Николай Соболев – Венсеремос! (страница 19)

Названный курс был лучше, чем государственный, но несколько хуже черного, но касик решил, что это невеликая плата за то, чтобы не светить обмен официально. Понятно, что Ирина будет докладывать о всех его действиях, но только не о том, что купила у него валюту, статья-то серьезная.

— Давайте зайдем в подъезд, не на улице же менять, — сжала сумочку Ирина.

Похоже, она была готова к такому повороту, к машине, так и ждавшей их на Калининском, Вася вернулся, потяжелев на пару сотен рублей.

Почуяв его благодушное состяние, Ирина, как муравей гусеницу, потащила Васю по утвержденной программе — для начала на ВДНХ, в павильон «Космос», рассказывать, как новейшие космические корабли «Союз» бороздят просторы Вселенной. Вася, помнивший, что не сегодня-завтра американцы выступят со своей лунной программой, с некоторой печалью внимал этой молодой романтике и гордости первопроходцев.

Отвезли его и на Останкинскую башню, где предложили даже подняться выше ресторана, туда, где начинается внешняя лестница, но Вася вежливо отказался. Когда день уже клонился к закату, Ирина привезла его на митинг интернациональной дружбы на заводе «Калибр» — не иначе, в отместку за несанкционированные контакты. Зарубежных гостей из числа московских студентов там хватало и без него и Вася скромно отсиделся в президиуме, страдая по бестолково потраченному времени.

Судя по взглядам, точно так же страдали и работяги и Вася ощутил неловкость, будто лично он не дает людям заниматься своими делами или вовремя вернуться домой. По дороге в гостиницу созрело решение — нафиг такую программу, надо уходить в отрыв и в самостоятельное плавание.

Лифт поднял его на этаж, из-за стойки администратора на него зыркнула тетка в строгом костюме с накрученной на голове халой из волос, но тут же опознала и даже сумела изобразить дежурную улыбку. До номера следовало идти двумя длинными коридорами, но перед самым поворотом он услышал звук подъемника, а потом из двери с табличкой «Посторонним вход воспрещен!» вышли два электрика. Через секунду, когда они завернули за угол к буфету, Вася юркнул в дверь, тыкнул на кнопку и перед ним открылась дверь пустой кабины служебного лифта.

Он спустился вниз, вышел в громадные подвалы, прошел по широченному закольцованному коридору, скорее даже дороге, прямо до выходящих на улицу ворот…

— Эй, вы что здесь делаете? — раздалось за спиной.

Вася скорчил потерянную рожу и зачастил на испанском:

— О, как хорошо, что я вас встретил! Я потерялся, помогите мне добраться до моего номера!

Сотрудник оглядел Васю и тихо спросил:

— Доллары есть? Dollars, change?

— No dollares, solo pesos. Peso, peso, entiendes? — еще не хватало светиться прямо в гостинице.

— Пойдем, доведу до администратора, — сказал потерявший к нему интерес спаситель.

Со второго раза Вася успешно попал в номер и, сопоставив свои перемещения с планом эвакуации на стене, вычислил, что служебных лифтов на этаже должно быть как минимум четыре штуки.

С тем и заснул.

А утром, не дожидаясь прибытия Ирины, оделся, сорвал кран в ванной и кинулся к дежурной по этажу за помощью. Пока она вызывала сантехников и бегала смотреть на возможный ущерб, Вася стырил у нее со стола и спрятал за пазуху несколько бланков. После уверений, что все будет исправлено вотпрямщаз, он оставил записку «ушел гулять», забрал из номера куртку и сообщил администратору, что идет завтракать.

Сам же, убедившись, что за ним никто не смотрит, шагнул в служебную дверь, вытащил бланки и вызвал лифт. Внизу, со страшно деловым видом, двинулся к воротам, время от времени останавливаясь и делая пометки в бланках авторучкой.

Вокруг шла невидимая постояльцам работа — по кольцу от пандусов, куда подъезжали грузовики, к грузовым же лифтам носились электрокары, перекидывая привезенное; шли сантехники в замызганных халатах, ругая на чем свет стоит опять забившейся сток с крыши; грузчики волокли лист оргалита, горничные катили тележки с грязным и чистым бельем. До «проверяющего» никому не было дела и Вася спокойно вышел в город, в сторону Китайгородского проезда. Милиционер в будочке у соседних ворот только лениво мазнул взглядом по занятому человеку с бумагами в руках — не в гостиницу ломится и не выносит ничего — и равнодушно отвернулся.

Свобода!

Вася секунду подумал: в метро, небось, утренняя толчея, такси у гостиницы — верный след, так что лучше пешком. Для человека, сутками мотавшегося по горам, ходить по равнине — сущее удовольствие и мимо поплыли Кремлевская набережная, Ленивка, Волхонка, бассейн «Москва», Кропоткинская с музеем Пушкина и Домом Ученых. На углу одноименного переулка Вася заметил вывеску «Березка» и скучавшего под ней милиционера, а еще минуты через три обнаружил себя на Садовом кольце.

Пьяный воздух свободы и публицистические названия сыграли со студентом-этнографом злую шутку — он никак не мог сообразить, где тут Метростроевская улица. Первый же прохожий ткнул рукой в сторону Крымского моста и вскоре Вася с удивлением узнал, что искал хорошо знакомую Остоженку.

Бабулька-вахтерша потребовала студенческий билет, но Вася, как можно обаятельней улыбаясь, сообщил на испанском, что направляется в интерклуб и даже показал бумажку с записанным адресом. Дальше повторилась история со школой — на залетного перуанца собиралось изрядно народу и все происходящее до боли напомнило касику его выступление в Нантере. Ну, с поправкой на одежду и на отсутствие в Москве троцкистов, маоистов и анархистов. А так — все та же молодежь, все те же ее старания выглядеть серьезно, почти такая девица же с задорно торчащей грудью и в мини-юбке, открывшей взору стройные ножки и соблазнительные коленки, только не рыжая и зеленоглазая, а брюнетка и кареглазая. «Испанцев», однако, было немного — на переводческом факультете это не самый популярный язык, а на педагогическом учили английский, французский и немецкий.

Вася отвечал на вопросы, включая сакраментальный «А вы Че Гевару видели?», но при этом краем уха слушал, как шушукаются девицы за спиной.

— Мне вообще индейцы нравятся, романтика…

— Не знаю, мне больше кубинские военные. Огонь, страсть, ух!

— Лучше всего — спортсмены.

Вася невероятными усилиями не заржал и не заорал «Разрешите представиться — команданте Амару, первый взрослый разряд по стрельбе!»

Свободное общение продолжалось до появления товарищей из комитета комсомола, а затем и парткома, которые немедленно ввели встречу в «идеологически правильное русло». Почуяв, что потянуло бумажным тленом и занудством бессмысленных собраний, Вася предпочел свернуть мероприятие и откланяться.

Провожали его та самая брюнетка Аня, ее подруга и два молодых человека, при взгляде на которых автоматически всплывали определения «ботаник» и «мажор».

— Уасья, у меня сегодня будет вечеринка, — улучив момент, завлекательно прошептала ему на ухо брюнетка, — приходи. Будут интересные ребята.

В руку ему сунули геометку образца 1969 года — клочок бумаги с адресом и телефоном.

— Я не очень хорошо знаю город…

— Давай я тебя провожу? Тем более, надо зайти в магазин, взять закуску и вина.

В ближайшем магазине они взяли ветчины, которую очередь не брала из-за цены, предпочитая более дешевую колбасу; сыра, хлеба, несколько банок консервов, а вот ассортимент выпивки не порадовал — водка в унылых зеленых поллитровках да сомнительное вино.

— Не, я это пить не буду, здоровье дороже!

— Другое только в «Березке» — надула губки Аня.

— Это тут, за углом?

Сухощавый и крайне недоброжелательный милиционер преградил им путь:

— Здесь только на валюту.

«У меня, может быть, полный примус валюты» — мысленно ляпнул Вася, и молча взмахнул перуанским паспортом.

Милиционер посторонился и пара очутилась в советской мечте.

Платья и костюмы разнообразных расцветок и фасонов заполняли ряды вешалок, от пола до потолка выстроились коробки с обувью, за ними шли стеллажи с миксерами и фенами, магнитофонами и телевизорами. На прилавке завлекалочкой красовался японский радиоприемник в виде каравеллы Колумба — с пушками, полотняными парусами, вантами. Сувенирный отдел являл все богатство народных промыслов — Гжели, Палеха, Кубачей, Златоуста, но минуя все эти прелести, Вася с Аней направились дальше, к стыку гастрономического и вино-водочного отдела.

Аня только ахала, когда Вася широкой рукой, отчасти ощущая себя загулявшим Кисой Воробьяниновым, складывал в тележку виски, джин, вино, пиво в банках, вермут, блоки «Кента» и «Мальборо». Притормозил он только когда вспомнил Римака и представил, что бы ему сказал бережливый индеец.

Наконец, они выбрались наружу, обремененные кучей пакетов.

— И как мы это все дотащим? — растерянно спросила Аня.

— Стой здесь, я поймаю такси, — скомандовал Вася и шагнул к бордюру под скептическое хмыканье девушки.

Нда, это вам не Яндекс-Гоу, скепсис Ани стал понятен уже после второй проехавшей мимо машины. Но третья, скрипнув тормозами и обдав улицу ароматами бензина и выхлопа, остановилась как раз напротив «Березки». Дождавшись, пока машину покинут пассажиры, Вася распахнул переднюю дверцу но нарвался на резкое замечание таксиста:

— Еду в парк!

— Туда и надо! — не закрывая двери Вася махнул Ане, а зависшему водиле тихо добавил: — Два конца.