Николай Стародымов – Гений Умирает Дважды (страница 48)
Впрочем, парень сейчас не хотел старуху. Он хотел эту девушку. Только не знал, с чего надо начинать.
Даже совсем маленькая девочка — уже немного женщина, самый взрослый мужчина всегда остается немного мальчишкой… Девушка поняла, что инициативу так или иначе придется брать в свои руки. Она твердо решила для себя, что именно сегодня лишится того, что бабушки со своей архаичной психологией именовали девичей честью, что пора для этого уже пришла, что она к этому таинству уже готова. Она считала, что уже созрела для начала половой жизни.
Вот только ее спутник активности не проявлял… Она не осуждала его за это. Просто была бы рада, чтобы он ее именно соблазнял. Чтобы даже как будто бы чуть-чуть проявил насилие… Она бы, конечно, ему поддалась, но только чтобы инициатива шла от него… Это правильно: мужчина должен думать, что это именно он соблазнил женщину, нередко не подозревая, что он просто выполнил волю женщины, которая сама этого желает.
"Лишь тех мы женщин выбираем, что нас уж выбрали давно…"
Она сама откупорила бутылку полынного вермута, щедро, почти до краев, наполнила белые мягкие пластмассовые стаканчики.
— Иди сюда!
Юноша сразу понял, что пришла пора действовать… Он еще больше, насколько это, конечно, было возможно, побледнел, и опустился возле нее на колени. Девушка протянула ему стаканчик. Они молча выпили…
— Поцелуй меня! — попросила она, закрыв глаза…
Она видела — так делают в кино.
Он поцеловал — просто коротко ткнулся в ее губы. А потом вдруг резко, решительно навалился на нее… Они упали на небрежно сваленную на брезенте закуску, уронили плохо закупоренную бутылку вермута… Юноша не знал, ЧТО и КАК делать, девушка, по большому счету, тоже, а потому они старались что-то делать, торопились, пытались помогать, но только мешали друг другу…
И вдруг…
Жерар Моисеев заметил уткнувшийся в деревце «запорожец», едва вошел в лес. С трассы он разглядел свежие следы на размытой обочине дороги и решил проверить, что за автомобиль их оставил. Правда, увидев столь древнюю «иномарку», понял, что бандиты не могли ею воспользоваться для бегства с места преступления. И решил пройти дальше только из добросовестности — коль уж остановились, нужно довести дело до конца. Жерар обернулся к машине, на которой подъехал, успокаивающе махнул спутникам рукой и углубился в лес.
Он оказался свидетелем маленькой житейской трагикомедии в самый пикантный момент. Девушка с задранным подолом, раскинув слегка согнутые ноги, с закрытыми глазами лежала на брезенте. Юноша со спущенными на стоптанные кроссовки джинсами, с бледыми, не знающими солнца, оголенными ягодицами расслабленно лежал на ней и, пряча лицо в ее густых волосах, плакал.
— Прости меня, — громко говорил он. — Я уже… Я не сумел… Я не успел…
Она не отвечала; правда, успокаивающе поглаживала его по коротко остриженным волосам, однако делала это неискренне, отвлеченно, думая о своем…
Того, ради чего она сюда приехала, к чему она внутренне готовилась, не свершилось. И никакой романтики, никакой красоты, ничего такого, от чего голова пошла бы кругом… Права, сто раз права была Алька — для первого раза нужно было иметь дело с опытным мужиком, для которого не существовало бы комплекса "первого раза". Который сделал бы все как надо, да при этом еще и пожалел бы ее за перенесенную боль, приголубил… Ну а потом… Потом можно было бы заниматься любовью и с таким вот сосунком, у которого ничего не получилось в первый раз… Так нет же, захотелось быть у него первой!..
Впрочем, что могло бы быть у нее с этим парнем в дальнейшем, сейчас ей рисовалось уже не столь радужно, как до этого момента. Он скользко потеет, а потому неприятно воняет, этот тяжело навалившийся на нее несостоявшийся мужчина. Он раньше времени извергнул из себя застоявшееся мужское естество, стыдился этого и стеснялся теперь подняться, понимая, насколько жалко будет выглядеть… В самом деле, какой из него мужчина… Может быть, когда-нибудь, со временем…
Ей вдруг представилось, как он завтра в вонючей мужской уборной со скабрезными рисунками и надписями на стенах станет, роняя слюни на поросший редкими мягкими волосками подбородок, рассказывать гогочущим приятелям, как он ее накануне в лесу трахал. Осознавать это было неприятно, причем неприятно вдвойне: потому что будет рассказывать, и потому что на самом деле не трахал…
Вдруг она увидела, что из кустов на них напряженно смотрит молодой, широкоплечий, явно сильный, мужчина. Девушка представила, как они сейчас выглядят со стороны… Видок, конечно, далеко от эстетичный… Но в то же время под этим взглядом у нее вдруг что-то нестерпимо волнующе сжалось в низу живота… Слишком многого она ждала от сегодняшнего дня, он не может завершиться ничем… Ей вдруг стало приятно, что на нее смотрят, что она выглядит именно так — пусть бесстыдно, зато сексуально, даже похотливо. Она уже где-то читала, что женщины от природы любят раздеваться и красоваться перед мужчинами обнаженными. Правда, тут был не совсем такой случай, ну да это неважно…
Она решительно выбралась из-под жалобно всхлипывающего приятеля. Тот не удерживал, сполз с нее да так и остался лежать, стыдливо уткнувшись лицом в грубый брезент. Девушка поднялась, смущенно и в то же время кокетливо оправила сарафан, пальчиками босой ножки подчеркнуто отбросила в сторону свои валявшиеся среди измятой закуски трусики, коротко взглянула в сторону наблюдавшего за ними мужчины и чуть заметно качнула головой в глубь леса. Затем сунула крохотные ступни в шлепанцы и пошла по тропинке сквозь кустарник.
Какой мужчина, особенно молодой, может перед этим устоять?.. Даже если будет знать, что его ждут товарищи… Нет, наверное, кто-то и устоял бы. Может, даже многие, не исключено, что и большинство… Жерар к ним не относился. Он последовал за ней, правда, не напрямую, а обогнув пятачок кустарника. Девушку он нагнал быстро — она его откровенно поджидала.
— Ну, а у тебя я тоже первая? — с напряженным вызовом спросила она.
Жерар сразу все понял. Вернее, получил подтверждение своей догадке.
— Что ты, далеко не первая, — лихо соврал он — не выкладывать же ей, что до сих пор он близко знал только двух женщин.
— Ну так чего же ты стоишь?.. — едва не в экстазе воскликнула девушка.
В кино или в книгах сыщик в подобных сдучаях говорит что-то типа "я другому отдана и буду век ему верна" или "я на службе"… В общем, "русо туристо — облико морале!"… В жизни даже самый преданный своему делу человек в подобной ситуации остается просто обыкновенным человеком. Жерар знал, что за подобное безжалостно наказывают, вплоть до увольнения из органов. Но только, как в свое время писал незаслуженно малоизвестный поэт Андрей Матях,
Причем, подумал про себя Жерар, раба из духа, из сути, из природы своей выдавливать куда сложнее, чем научиться внешне не демонстрировать свое внутреннее рабство.
— Пошли, — он потянул девушку подальше в заросли.
Она пошла не просто охотно — сама увлекла его с нескрываемым вожделением.
…Они тут же натолкнулись на пустой, по всем приметам брошенный, стоявший с чуть приоткрытыми дверцами автомобиль. Старая черная 24-я "волжанка".
Будь Жерар не так распален неожиданной перспективой любовного приключения, он, не исключено, был бы более осторожным. А тут — расслабился…
Моисеев решительно подошел к машине и рванул на себя дверцу.
И тут же прогремел взрыв. Сначала рванула тротиловая шашка, через мгновение сдетонировал бензобак. Жерара отбросило к дереву и, уже и без того изуродованного, переломило о ствол. Девушке же буквально срезало голову сорванным куском корпуса машины. Она так и упала — без головы, которую отшвырнуло далеко в сторону от тела, которое так и не познало столь желанного сладостного плотского греха.
МОСКВА. КВАРТИРА ПОКОЙНОГО АРОНА ШТИХЕЛЬМАХЕРА
Борис прямо в кроссовках развалился на диване. Закурил, выпустив в потолок тонкую, растекшуюся мелкими завитками струйку дыма. Потом, приподнявшись на локте, громко хлюпая горлом, выглотал стакан вина. Вместо закуски глубоко затянулся горячим сигаретным дымом, стряхнул на ковер серую колбаску пепла… Представил себе, как бы на все это отреагировал покойный дед. Да ну его на хрен, этого деда, который… Нет-нет, что ж это я, суеверно остановил себя Борис, дед, слава тебе, Боженька, помер, пухом ему земля, упокой его душу, Господи…
Ладно, деда и в самом деле не будем вспоминать всуе. Тем более что на него грех обижаться. Он сделал в своей жизни самое главное — завещал вот эту свою фатеру внуку. Не просто какому-то абстрактному внуку — а лично ему, Борису! А значит, и все, что тут, в квартире, имеется, принадлежит лично ему!
Сейчас бы сюда какую-нибудь шлюшку зазвать… Или кого-то из друзей с парочкой-тройкой пузырей чего покрепче… Ну да ладно, это всегда успеется. Тем более, что уже и без того подшофе… Лучше сейчас посмотрим что-нибудь по «видику». Что-нибудь такое, как кто-то из кино говорил, чтобы душа развернулась…
Борис крепко, до хруста в челюстях, зевнул. В самом деле, не заумное же сейчас что-нибудь смотреть… Полегче и попроще… И не «порнуху», а то, глядишь, на «подвиги» потянет, а сейчас лучше не стоит… Впрочем, у деда «порнухи» или «ужастиков» изначально быть не могло. Даже если учесть, что видеотеку здесь формировал в основном Борис, при жизни деда что-нибудь эдакое он бы принести не посмел. Дед иногда бывал очень суровым…