Николай Соболев – Венсеремос! (страница 44)

— Абсолютно справедливо стремление к тому, чтобы избежать ненужных жертв. Поэтому очень важна возможность достичь освобождения Аргентины мирным путем. Но следует помнить, что эта возможность получена в результате уличных протестов, всеобщей забастовки, борьбы партизан и городских подпольщиков — мы не строим иллюзий относительно наших врагов, но говорим им «Берегитесь! Берегитесь народного гнева!»

От митинга в Кордобе, где от края и до края ипподрома Вася видел только головы, осталось ощущение могучей волны, несшей их в столицу. Рабочие, члены профсоюза, леваки, студенты, перонисты и коммунисты — все слушали Гевару, как зачарованные. Энергия, шедшая от толпы, чувствовалась физически и гасила все сомнения и тревоги.

— Между борцами за свободу сегодня существуют серьезные противоречия, это не является тайной. Эти противоречия мешают диалогу и примирению, но противник повсюду наносит нам удары — и эти удары должны заставить нас сплотиться, прямо сейчас. И тот, кто поймет неизбежность этого раньше других и создаст столь необходимый союз, заслужит благодарность народов. Настало время забыть о наших разногласиях и все наши силы отдать общей борьбе.

После митинга в Кордобе выжатый как тряпочка Че плюхнулся на сиденье джипа.

— В гостиницу?

— Нет, — счастливо улыбнулся Гевара. — В Альта-Грасиа, здесь недалеко, километров сорок.

— Я знаю, — кивнул Вася, — мы с Болеславом оттуда улетали. Но тебе-то зачем?

— Балбес, — показал кончик языка Че. — Я там жил.

Вперед умчались две машины с охраной во главе с Ильичом, еще две прикрыли сзади и через час кавалькада затормозила на углу улиц Золя и Авейянедо, возле беленого одноэтажного домика под черепичной крышей. У Эрнесто будто открылось второе дыхание: он выскочил из джипа, открыл калитку, в три широких шага оказался в патио и постучал.

Минуты через две, которые Че буквально подпрыгивал от нетерпения, разглядывал палисадничек и гладил колонны, поддерживавшие крышу, дверь с опаской отворил высокий сеньор в голубой рубашке.

— Простите, — начал Гевара, — видите ли, я жил в этом доме, давно, в детстве…

Глаза сеньора, настороженно смотревшего на людей с оружием вокруг нескольких машин на улице, вдруг расширились:

— Сеньор Гевара? Сеньор Эрнесто Че Гевара?

— Да, это я. Можно, я посмотрю дом?

— Святый боже, я знал, что раньше здесь жила семья Гевара, но никогда не думал, что это вы! — несколько невпопад пробормотал хозяин. — Конечно, проходите, будьте моим гостем!

За полчаса Че облазал весь небольшой дом и участок от силы на девяти сотках и даже выпил предложенного мате. Хозяин составил ему компанию, но предварительно всучил Васе фотоаппарат и попросил сделать снимок на память. Так их Вася и щелкнул — расслабленных, в креслах, с мате-поро в руках.

— Местная олигархия через связь с империализмом порождает ту самую «недоразвитость», которая приводит к нищете и безработице, — перешел Че к экономической части выступления. — Феномен низкой зарплаты и безработицы создаёт порочный круг, так возникает общий знаменатель всей ситуации от Рио-Браво до Южного полюса, феномен, достойный того, чтобы писаться с большой буквы, и лежащий в основе любого научного анализа социальных явлений континента: Голод Народа.

В Росарио их встретил Эрнесто Гевара-старший и Вася впервые увидел, как у Че на глазах сверкнули слезы: его мать, Селия, не дожила до этого дня. Отец и сын обнялись и молча стояли, похлопывая и поглаживая друг друга, а потом вдруг разлепились и заговорили одновременно, что вызвало смех обоих. Они говорили и говорили, пока не появился человек Уолша — приехал Перон, нужно идти на встречу.

С генералом, помимо Марии Перон и ближайшего окружения, приехали и президент Кампора, и целый предвыборный агитпоезд. Перон, понахватавшийся в Европе новых выборных технологий, позвал с собой молодых, но уже известных певиц Мерседес Соса, Начу Гевара и актрису Марию Ванер. Однофамилица Че, худенькая, с огромными глазами, Васе напомнила манекенщицу Твигги, от которой писали кипятком Ив Сен-Лоран и другие парижские модельеры.

Весь табор, едва перезнакомившись, отправился на ипподром в Парке Независимости, где, как и в Кордобе, уже построили временный подиум, только раза в два больше — выступающих набралось человек двадцать, если не тридцать. Застрекотала камера Моники Эртль, первым, после краткого представления, начал говорить Че, а Вася настороженно оглядывал забитые зрителями трибуны и пустые крыши домов за оградой ипподрома. Не дай бог…

— Наш континент обладает богатейшими ресурсами, но их за бесценок скупают империалистические страны. Именно поэтому наша стратегическая цель это новая индустриализация! — голос Гевары гремел все сильнее и сильнее. — Даже если мы установим полную демократию, сама структура экономики будет тащить нас вниз, на дно, а промышленно развитые страны будут выкачивать из Латинской Америки ресурсы. Новые заводы, фабрики, комбинаты — вот наш путь!

Собравшиеся ответили криками поддержки. Вокруг трибуны суетились фотографы, стараясь повторить удачу Альберто Корды — Че явился в своем хрестоматийном образе, в берете со звездочкой и разлетающимися патлами. Перон широко улыбался и добродушно помахивал рукой в ответ на возгласы из толпы, Вася торчал чуть позади, во втором или третьем ряду — ну какой из него оратор?

Момента первого выстрела никто не уловил.

В шуме толпы грохнуло раз, другой и Че, замолкнув на полуслове, начал заваливаться назад, но прежде, чем он упал, рядом рухнул Уолш, забрызгав окружающих кровью.

Взвизгнула и лишилась сознания Мария Перон. Сам генерал раскрывал и закрывал рот, дрожащей рукой пытаясь нащупать и убрать с щеки плеснувшие на него мозги.

Сердце ушло в пятки.

С противной слабостью в коленках и внезапно пересохшим ртом Вася замер в ожидании третьего выстрела.

Первым рядом с подиумом среагировал Ильич, мгновенно просчитавший траекторию. Он сдернул микрофон и заорал:

— Стрелок на крышах! Убейте его!!!

Тысячи лиц повернулись в указанном направлении, десятки боевиков, на ходу доставая оружие, рванулись туда же. Почуяв, что не успеть, Ильич просто выхватил «скорпион» и полоснул очередью в сторону авениды Лагос. Его поддержали еще несколько стволов, толпа колыхнулась, раздались женские крики…

Паника!!!

Вася с ужасом понял, что если сейчас не сделать нечто решительное, начнется настоящая паника и люди кинутся на выход, давить друг друга. Он сглотнул, раздвинул склонившихся над убитым Че и шагнул к микрофону, чуть не упав из-за дрожи в подгибающихся ногах.

— Аргентинцы! — голос дал противного петуха.

Вася смахнул внезапно выступивший пот, кашлянул и вдруг даже не запел, а начал выкрикивать слова:

— Y ahora! El pueblo! Que se alza! En la lucha! Con voz de! Gigante! Gritando! Adelante!

И замершая на мгновение толпа ответила сперва одиночными, а потом все более и более громкими голосами:

— El pueblo! Unido! Jamas sera vencido! El pueblo! Unido! Jamas sera vencido!

Кто первым запел на ипподроме, углядеть не удалось, а вот на трибуне к микрофонам почти одновременно протолкались Мария, Нача и Мерседес.

Взглянули друг на друга и запели хором:

За горе всех сестёр, невест и жён, За каждый крик, за каждый детский стон, За кровь поэтов, слёзы матерей Не может быть прощенья и пощады. Становись в наш строй и с нами вместе пой, Плечом к плечу пойдём в последний бой! Y ahora el pueblo que se alza en la lucha Con voz de gigante gritando: adelante! El pueblo unido jamas sera vencido! El pueblo unido jamas sera vencido!

Глава 23. Как полюбить атомную бомбу

Вася орал припев вместе с ипподромом и с каждым выкриком заглушал горе и отчаяние. А энергия единого порыва тысяч людей вливалась в него и требовала выхода, и стоило только песне закончиться, как он свалил от микрофонов.

Кампора уже распорядился вызвать медиков, так что Вася первым делом послал людей восстановить порядок — в горячке стрельбы разнесли все крыши и половину окон на авеню Ларгос, дай бог, чтобы посторонние не пострадали. Ильичу с милисиано касик передал приказ обыскать близлежащий квартал, вдруг стрелок был не один.

Габриэль подсказал, что самовольные ополченцы сейчас начнут громить полицейские участки, разоружать и разгонять полицейских — Вася тут же направил несколько групп герильеро взять процесс под контроль, организовать стихию в подобие отрядов и наладить патрулирование. Иначе даже не криминал, а вийерос, жители трущоб, разнесут город по клочкам.

Понемногу отходили от шока и включались в процесс члены городского управления во главе с интенденте, как здесь называли главу муниципалитета. Секретарь по общественному порядку уже разворачивал экстренный штаб в помещениях ипподрома, от конюшен притащили попону накрыть тела, а девушки пели.

И с ними пел весь стадион — «Марш перонистов», народную «Зафрера», «Песню для всех» и снова «Когда народ един»

Когда тело Че накрыли и увезли санитары, к Васе подошел Перон в забрызганном кровью костюме.

— Команданте, момент крайне тяжелый, я понимаю, но мы должны срочно найти замену сеньору Геваре.

Вася только кивнул.

— Я предлагаю в вице-президенты мою верную спутницу, — несколько пафосно продолжил генерал, — она много мне помогала.

Вася покосился на Марию Перон — жена Хуана Доминго полулежала в уголке подиума и только слабо отворачивалась от ватки с нашатырем, которую ей подсовывал врач.