Николай Стародымов – Зульфагар. Меч халифа (страница 22)
В чем была причина этого — то ли пули таки задели какую жизненно важную систему, то ли правый пилот, рухнув на панель, что-то повредил — разбираться времени не было.
Калюжный протянул руку, откинул тело убитого товарища назад. Обагренный кровью шлем громко стукнулся о заднюю стенку. Правый пилот начал тяжело, медленно сползать с кресла в проход. Возможности разбираться, жив он или уже нет, не было.
— Готово, можно взлетать!.. — просунулся в кабину борттехник.
Он по инерции еще заканчивал фразу, когда увидел падающее между кресел тело. Инстинктивно попытался поддержать его, однако Калюжный уже взял шаг-газ на себя и вертолет резко потянуло вверх. Прапорщик не устоял, инерция повела его назад, в салон. Мертвый правый пилот навалился на Калюжного. Из-под белого, пробитого в двух местах, шлема на комбинезон командира густо закапала темная кровь.
— Ну, уроды!.. Щас я вам!..
Он чувствовал, что вертолет поднимается не так, как следует, что движки не тянут, что машина плохо слушается руля высоты, рыская по курсу и клюя носом по тангажу… Он знал, что необходимо срочно уносить отсюда ноги…
Однако удержаться не смог. Поднявшись метров на десять — точнее определить было трудно, так как высотомер показывал какую-то абсолютную ерунду — Константин развернул машину, чтобы влупить-таки по зарослям НУРами. Вертолет, словно не понимая, чего от него хотят, болтался из стороны в сторону, потому времени на маневр ушло куда больше, чем можно было себе позволить.
— Уходим! — поняв, что хочет сделать командир, взревел сзади прапорщик. — Не до них!..
Калюжный не ответил. Он уже положил палец на боевую кнопку, готовый выпустить по зарослям весь боекомплект…
И в этот миг прямо перед его лицом на остеклении кабины появилось несколько дырочек с мутно потрескавшимися краями. Константин почувствовал глухой удар в голову, от которого отдернулся назад и громко ударился шлемом о заднюю стенку кабины. Крепко сжимавшая рукоять шаг-газа рука рванула машину вверх.
Калюжный от двойного удара — пришедшейся в шлем пули в лоб и затылком о стену — сознания не потерял. Несмотря на контузию, он сразу оценил, что двигатели не работают и что вертолет, заваливаясь на левый борт, начинает падать.
— Отлетался, — негромко проговорил сам себе Константин.
Он как-то разом ухватил события прошедшей ночи. Мысли о том, куда девается душа после смерти; прохладная кожа Ольги; ни к чему не обязывающий, и тем не менее вырвавший его из женских объятий, звонок контрразведчика; откровенное недовольство невыспавшихся товарищей… По сути, он сам угробил своих боевых товарищей. О себе в этот миг не подумалось.
И мысль: нельзя самому напрашиваться на боевые! Нельзя! Старая фронтовая заповедь!..
— Полста-второй! — надрывалась рация. — Что там у вас? Почему не отвечаете? Почему молчите?
— Нам полный звездец, — спокойно доложил Калюжный в микрофон, совсем не будучи уверенным, что его кто-нибудь слышит. — Подбит, падаем. Если уцелеем, попадем в руки бандитам. Прощайте!..
О том, что Евгений уже мертв, решил не говорить. Пусть родные хоть какое-то время думают, что он еще жив. Неведение в таком деле лучше…
— Полста-второй, ты где? Почему молчишь?..
Значит, не слышат! Следовательно, будем числиться в списках без вести пропавших.
И никто не узнает, где могилка моя!..
Земля приближалась медленнее, чем должна была бы. Либо это ему так казалось, либо по инерции продолжал вращаться несущий винт, гася скорость падения. В любом случае, понимал Калюжный, спасения нет. Он был готов умереть.
Чечня. Лагерь подготовки боевиков
Зульфагар — Аргун — Мансур — Муртаз
Хамлаев положил перетянутый скотчем пакет на стол и демонстративно отошел в сторону: мол, я, подобно шекспировскому мавру, свое дело сделал, что нужно принес, теперь могу и удалиться, если мое присутствие при вскрытии пакета необязательно.
— Спасибо, Шани, — небрежно сказал Аргун. — А где наш друг Хамид?
Вопрос был задан специально для Мансура, который все время, пока отсутствовали уехавшие за пакетом, просидел, нахохлившись, мерно перебирая четки, в углу в кресле.
— Он сказал, что устал и я его отпустил отдохнуть, — также небрежно ответил Шанияз. — Или он тут нужен был?
— Да нет, ты правильно сделал.
Они понимали друг друга.
— Там все в порядке?
— Да, в полном, — не вдаваясь в детали ответил Шанияз.
Мансур встревоженно переводил взгляд с одного на другого. За время отсутствия Хамлаева он много чего успел передумать и теперь его мысли скакали вразнобой, сталкиваясь и взаимно исключая друг друга. Происшедшее не вписывалось ни в одну из тех логических схем, которые выстроил в голове хаджи.
Зульфагар никак не должен был отпускать Хамида, пока пленка не будет просмотрена. Более того, он никак не имел права самостоятельно принять подобное решение без распоряжения Аргуна. А Аргун, вместо того, чтобы отчитать подчиненного за подобное самоуправство, спокойно признает правильность такого поступка…
Но тогда что же получается? А то и получается, что Аргун заранее знал, что Шанияз Хамида назад не привезет. Более того, не просто знал, а санкционировал это. Но когда и как, если они разговаривали в присутствии его, Мансура, и ни о чем подобном речь не шла?.. И потом главное: а куда вообще мог деваться Хамид? Просто пойти спать? Этого не может быть! Он не мог отправиться отдыхать так просто, не поговорив с Мансуром. Значит, его сюда не вернули специально!.. Но тогда выходит, что их и разделили специально, чтобы… Чтобы допросить порознь! Но кто тогда сейчас занимается с Хамидом?!.
Мансур почувствовал, что его прошиб холодный пот. Неужто?.. Неужто Хамида отдали на допрос Абу? Ведь могло же быть так, что Хамиду не простили потери отряда, а тут еще эта таинственная история с передачей Аргуну послания… Решили выяснить подробности, как попал сюда этот злосчастный пакет… Неужели сейчас где-то в зиндане садист Абу пытает… Да причем тут пытка?.. Пытать можно кого-то лишь в случае, если у человека хотят выведать что-то секретное, в то время как несчастный командир погибшего отряда говорит все, как на духу. Так что садист Абу не пытает, а просто наслаждается истязанием Хамида?..
Рассматривая пакет, Аргун искоса наблюдал за поведением Мансура. У того на лице не отразилось никаких чувств — сказалось культивирующееся в среде исламских богословов умение скрывать свои эмоции. Однако вдруг густо заблестевший на его лбу пот показывал, насколько тот испугался. И камни на четках стали в заметно подрагивающих пальцах пощелкивать чуть чаще и не столь размеренно, как до сих пор…
Волнуется богослов, волнуется!.. Что ж, пусть поволнуется, ему это полезно… Откровенней будет!
— Шани, будь другом, включи, пожалуйста, «видик», - попросил Аргун. — Посмотрим, что это нам такого интересного передали… Ради чего нужно было перестрелять целое стадо ослов, в хвосте которого плелся баран по имени Хамид…
Мансура он не упомянул. Однако от этих слов тому стало еще страшнее. Какая же злость сейчас кипит в душе Аргуна, если он, всегда сдержанный и подчеркнуто корректный человек, не сдержавшись, своих же погибших соратников по борьбе громогласно обозвал ослами и баранами!..
Между тем Аргун взял в руки пакет, покрутил его. Достал из стола ножницы… Нацелился взрезать плотную бумагу…
И вдруг поймал себя на том, что боится его вскрыть. Причем, боится отнюдь не той информации, которая может оказаться на пленке. В конце концов, ситуацию он контролирует, так что сумеет, если придется, скрыть само существование пленки в секрете. Или же преподать ее соратникам в выгодном для себя свете, быть может даже после исчезновения Мансура. Его, этого хаджи, при необходимости убрать будет куда легче, чем Хамида — он не входит ни в одну официальную структуру лагеря, а потому может сгинуть вообще без следов. Вон хотя бы в подвал-зиндан спустить его потихоньку — и концы в воду.
Впрочем, торопиться в этом деле стоит. Быть может, и не возникнет нужды прибегать к крайним мерам. Священник все-таки, хаджи, личность известная…
Нет, Аргун испугался не той информации, которая могла содержаться на кассете, он испугался совсем другого. Ему вдруг подумалось, что таким образом русские могут попытаться от него избавиться. Сейчас он вскрывает пакет, а он взрывается. Или внутри его все пропитано ядом… Или заминирована и должна взорваться кассета (если, это, конечно, кассета), когда ее вставляешь в гнездо видеомагнитофона…
Слишком много в разное время он наследил по России, так что чего-то подобного от нее вполне можно ожидать.
Что же делать? Вызывать саперов-минеров-взрывотехников? А если там все в порядке, если и в самом деле это обыкновенная кассета, на которой имеется некий компромат на него, Аргуна? Тогда сам факт ее существования станет-таки широко известным, тогда убийство Хамида потеряет всякий смысл, тогда придется-таки давать отчет руководству о происхождении кассеты… Нет, это не дело.
Может быть и в самом деле погорячился, приказав Зульфагару убить Хамида?.. Все же первое принятое решение далеко не всегда самое верное…
Знать бы, о Шайтан, что на этой кассете!
А ну как там и в самом деле бомба? «Фээсбэшники» — те еще ребята, на такие выходки способны!.. И уже сегодня вечером по всем агентствам и телеканалам сообщат: мол, в результате спецоперации убит известный чеченский террорист, невесть с каких пор объявленный в федеральный розыск имярек… Хотя нет, сейчас свое участие они светить перед общественностью не будут — все же Хасав-Юрт уже состоялся, благодарение Аллаху и Лебедю, которые дали моджахедам вожделенную передышку для того, чтобы накопить силы для дальнейшей борьбы… Просто кто-нибудь на Лубянке получит медаль или благодарность в закрытом приказе. Бойцы невидимого фронта, Шайтан их побери!