Николай Старинщиков – Волчий корень (страница 11)
Проговорил, встал и вышел, не прощаясь.
Минут через десять из РУВД прискакал эксперт с приспособлением для «художественных» работ. Вдвоем с прокурором они принялись «творить». В результате появился портрет: «Иван Грозный в последние годы жизни».
– Больше ничем не могу помочь, – говорил прокурор.
– Не густо, – отвечал эксперт, собирая в кучу принадлежности.
– Кстати, – вдруг вспомнил он. – Надо вам посмотреть по нашим фотоальбомам. Может, кого узнаете… Принести вам?
Прокурор согласился, думая о своем, наболевшем. Неспроста в него впились «наблюдатели», потому что есть за что уцепиться. Нужно лишь захотеть, и поплывет прокурор…
«Пусть приносит. А я буду опознавать потихоньку, – думалось прокурору. – Черта лысого тут опознаешь…»
Эксперт вышел, оставив прокурора один на один с невеселыми мыслями.
«Мутного просто так примостили, чтобы мозги запудрить, – думал Докукин. – Это же все равно, что против ветра… Но если тот в чем-то замешан, Докукин ему не завидует. С утра бегает по кабинетам, кости прокурорские моет, ишак беременный. Надо за ним присмотреть…»
Не успел обмозговать последнюю мысль, как загремел телефон.
– Слушаю…
– Как ваши ноги, господин прокурор? Кстати, надо бы отдохнуть – к чему такой энтузиазм? Может, вы хотите получить еще один орден?
– Прекратите шутить!
Прокурор удивился. Оказывается, он снова мог повышать голос.
– А никто и не шутит.
– Кто вы такие, чтобы я вас слушал?!
– Короткая же у вас память, Федор Петрович. Как на счет вашего заявления? Пора уж. Поверьте, со стороны виднее.
Сердце у прокурора трепыхнулось. Говорить мог кто угодно. В том числе по приказу Прахова. Решили старого мудака проверить на вшивость. Влип Федя.
Он решил прекратить разговор, бросил трубку и почувствовал, что даже слеза навернулась. Ослабел под старость на это дело.
Однако телефон вновь прозвенел.
– Извините, но я не закончил, – говорил тот же голос. – Нехорошо класть трубку во время разговора. Как нам следует вас понимать? Вы отказываетесь покинуть свой пост?
– Именно так! Вы меня правильно поняли!
– Сожалеем. Заранее приносим свои извинения за предстоящие неудобства.
Телефон отключился. «Наблюдатели» рассчитали точно: не побежит жаловаться прокурор. Не станет кричать о притеснениях. Действуют они точно так же, как вымогатели в отношении преступного бизнеса. Получается, вор у вора дубинку украл. Но в данном случае всё по-другому. Не воры они…
Докукин схватил трубку и быстро набрал номер.
– Прахова мне! Кто-кто… Прокурор звонит!
Секретарша просила подождать: шеф говорил по телефону. Докукин ждал, вжимаясь в трубку.
– Слушаю, Прахов…
– Ты звонил мне только что?
– Даже не думал. Что? Был звонок? Надо поставить «прослушку», засечь козлов…
– Мне угрожают! – закричал прокурор. – Я не могу работать в таких условиях!
Федор Петрович визжал, как поросенок. В принципе, прокурорский надзор предполагает наличие хорошего голоса.
– Не ори, – попросил его Прахов. – Баклажку надорвешь, охрипнешь… Что тебе? Охрану приставить? Сейчас сделаем. Какие еще проблемы?
Проблем больше не было никаких, кроме одной. Но ему и одной достаточно. Того и гляди, в собственном кабинете начнут допрашивать по полной программе.
– Подошлю участкового, – успокоил Прахов. – Будет лично тебя охранять. Успокойся. Мы уже принимаем меры. И круг сужается…
Произнес и отключился. Хоть бы информацией поделился, ментяра.
Прокурор встал, подошел к мебельной стенке. Открыл дверцу холодильника, вынул початую бутылку коньяка, налил себе в бокал и выпил, косясь на входную дверь. Потом разорвал апельсин, сунул в рот, прислушался к себе. Алкоголь побежал в груди, выдавливая страх. Наконец остался лишь мелкий трепет, но и тот вскоре рассосался. Напрасно Федя кого-то боялся. Всё схвачено. Федя еще нальет и выпьем, чтобы уж совсем осмелеть. Даже удивительно, почему он сразу не догадался. А всё торопливость виновата. Испугался махровых похитителей, которые, может, сами его боятся.
Глава 6
Царев быстро шел на поправку. Сослуживцы навещали товарища каждый день. То один придет, то другой. Дочь с зятем бегают тоже.
– Царев? К вам пришли внизу, – сказала в двери медсестра. – Девушка спрашивает. Можете спуститься?
– Спасибо, спускаюсь…
Царев опустился и обнаружил в вестибюле внучку – та забилась в угол, как мышка, и еле дышит. Они отыскали два свободных места и сели. Дед скользнул взглядом по внучкиным глазам.
– Рассказывай…
– Что рассказывать-то? Жизнь идет…
– Пишет Эдик?
Наденька будто не слышит вопроса.
– Поругались, что ли?
– Да нет…
– Тогда в чем дело?
– Служит… Полгода осталось…
Внучка поникла головой. Всё настроение деду испортила. Она взяла деда под локоть.
– Как жить теперь, деда?
– Выпишут – вплотную займусь.
– Говорит, если не буду с ним – по стенке размажет. У них банда, никого не боятся. И прокурор у них свой. Такое впечатление, что они хозяева жизни.
Царев приблизился к внучке лицом.
– Ступай сейчас же ко мне и никуда не выходи. Скажи матери – дед велел пожить. А на работу не ходи пока. Вечером приду…
– Тебе же лечиться надо!
– Заросло у меня…
Он поднялся, проводил внучку к выходу.
– Купи продуктов. Деньги под клеенкой лежат…
Дед поцеловал ее в темя и подтолкнул к двери. Ему некогда. Он спешит. Развернулся и пошел к лестнице, не оглядываясь.
Лечащий врач выкатил на Царева глаза: какая выписка! Лечение еще не закончено, а ему подавай. А если станет плохо, кто будет отвечать?!
Царев возвышался глыбой над письменным столом. Он не отстанет, потому что так ему надо. Вылечился. Здоров. Даже расписку готов предоставить, что никаких претензий не будет.
– Вам жить, – вздохнул врач и отпустил больного.
Царев собрал вещи, переоделся и поспешил к выходу.