Николай Соболев – Трейдер. Деньги войны (страница 19)
Все-таки Ося и Панчо пережили гражданскую войну, видели смерть в упор, сами несли ее, и мирные студентики оказались им на один зуб — Гарвард! Школа выше по реке затаила обиду и наиболее радикально настроенная группа решила разнести вдребезги пополам нашу лабораторию под прикрытием карнавала. Блин, неужели придется заводить охрану?
Мы сидели на поставленном на ноги диване посреди разгромленной гостинной и ловили отходняк.
— Поехали в клуб, — неожиданно предложил Панчо. — Музыка, девочки, выпивка…
— Ты помнишь, сколько ему лет? — показал на меня подбородком Ося.
— А мы ему не нальем. А так хоть повеселимся.
Откуда эти перцы знали нужный адрес, я не выяснял — наверняка шарахались в свободное время, когда пошли хорошие деньги с биржи. Мы вылезли из такси у вполне приличного заведения и шагнули под навес. Откуда этих перцев знали вышибалы на входе, я тоже не спросил, но перед нами молча распахнули двери из цветного стекла в стиле модерн. Откуда этих перцев знали симпатичная блондинка и жеманная полноватая брюнетка, неизвестно, но девицы тут же подсели к нам.
Зал превзошел мои ожидания — просторно, большой круг танцпола отгорожен кадками с неизвестными мне растениями, вроде пальмами. Вдоль обитых кожей стен от сцены ко входу шли П-образные отсеки с темно-зелеными диванами, массивными столам и маленькими лампами под зелеными абажурами. Между отсеками и танцполом два ряда столиков попроще.
Публики немного, но только потому, что программа еще не началась. Музыканты тихонько переговаривались и пробовали инструменты — саксофоны, трубы, пианино, барабаны и гитару.
Зал наполнялся — те же гарвардские франты с эмансипированными девицами-флепперами, начались танцы. Мы что-то ели, ребята с девицами отрывались в фокстротах, наконец, на сцене появился паренек во фраке, помесь стендапера и конфераньсе. После его потуг на шутки полная тетка со страусовым пером в волосах спела смешную песенку, оркестр в перерывах наяривал модные мелодии, а потом свет погас, занавес задернули и в него уперся луч прожектора.
Через пару тактов минорного блюза подключился контрабас, а в в круг света скользнула певица лет двадцати.
— Сердце на двор, — прошептал Ося, позабыв про блондинку и уставился на расшитое блестками зеленое платье в пол.
Точнее, на вырез от шеи до самого пупка, который не шел дальше только благодаря пояску на заниженной талии.
Тряхнув короткими рыженькими кудряшками, девчонка запела низким, с хрипотцой голосом.
Я почувствовал, как у меня по всему телу дыбом встают волосы.
Глава 8
My name is Tallulah
Слова песни и смысл начисто ускользали от меня, я смотрел, как после первого куплета она спустилась со сцены в зал и пошла вдоль столиков. Мать моя женщина, как она двигалась! Плыла! Не на пятку, всей тяжестью работающей девушки, а на носочек, балетным шагом, слегка виляя из стороны в сторону.
— Панчо, ты глянь, какая тазобедренная композиция! — ахнул обалдевший не меньше меня Ося и тут же получил локтем в бок от блондиночки.
— Я эстетически! — запнулся Ося и принялся что-то ворковать ей на ушко, но бросать взгляды на певичку не перестал.
— Она слишком худая, — резюмировал Панчо и притиснул счастливо пискнувшую брюнетку.
А рыженькая шла между столиками, трепала замерших мужчин по щекам, ерошила им волосы, даже выдернула у одного из нагрудного кармана белоснежный платок и махнула пару раз в такт, прежде чем вернуть.
Когда она приблизилась к нам, я наконец-то как следует разглядел лицо — нос крупноват, глаза чуть-чуть навыкате, губы пухлые вопреки нынешней моде на «бантик». По отдельности ни разу не эталон красоты, но все вместе било наповал, особенно в сочетании с пластикой и тембром.
Глаза вообще казались огромными, так что когда она полуприсела прямо на наш столик, я уже был готов — бери меня голыми руками.
Она то ли поняла, то ли почуяла и немного наклонилась. Ярче зеленых блесток сверкнула в разрезе белая грудь, мой верхний мозг отключился начисто и передал управление спинному и нижней голове.
Еще мгновение — и я бы не удержался.
Но она уже скользнула к следующему столику, оставив вместо себя только легкий цветочный аромат.
— Какая фемина! — простонал Ося и еще раз получил локтем в бок. — Дарлинг, я исключительно эстетически!
С последними тактами мелодии рыженькая изогнулась у стены и замолчала. Под овации она послала в зал несколько воздушных поцелуев — гадом буду, один точно мне — и скрылась в разрез занавеса.
Следом ушли две девицы из подпевки — блин, там еще и подпевка была??? А я и не заметил… Наэлектризовало меня так, что с волос даром что искры не срывались, хоть в сеть включай в качестве генератора.
Оркестр продудел заставку, в которой я с трудом угадал гершвиновскую «Рапсодию в стиле блюз» и перешел к танцевальным мелодиям.
Круг заполнился почти мгновенно — взвинченные не меньше меня мужчины прижимали к себе партнерш, но нашлось и несколько одиноких дамочек. По привычным мне канонам так себе — ноги коротковаты, брови выщипаны, губки эти бантиком дурацкие, но мне уже было море по колено. Глотнул из оставленного Панчо стакана и чуть не сдох — вискарь, натуральный вискарь! Выскочил на танцпол, ухватил первую попавшуюся девицу помоложе и пошел выделывать.
После второго танца мы уже двигались вплотную, а моя рука блуждала в районе заниженной талии со стороны спины. Девица хохотала над моими древними шуточками и я понял — пора!
— Эй, парни, продолжим дома!
Ося и Панчо сгребли блондинку с брюнеткой и несколько недопитых бутылок, а я свою даму. Видимо, я был достаточно убедителен, а девица достаточно пьяна — возражений не последовало.
Дома мы еще накатили, танцевали под патефон, еще выпили и вскоре разбрелись по спальням. Несмотря на кирпичные стены, слышимость ничуть не хуже чем в хрущевках — стоны и вопли доносились отлично. Время от времени участники выползали догнаться спиртным, пока оно не кончилось, так что утром я проснулся с трещащей головой и почему-то в компании блондинки.
Проснулся не сам, всех разбудила брюнетка:
— Сладкие, вызовите такси, нам на работу!
«Моя» девица выползла из спальни Панчо, глянула на часы и кинулась собирать свои вещи, что было весьма непросто — детали одежды всех трех девушек усеивали весь дом вперемешку, еще и нашего барахла хватало.
Такси увезло случайных подружек под обещания непременно созвониться, а мы собрали раскиданное и побрели на кухню, где Панчо вознамерился сварить кофе. В разговорах выяснилось страшное — у нас кончились презервативы и неизвестно, до окончания загула или одновременно? Но в любом случае, надо думать, где достать новые. Тут, понимаете ли, пуританская страна, аборты запрещены, а презервативы не приветствуются. Прямо хоть в Канаду засылай бутлегеров за дюрексами… Представил, как полиция настигает контрабандистов, а вместо выпивки в фургоне только резинки, и заржал.
Зря это я — голова чуть не взорвалась изнутри, но тут, слава богу, поспел кофе. Впрочем, по здравому рассуждению, я заменил его целой бутылкой апельсинового сока, а затем чаем с лимоном и таблеткой аспирина. Поглядев на постепенно розовеющего меня, то же самое сделали и соратнички.
Едва-едва оклемались, как явилась троица добровольных помощников и застала нас неумытыми, всклокоченными и в халатах поверх пижам. Прямо сказать, и они выглядели так себе: тоже не выспавшись, в рабочем — старых командных свитерах с буквами «Т» на груди, парусиновых штанах с дырками от припоя или олова, теннисных туфлях. Но они-то готовы к труду и обороне, а мы нет…
— Ох, не спрашивайте, — выдавил я и жахнул еще соку, — через полчасика присоединюсь.
Ребята со смешками проследовали в лабораторию, а я блаженно раскинулся на кушетке, переживая эпизоды ночной разрядки. Ну, те, которые смог вспомнить. Но с половым вопросом надо что-то решать. Шататься по проституткам так себе идея, не говоря уж о том, что большинство страшны, как атомная война. Случайные подружки тоже не вариант, намотать на винт можно как здрасьте, надо что-то постоянное. Вот если бы ту рыженькую охмурить…
Организм отреагировал мгновенно и я метнулся в спальню, чтобы никто реакцию не заметил. Прямо хоть девчонок в лабораторию набрать и замутить с одной… Они и работают аккуратнее… Нет, нельзя — парни тоже не удержатся, вместо исследований и разработок получится дом свиданий.
Но рыженькая… Стоило только представить голос и движения, как по всему телу пробегала дрожь. Кое-как справился, приняв холодный душ, но к вечеру все равно раззадорил себя воспоминаниями.
— Поехали в клуб! — дернул я Панчо и Осю, как только свалила уже третья за сегодня смена наших помощников.
— О, а мальчик-то вырос и просится на травку… — покачал головой Ося.
А Панчо рубанул напрямую:
— Ты хоть знаешь как ее зовут?
А ведь точно, я даже имени не знаю!
Ося взял телефон и минут через пять доложил:
— В Paradise, где мы были, Таллула выступает через три дня.
О, Таллула! Но через три дня…
— Может, она поет где-то еще?
— Может, и поет. Только я не буду обзванивать все ночные клубы и кабаре Бостона.
Ну да. Интернета нет, все сами, все ручками и ножками.
Два дня я провел в мечтаниях. Не совсем, конечно — в институте и лаборатории от меня в таком состоянии толку никакого, но хоть бумагами для подставных фирм мог заниматься. Как ни привлекали меня названия вроде Kum Gou Brokerage, General Major Co, Passmore Shareholders Trust, выбор пал на более унылые Zingelshuher Industries и тому подобное. Первые будут на Осю с Панчо и Поля с Фернаном, а потом надо будет искать каких-нибудь забулдыг. Кстати, надо форсировать процесс получения ребятами американского гражданства.