Николай Стародымов – Мир содрогнулся… Народ не заметил… (страница 2)

– Простите, – смутился министр. – Я хотел просить вашего дозволения докладывать не самому, а пригласить для заслушивания автора проекта.

Селим засмеялся над своей оплошкой.

– Конечно, уважаемый эфенди! Доведите до всех нас информацию как сочтёте нужным…

Руководителем проекта оказался человек, не слишком внешне похожий на учёного в его классическом представлении. Скорее уж, инженер, технарь. Он пришёл в строгом костюме – настолько новеньком, что возникало впечатление, что одежда куплена специально для доклада на заседании Государственного совета. Да и говорил руководитель под стать своему облику – чётко, коротко, конкретно, стараясь не показать волнения.

Звали его Сейид-устад

– Постарайтесь уложиться в десять минут, – обронил Селим.

Сейид вежливо, немного набок, склонил голову, по обычаю прижав ладонь к сердцу.

И начал.

– Уважаемый Великий каган Селим-джан! Уважаемые господа Совет! Уважаемый Мамед-джан! – персонально выделил он своего начальника, и многие понимающе захмыкали, ухмыляясь.

А руководитель проекта продолжал:

– Человечество всегда мечтало о возможности путешествовать во времени. Учёные спорили, возможно ли это, фантасты описывали, к каким бедам могла бы привести таковая возможность – даже термин такой появился в литературе: «эффект бабочки»… Но мы – не фантасты, мы практики. Так вот, наша лаборатория близка к тому, чтобы реализовать эту мечту…

– Вы изобрели машину времени? – воскликнул, не сдержавшись, кто-то из присутствовавших. – Но ведь это невозможно!..

В зале вспыхнул шум – все заговорили, задвигались, слышались восторженные восклицания, скептические реплики…

Имам Кадыр вперил в инженера острый пронизывающий взгляд. Один из немногих, он пока молчал.

Очевидно, первосвященник сейчас пытался оперативно определиться с тем, каково может и должно быть отношение к данному проекту со стороны официальной религии. Твёрдый и последовательный мусульманин по духу и государственник по сути своей, Кадыр в сложных ситуациях первым делом считал необходимым достичь компромисса между вопросами веры и интересами государства.

Селим мимоходом вспомнил его предшественника – имама Алиджана. Тот бы уже вскочил, закричал, потрясая кулаками, что такие изобретения противоречат воле Аллаха, и что нужно изобретение и все по нему наработки немедленно уничтожить, а всех виновных привлечь к шариатскому суду… Ну и так далее. Крепок в вере был покойный. Однако государственной гибкости имаму не хватало.

Не позвал бы его Селим на нынешнее обсуждение – потом бы просто перед фактом поставил, выслушав за то множество упрёков. Кадыр – другое дело! Тоже в вере крепок, нетерпим к ересям и беспощаден к еретикам… Однако никогда не принимает решение на эмоциях, сначала всесторонне обдумает, обратится к Несомненной книге, может собрать синклит богословов, где выслушает каждого… И, в конце концов, примет решение во благо державы, заручившись поддержкой авторитетов ислама, и соответствующих айятов Корана.

Вот и теперь сидит Кадыр, слушает внимательно… Только раз-другой мимолётно скользнул глазами по лицу кагана, пытаясь определить отношение того к происходящему. Нет-нет, не чтобы угодить – чтобы власть державная и власть духовная в принципиальных вопросах выступала заедино, как и подобает в истинно правоверном, хотя и светском, государстве!

…Устад Сейид молчал, пережидая шум. По его лицу трудно было прочитать эмоции. Однако Селим чувствовал, что тот торжествует! Ещё бы! Вызвать такую реакцию у высших чиновников Каганата!

Правитель слегка скосил глаза на сидевшего рядом помощника. Тот поймал взгляд, приподнялся с места.

– Господа! – негромко произнёс помощник. – Отпущенные на доклад десять минут продолжаются. Время на вопросы и реплики ещё останется.

Шум начал стихать – вышколенные чиновники такие намёки понимают мгновенно. Помощник жестом предложил Сейиду продолжить.

– Машину времени мы пока не изобрели, – поправил он. – И вообще не оперируем такими несерьёзными терминами… Но технически уже близки к принципиальному решению проблемы перемещения физического объекта в другие отрезки прошедшего времени.

– Но как это всё же технически возможно? – нетерпеливо воскликнул, не выдержав, министр промышленности. – Это ж такие перспективы!..

– Главное – не что да как, а то, что такое в принципе возможно! – решительно оборвал его министр безопасности. – И то, что до этого додумались именно наши учёные… Давайте дослушаем изобретателя!

Селим оценил реплику Хакима. В самом деле – такие секреты следует хранить свято. О факте открытия, так или иначе, рано или поздно станет известно и в других странах, а вот о физических законах, которые лежат в его основе, должен знать самый узкий круг людей.

К тому же каган подметил, как Хаким бросил встревоженный взгляд на члена Совета, замеченного в связях с агентом иностранной разведки. Заметил, впрочем, Селим и другое: что «силовик» таким же взглядом одарил и ещё кого-то из присутствовавших – не понял только, кого персонально. Что ж, министр безопасности что-то скрывает от своего повелителя, ведёт свою игру?..

Ох, непросто быть правителем державы! Всё приходится видеть, всё подмечать, ничего не упускать из вида… И выводы делать – и никогда в этих своих выводах не ошибаться…

– Прошло пять минут! – вновь подал голос помощник.

Опытный человек, он знал: на обсуждение принципиальных вопросов каган времени выделит сколько угодно. Однако если не пресекать отвлекающих разговоров, собравшиеся смогут заболтать любую тему.

– Господа Совет! Позвольте мне всё-таки окончить сообщение… – повысил голос Сейид, по всей видимости, всерьёз испугавшись, что и в самом деле не успеет высказаться. – Какими терминами ни оперируй… А только это факт, что наш Институт завершает работы по созданию хронара – так мы решили назвать проект. В обозримой перспективе мы планируем приступить к стадии практических испытаний. В связи с этим у руководителей проекта образовалось несколько вопросов, которые решить может только столь уважаемый синклит государственных мужей, как вы!

– Дайте денег! – дурашливо воскликнул министр экономики и финансов. – И побольше!

По залу прошелестел смешок.

– И денег тоже, – не смутился устад – очевидно, подобный выпад не стал для него неожиданностью. – Но я бы не стал сейчас поднимать этот вопрос, он вторичен относительно тех, о которых пойдёт речь…

– Деньги – вторичны!.. – вновь не выдержал министр финансов, впрочем, пробормотал негромко, понимая, что может вызвать недовольство кагана. – Впервые такое слышу!..

– Да, деньги в данном случае вторичны, – набычившись, упрямо повторил Сейид. – И чтобы просить дальнейшего финансирования, выступать перед вами уважаемый Мамед-эфенди доверил бы не мне – моё дело деньги расходовать, а не клянчить… – счёл возможным мимоходом пошутить и он. – Нужно определиться с главным вопросом: нуждается ли государство в самом этом эксперименте?.. Мы – учёные, конструкторы, инженеры – своё дело сделали: мы доказали, что технически задача разрешима. Но мы осознаём свою ответственность перед народом, перед государством… А главное – перед человечеством в целом, уж простите за патетику!

– Да плевать мне на человечество! – раздался возглас. – Главное – для каганата польза!..

– Вот именно!..

И в этот момент Селим вновь покосился на помощника.

Тот снова поднялся, вежливым жестом остановил Сейида.

– Господа Совет! Отпущенные на доклад десять минут истекли. Объявляется перерыв. Прошу всех пройти в кальянную, подумать об услышанном. Для продолжения обсуждения Великий каган вас пригласит…

А сам незаметно нажал особую кнопку на своём пульте.

В этот строго изолированный зал не могла проникнуть извне ни единая волна в любом диапазоне, которая могла бы нести информацию – равно как и покинуть его. Только внутри мог распространиться один-разъединственный импульс – именно от этой кнопки.

Сейчас у некоторых членов Государственного совета в кармане сработало приёмное устройство – их каган приглашал на заседание более узкого круга приближённых.

Не знавший всех нюансов придворных отношений устад Сейид растерянно топтался у трибунки. Он готовился к более длительному обсуждению поднятого вопроса. А тут – перерыв!..

2

…Берите то, что вам даёт пророк,

И воздержитесь от того, в чём он откажет…

Избранные собрались в небольшом кабинете кагана. Здесь даже сама обстановка располагала к менее официальной беседе. На столиках стояли кальяны, пепельницы, сигарные ящички, прочие курительные принадлежности… На отдельном столике теснились бутылки с напитками, стаканы… Ещё на одном стоял кувшин и фужеры – все знали, что это великолепное лёгкое вино, знак уважения христианам; все об этом знали, но ни разу не было случая, чтобы хоть кто-то к столику подошёл.

– Поговорим в узком кругу, друзья! – добродушно улыбнулся каган. – Только не станем времени тратить попусту – чтобы нас не заждались остальные члены Совета… Вы присаживайтесь, устад! – пригласил он Сейида, указывая всё же на место в сторонке, у окна. – Если возникнут вопросы, мы к вам обратимся…

Кто-то потянул ко рту мундштук кальяна, кто-то взял сигару, щёлкнул, отсекая кончик, гильотинкой, кто-то ограничился обычной сигаретой… Система вентиляции в кабинете устроена вполне современная, так что, несмотря на то, что многие закурили, остальные дискомфорта не испытывали.