Николай Стародымов – Киднеппинг по-русски (страница 2)
И все же, несмотря на легкую досаду, Александр испытывал удовлетворение.
Удовлетворение профессионала, хорошо сделавшего свое дело. Он сейчас не какого-нибудь мелкотравчатого щенка поймал. Он взял за загривок такого матерого волчару, подобных которому не много водится на свободе. Пусть теперь следователи-крючкотворы-буквоеды раскручивают этого бандюгу. Он, капитан милиции Максимчук, свою миссию выполнил отлично.
Оперативник решительно сломал совсем уж измочаленную бумажную гильзу, скатал ее в шарик и щелкнул ногтем в урну. Не попал…
Что заставило Максимчука обратить внимание на проезжающую машину, он и сам сказать не смог бы. Очевидно, это и есть профессиональный опыт. Потому что она, данная конкретная машина, ничем не отличалась от легиона других автомобилей, которые во множестве пролетали мимо от проспекта Мира к метро «Ботанический сад» и обратно. И только эта единственная неведомо почему привлекла внимание оперативника. Скорее всего, притормозила слишком резко та «вольвочка», а уж интуиция Максимчука заставила его посмотреть на нее.
Машина с чеченскими, старыми еще, бело-черными, номерами неторопливо проплыла мимо места задержания. Сидевшие в ней смуглолицые ребята внимательно наблюдали за тем, как сажают в машину Сушеного с заломленными за спину руками, как о чем-то докладывают Струшникову…
Все это продолжалось лишь мгновение. Потом водитель «вольво» резко прибавил скорость, и машина исчезла за изгибом дороги.
Что бы это значило? Случайность? В принципе, конечно, не исключено. На процесс задержания посмотреть всегда желающие найдутся. Девчата из пресс-службы Управления рассказывали, что к ним журналисты едва не в очередь выстраиваются с просьбами взять их на операцию. Так что проезжавшие вполне могли притормозить из любопытства. Тем более, что контактов с «чеченской мафией» у Сушеного не зафиксировано… Только не больно-то верил Максимчук в подобные случайности.
– Саня, чего ты там торчишь, одинокий, как тополь на Плющихе? – окликнул Максимчука Струшников. – Ждешь, пока тебе сюда орден привезут?.. Давайте-ка по машинам! Поехали!
Александр быстро направился к нему.
– Палыч, секундочку!
Собиравшийся уже усаживаться в «Волгу» полковник удивленно поднял брови.
– Что случилось?
– Палыч, что-то любопытное, кажется, наклевывается. Разреши мне с вами поехать?..
– Садись, коли надо!
Оказавшись в «Волге», Александр быстро произнес:
– Палыч, только что мимо нас проехала «вольво» с номером… – Максимчук продиктовал. – Надо бы установить, что это за машина.
Струшников тоже был профессионалом. Он не стал расспрашивать подробности, сразу же потянул к себе трубку радиотелефона.
– Поехали! – скомандовал полковник, переговорив с дежурным. Лишь тогда повернулся к Александру. – Выкладывай, с чего это тебя та машина вдруг заинтересовала!
– Черт его знает, Палыч, может, я на воду дуть собираюсь… Просто эта машина мне очень не понравилась.
Струшников ничего не сказал, хмыкнул только. И отвернулся.
Москва.
Район ВДНХ. Двор школы №…
12.50
Мощный «чероки» аккуратно подкатил к тротуару и остановился, не выключая двигатель. На другой стороне неширокой улицы уже стояла «вольвочка». Из окошка водителя высунулась рука: мол, вижу тебя, все в порядке.
Какое-то время они стояли без движения. Потом дверца «чероки» распахнулась. Из нее вылез крепкий, спортивный мужчина и, включив сигнализацию, решительно пересек улицу. Сквозь пролом в низенькой выщербленной ограде он ступил во двор школы.
Сидевшие в «вольвочке» остались на месте. Смуглые, черноусые, они негромко переговаривались между собой на своем языке.
Спортивный мужчина прошел по дорожке вдоль густых зарослей акации и остановился в тенечке, стараясь особо никому не попадаться на глаза. Только что началась перемена, и детвора гурьбой высыпала во двор. Малышня затеяла беготню и догонялки, девчушки прыгали через резинку, школьники постарше сбивались в кучки, закуривали.
Мужчина поглядывал на них неприязненно. Когда он учился, мальчишки тоже курили. Но старались делать это потихоньку, бегали в какой-нибудь укромный уголок, прятались, чтобы не заметил кто из учителей. А уж чтобы девчонки к сигарете прикоснулись!.. Сейчас – свобода: травись, коль желаешь. Даже совсем малютки в юбках дымят, не стесняясь. Еще и училки пример подадут. Вон они, кстати, тоже выбрались на крылечко с сигаретами, последним теплом московского солнышка насладиться.
Мужчина, не привлекая ничьего внимания, терпеливо стоял в сторонке, следя за входной дверью.
И наконец дождался.
Рыхлый, полноватый, носатый парень неторопливо вышел во двор, вразвалочку направился в сторону калитки. Спортивный мужчина пропустил его мимо, следуя чуть в сторонке. Он уже третью перемену подходил сюда, поджидая жертву… В принципе, конечно, можно было бы перехватить мальца до или после уроков. Но мешали два обстоятельства. Сына в школу, как правило, привозил на машине отец. Он же, чаще всего, его и забирал. А во-вторых, нужно было обеспечить себе запас времени.
Когда рыхлый парень оказался закрытым кустами, мужчина приблизился к нему.
– Леонид Яковлевич Губерман?
Глаза у парня стали круглыми, когда он взглянул на подошедшего.
– Да, – робко ответил он.
– Вы нам нужны на несколько минут.
Мужчина поднес к глазам Леонида раскрытое удостоверение. Увидев «корочку», парень вздохнул облегченно.
– А я уж испугался… – И вдруг нахмурился: – А что случилось? Что-то с папой?
– Нет-нет, с папой все в порядке. – Мужчина торопился. Попасться кому-нибудь на глаза он не желал. – Можно вас на несколько минут? Нам нужна ваша помощь…
И он увлек Губермана за собой. Тот растерянно оглянулся, но сопротивляться не стал.
Вдвоем они скорым шагом подошли к «вольво». Дверца у машины распахнулась.
Оттуда выглянуло смуглое черноусое лицо.
Леонид рванулся, пытаясь освободиться. Но мужчина ловко прижал к его лицу влажный платок. Обмякшее тело парня легко втащили в машину.
Поодаль по тротуару медленно катила коляску молоденькая женщина. Похитители ребенка переглянулись: заметила она, что произошло, или нет? Похоже, что нет. Но, когда по округе пройдет слух о похищении, может что-то вспомнить…
– Езжай, Серега, – сказал один из черноусых спортивному мужчине. – Мы тут без тебя управимся. Готовь ящик и документы. Мы скоро подъедем.
В сумраке салона тонко блеснуло лезвие.
– Лучше бы без крови, – нерешительно проговорил спортивный.
Черноусый засмеялся:
– Не боись, все обтяпаем, как мамка учила.
И добавил что-то по-своему. Его земляки рассмеялись.
Потоптавшись, спортивный направился к своему джипу. Он досадовал: только «мокрухи» ему не хватало…
Между тем черноусый быстро догнал женщину с коляской. Подгадав момент, когда она приостановилась у перехода, легко провел отточенным лезвием ножа по висящей у нее на плече сумочке. Женщина ничего не заметила. Мужичина поторопился обратно.
Теперь, даже если она что-то и заметила, этот фрагмент начисто забудется на фоне того, что у нее взрезали сумочку, хотя ничего и не вытащили.
Через несколько секунд «вольво» взвыла мотором и, круто развернувшись, растворилась в потоке машин.
Москва.
Управление. Кабинет Максимчука.
13.00
В кабинете Александра встретил настойчивый зуммер телефона. Оперативник перегнулся через стол, дотянулся до аппарата и поднял трубку:
– Слушаю, Максимчук.
– Саня, это Коваленко.
– Здорово, земляк. – Чтобы не обходить стол, Александр уселся прямо на столешницу. – Что новенького слыхать с неньки-Украины?
– Да ничего хорошего, пане добродию. Хреновенько у нас, як оце москали кажуть.
Даже сало – и то дорожает. А это уже, как ни говори, национальная трагедия.
Они посмеялись.
– Как шутит наш друг Аркаша Семеняко, с августа девяносто первого слово «родина» следует писать с маленькой буквы, а «сало» – с буквы большой… Ну ладно, слушаю тебя. Ты чего позвонил?