Николай Стариков – Власть. Книга с иллюстрациями, но без картинок (страница 5)

Вот еще пример, еще одна пара. Императоры Александр III и Николай II. Еще один отец и сын. Первый взошел на престол в 1881 году, второй – в 1894-м. Первый был у власти 13 лет, второй – почти на десять лет больше – 23 года. Регалии власти обоих были безупречны – законные государи, вне всяких сомнений. А итог их царствования диаметрально противоположный. При этом убитый летом 1918 года вместе со всей своей семьей государь Николай Александрович принял в 1894 году страну в полном порядке. Кризиса в экономике не было, как не было и революционных партий. Они были ликвидированы еще в царствование его отца Александра III, а их новая ядовитая поросль появится именно при Николае II[16].

Может быть, в это последнее в российской истории царствование потрясений в стране было больше, чем обычно? Действительно, потрясения были, но они случались в нашей истории всегда. Ничего исключительного не произошло. А ведь внешний враг как-то даже Москву брал. Но никто при этом не свергал «царя-неудачника», никто не кричал в 1812 году «о преступной и бездарной власти» Александра I и «предателе» генерале Кутузове, который отдал столицу французам. И на отсутствие опыта управления государством сослаться не получится. Во время революции, а вернее говоря, смуты 1905 года молодой Николай II стоял у руля уже девять лет, и у него явно имелся опыт руководства страной. А вот его отец Александр Александрович, который передал ему страну в полном порядке, принимал ее в сложнейший момент и в тяжелейшей ситуации. Такого периода Российская империя еще не знала. 1 марта 1881 года государь-освободитель Александр II был убит самым зверским образом бандой террористов. Бомбисты-революционеры кинули две бомбы. Первая взорвалась перед царским кортежем, убив нескольких прохожих, в том числе мальчика-посыльного и казаков охраны. Царь остался невредимым и вышел из экипажа, чтобы посмотреть в глаза несостоявшемуся убийце. В этот момент другой террорист, находившийся в толпе, Игнатий Гриневицкий, бросил вторую бомбу. Взрывом государю практически оторвало обе ноги, и он вскоре скончался, так и не придя в сознание.

Смерть от рук убийц является профессиональным риском государственных деятелей, вне зависимости от формы государственного устройства. Русских царей убивали и ранее, но до этого страшного мартовского утра все это происходило в рамках борьбы за власть внутри «благородного семейства». И вот впервые православного царя лишили жизни не в ходе дворцового переворота, убийцами стали совершенно посторонние силы. Это было неслыханно, и от взрыва двух бомб в центре Петербурга власть действительно дрогнула. Многие в тот момент потеряли присутствие духа. Террористы казались всемогущими и неуловимыми. Представители тогдашней общественности даже обратились к царю с предложением… простить убийц. Таких нашлось только двое – но кто это был! Крупнейший русский религиозный философ и публицист Владимир Сергеевич Соловьев во время чтения лекции «Критика современного просвещения и кризис мирового процесса» выступил за помилование убийц:

«В настоящее время над шестью цареубийцами висит смертный приговор. Общество и народ верят, что приговор не будет приведен в исполнение. Это так и должно быть. Царь, как представитель народа, исповедующего религию милосердия, может и должен их помиловать»[17].

При этом назвать Соловьева либералом или революционером совершенно невозможно – на другой лекции он, к примеру, сказал следующее:

Если человеку не суждено возвратиться в зверское состояние, то революция, основанная на насилии, лишена будущности[18].

Вторым, кто потребовал помилования, стал Лев Николаевич Толстой: «Простите, воздайте добром за зло…» И ведь великий писатель советует царю не только простить убийц его отца, но и выпустить вообще всех сидящих в тюрьмах революционеров[19]. Психологическое давление на царя было большим, но он сумел удержать ситуацию под контролем[20]. Убийц-террористов нашли и повесили. Страна вздохнула спокойно, а эпоха правления Александра III вошла в советские учебники истории как период «наступления реакции». Однако никаких заговоров элиты, окружения или членов царской семьи в это время не было, несмотря на то, что Александр II имел либеральные взгляды, а его наследник начал с репрессий. А ведь было с чего тогдашним властным либералам взвыть: новый царь взял курс, диаметрально противоположный «евроинтеграции». Поддержка национального производителя – пошлины на ввоз готовых товаров при сокращении пошлин на ввоз оборудования. Размещение оборонного заказа в основном на русских предприятиях. Национальная самобытность во всем, начиная от внешнего вида (формы) армии и заканчивая внешним видом элиты. Если Петр Великий брил бороды, чтобы сделать русских более похожими на европейцев, то Александр III сам отпустил окладистую бороду. А вслед за ним ее отпустили и придворные, чиновники да офицеры.

Зато Февраль 1917 года, свергший Николая II и нанесший русской государственности колоссальный урон, являлся не чем иным, как итогом сразу нескольких заговоров. Заговоров военной элиты, членов семьи Романовых, помноженных на общую координацию британской разведки[21]. Николай II потерял власть потому, что его ближайшее окружение страстно желало его от власти отстранить. Однако ничего особенно катастрофического на фронтах не происходило, впрочем, как и в тылу. Реальное поражение нашей армии во второй половине 1917-го и в 1918 году, когда немцы взяли Прибалтику, вошли в Крым и стояли под Псковом, наступило гораздо позже[22]. Оно случилось после свержения императора и произошло из-за разложения русской армии, которое быстро осуществили революционеры. При «проклятом» самодержавии шла упорная борьба с сильным противником на фронтах, а в тылу не было ни голода, ни реальных беспорядков. Именно поэтому Февраля 1917 года никто не ожидал[23]. Не было чрезмерного ухудшения жизни, военных катастроф или каких-то катаклизмов. Но были заговоры. Причем заговоры в среде элиты – ни большевики, ни эсеры, ни революционеры к свержению царя в Феврале отношения не имели. Поэтому еще в январе 1917 года умный и проницательный Ленин, в тот момент находившийся в швейцарской эмиграции, выступая перед социал-демократической молодежью, заявил, что ему до революции в России не дожить.

В Феврале 1917 года, словно змеи, переплелись сразу несколько заговоров. Во главе военного заговора стоял начальник Генерального штаба генерал Алексеев, будущая икона Белого движения. Активный участник – генерал Рузский, фактически арестовавший царя, который поехал выручать семью, оказавшуюся в опасной близости от охваченного беспорядками Петрограда. А ведь Николай II в тот момент был не просто главой страны и самодержавным монархом, но и Верховным Главнокомандующим. И генерал Рузский арестовывает главу русской армии, да еще во время войны. Как можно назвать такие действия? Предательство. Запланированное и хорошо подготовленное. То есть заговор. Но давайте спросим себя: почему во время войны русские военные выступают против главы собственной страны и своего непосредственного начальника? Что плохого сделал им Николай II? Может, беспощадно снимал с должностей, расстреливал за отступление? Нет, этого не было. Может, торговал интересами России, как когда-то Петр III, который за прусский орден и похвалу от короля Фридриха вернул ему все завоевания нашей армии во время Семилетней войны? Не было и этого. Николай II являлся патриотом, исходя из своего понимания блага России, не сопротивлялся заговорщикам и передал под их давлением престол брату Михаилу Александровичу. Может быть, царь кричал на военных и фамильярничал с ними? Нет, такого тоже не было. Это Адольф Гитлер взял себе в привычку орать на генералов и фельдмаршалов, снимать их с должностей за малейшие неудачи. И при этом никаких военных заговоров против Гитлера так и не произошло до самого лета 1944 года, когда однорукий полковник Штауффенберг подложил фюреру портфель с бомбой под стол. Но тот заговор имел под собой совсем другой фундамент – русская армия неудержимо продвигалась в Европу, и остановить ее было невозможно. Если, конечно, Германия продолжит воевать и на Западе, и на Востоке. А вот если на Западе наступит мир, то германская армия попытается остановить русских на подходе к европейским просторам. А если еще и Англия, и США ей помогут, то «кровавых большевиков» и вовсе можно постараться загнать обратно в «азиатские степи». Но всему этому мешала фигура Гитлера, который не хотел договариваться с Западом, а вот с другим, новым главой Рейха достичь взаимопонимания было возможно. Желание этого обновления кадров у руля немецкого государства и привело к неудавшемуся покушению на Гитлера и попытке государственного переворота в Берлине. Не иди Красная армия в Европу – Гитлер мог бы еще спокойно орать на своих военных без каких-либо последствий.

Но вернемся к Февралю 1917-го. Ведь кроме заговора военных произошел и заговор в семье Романовых. Идея была колоссальной по своей наивности и глупости. Во время войны поменять «плохого» Николая на «хорошего» наследника цесаревича Алексея или другого представителя династии. Разве можно менять главу страны во время войны? Ведь даже в ходе футбольного матча никто не меняет тренера. Но эта простая мысль в голову Романовым не приходит, некоторые члены семьи ведут себя странно и после свержения монархии. Они радуются отречению царя, прикрепляют к одежде красные банты и волнуются о том, хорошо ли охраняют арестованную царскую семью. Как будто не понимая, что только при монархии они могут занимать привилегированное положение. Осознание этого придет к Романовым позже – вместе с расстрельной командой. За что же так не любили своего царственного родственника другие члены семьи? Мы вновь не найдем однозначного ответа. Почему одну власть поддерживают, а другую хотят свергнуть, даже в ущерб своему собственному положению и благополучию? Русская смута 1917 года дает нам массу примеров. Генерал Лавр Георгиевич Корнилов, который возглавит на первом этапе борьбу с большевиками, погибнет от артиллерийского снаряда при штурме Екатеринодара и станет иконой Белого движения. Именно он и никто другой лично арестовал царскую семью 5 марта 1917 года[24]. Не революционные матросы или комиссары, а самый что ни на есть «контрреволюционный» генерал сделал то, за что теперь по прошествии лет стыдно. Причем стыдно всему народу, за редким исключением. Во время войны арестовать главу России, Верховного Главнокомандующего, который за неделю до этого направлял на борьбу с врагом всю русскую армию. Убийство же царской семьи – вообще страшное злодеяние, за которое его авторам и исполнителям нет и не может быть никакого прощения…