображает самого себя в собственных глазах того, кем ему хочется казаться — время все расставит на свои места.

— Хорошо, — согласно кивнул министр. — Условие принято. Что еще?

— Еще? Куда и когда мне отправляться?

— Конкретную задачу получишь у Аргуна… Ну давай, хозяин, наливай еще по одной — и я поеду, времени нет.

Когда в чашках вновь плескался коньяк, он пристально, в глаза посмотрел на Шанияза.

— Мы очень надеемся на тебя, — искренне произнес он.

И только в этот момент Зульфагар понял, что в его жизни начинается новая страница.