Николай Соболев – Мухосранские саги и другие дурацкие истории (страница 3)
Взревел двигатель, гусеница взметнула снежное облако, и снегоход с пилотировавшим его Виталием Дмитричем скрылся от глаз наблюдателей в белой пелене. И не вернулся обратно в поле зрения, когда пурга рассеялась. Потому все кинулись туда, где снегоход с пилотировавшим его Виталием Дмитричем видели в последний раз.
Внешним осмотром было установлено, что след от снегохода прекращается на ближнем к наблюдателям краю среднерусской равнины и не возобновляется на дальнем. Из всего комплекта снегохода вместе с пилотировавшим его Виталием Дмитричем нашелся только одинокий валенок, лежащий на льду ручья.
Однако более внимательным осмотром в противоположной стене снежного каньона было обнаружено входное отверстие, совпадавшее по абрису со снегоходом и пилотировавшим его Виталием Дмитричем.
Снаряд ушел вглубь примерно на полтора метра. Хорошо, зима была снежная…
САГА О МОХНОРЫЛОМ
Среди множества эпических героев и фольклорных элементов, служивших на Фирме, был и персонаж по прозвищу Мохнорылый. Парень, в общем, неплохой, только ссытся и глухой, но любовь к людям выливалась у него в частые и слишком завышенные обещания с крайне проблематичным исполнением. Учитывая, что в те героические годы клиентуру и отчасти окружение Фирмы составляли люди, жившие по понятиям и привыкшие к тому, что за базар отвечать надо, Мохнорылому жилось непросто, но он обладал заветным умением переводить стрелки и как-то все время отбрехивался от разнообразных предъяв. Прозвище же свое он получил за то, что носил необычную для человека его молодых годов обширную бороду, а отрастил он ее вот после какой истории.
В начале своей стремительной карьеры трудился Мохнорылый слесарем в автоотделе Фирмы и как-то раз выяснил, что в силу наступающих холодов солярка в бензобаке вверенного его попечению ЗИЛа имеет неприятное обыкновение загустевать. В качестве средства борьбы со сгущением топлива знающие товарищи посоветовали разбавить солярку небольшим количеством бензина, что Мохнорылый и выполнил со своей обычной безалаберностью — просто плеснул малость бензина в бак. Как догадывается просвещенный читатель, бензин просто разлился по поверхности загустевшей солярки и лучше от этого не стало. Машина не заводилась, как и раньше и Мохнорылый решил выяснить — а смешалась ли вообще солярка с бензином? Для этого он открыл горловину бака и заглянул во мрак, но ничего не увидел, и потому решил подсветить себе. Из доступных источников света в тот момент под рукой оказалась только зажигалка…
Короче, пары бензина взорвались — полыхнуло, и Мохнорылый, «объятый ореолом оранжевого пламени»*, довольно быстро полетел в сторону с опаленной передней поверхностью головы. В этом движении он еще ухитрился сбить с ног проходившего мимо Гаврилыча, главного инженера Фирмы, что дало Мохнорылому основание рассказывать, как он закрыл того от взрыва собственной грудью и требовать медаль за спасение.
САГА О МЕРТВОЙ РУКЕ
Спецотдел нашей спецконторы почему-то комплектовался все больше клоунами. То Лавреныч на совещании, где с него стружку спускают, начальству отвечает: «Да, барин, слушаюсь, барин», отчего все совещание с хрюком под стол лезет, то Женька голосом шефа по телефону ответит, а шеф потом неделю задумчивый ходит, то весь отдел в полном составе исключительно из добрых побуждений отчебучит какое чудо-богатырское деяние, приравненное впоследствии к гуманитарной катастрофе… Весело жили, одним словом.
Году так в 92-м встала перед нами очередная задачка: в Питер прибывал гидропепелац, на котором находился крайне нужный нам автомобиль. Автомобиль и содержимое надлежало в порту принять по описи и своим ходом доставить в Москву. На дело были отряжены два флегматичных хохмача — Макс и Женя.
Машину перед отправкой под завязку закидали запчастями, резиной и всем прочим, что может внезапно пригодится на русской дороге, ибо в те годы с автосервисами было еще не очень, вот содержимое в порту и сверяли с описью. Все оказалось на месте и даже более — обнаружился неучтенный предмет.
Рука. Человеческая.
То есть кисть, вылезающая из рубашечного манжета, торчащего из пиджачного рукава. Ничего так рука, вполне еще свежая — трупных пятен всего несколько было. Хорошо хоть пластиковая.
«Магазин смешных Ужасов» тогда еще и в проекте не существовал, знания о Хеллоуине находились в самом зачаточном состоянии, но наши авантюристы были образованными молодыми людьми и быстро сообразили, куда руку приспособить: ее прихлопнули багажником так, чтобы при езде она стучала по бамперу.
И поехали. Поехали, между прочим, через центр. Прямо, понимаете ли, по Невскому.
И встали там, на светофоре, у тротуара. А на тротуар к переходу вышли две симпатичные девицы. Орлы наши с ними перемигиваются, девицам тоже завлекательно — два интересных молодых человека в солидном американском автомобиле, одна уже чуть ли не садиться собирается, как вторая скользнула глазом по машине и увидела руку… Как говорил Женя, «я никогда не представлял себе, что можно одновременно вопить, махать руками и прыгать спиной вперед». А Макс флегматично добавлял: «но тут зажегся зеленый и мы уехали».
Второй эпизод случился уже на выезде из города, то ли на Московском проспекте, то ли на Пулковском шоссе. Их долго преследовала и на светофоре догнала шоха, из окон которой полезли страшно возбужденные грузины с криками: «Стой, кацо, стой! За што ты его так? Дай сфотографырую!»
Так что наши герои выступили в Питере с расчлененкой задолго до того, как это стало мейнстримом.
Дальше стемнело и некоторое время они ехали по трассе спокойно. Тормознули их на ГАИшном посту где-то на Валдае — сержанту было скучно, а тут из мрака стали надвигаться фары ранее невиданных очертаний, вот он и махнул палкой, иномарку поглядеть.
Проверил все документы — на машину, на водителей, доверенности и прочее, поспрошал о технике и уже отдав бумаги, уперся взглядом в руку.
— А эээто что?
— Труп, — дуэтом ответили наши гоблины, не меняясь в лице.
— Гы-гы… труп… вы смотрите, дальше так не шутите. Езжайте.
И они поехали дальше. Где-то уже под утро пробило колесо, и встал вопрос поиска шиномонтажа — родная запаска была в багажнике запрессована под запчастями глубоко и надолго.
Путники встали в правый ряд и дошкандыбали до первого населенного пункта. Въехав в него, они остановились в ожидании местных жителей, владеющих обстановкой. Местные жители не заставили себя ждать — из каких-то немыслимых щелей и канав устремилось к машине воинство самого алкогольного вида и запаха с явной целью легкого придорожного разбоя и грабежа. Впереди двигался вожак, который, как и положено вожаку, обладал лучшей, чем прочие, реакцией. Уже находясь шагах в 10 от машины, он разглядел, ЧТО торчит из-под крышки багажника. Его дальнейшие действия были парадоксальны, но верны: широко раскинув руки, он заорал «Стой! Назад! Это СВОИ!»
Проехав еще немного вперед, путешественники обнаружили небольшую группу молодежи, у которой и поинтересовались, есть ли где в округе пункт техпомощи.
— Ааа, это вооон там, полкилометра, — ответил доброхотный молодой человек и вдруг увидел ЕЁ…
— Ой, так вам, наверное, не техпомощь, а медпомощь нужна???
— Зачем?
— Ну… вот… ему…
— Ему уже не нужна, спасибо.
Как они ехали сквозь Москву, рассказать не берусь. Но доехали.
САГА О ЛЕТЧИКЕ-ГЕРОЕ
Упоминавшийся в Саге о снегоходчике Виталий Дмитрич был не только популярным приключателем, но и весьма склонным к разного рода экстремальным мероприятиям гражданином. Одно время он прыгал с парашютом, но вскоре нашел себе новую игрушку — аэроклуб им. Чкалова, где и приступил к освоению неба посредством деревянного фанероплана с полотняными крыльями.
Фанероплан помнил многое, например, вылеты на бомбежки немецких позиций, хотя знатоки спорили, в какую именно мировую войну — первую или вторую. Тем не менее, Виталий Дмитрич в сопровождении летчика-инструктора потихоньку поднимался в воздух, двигал рычагом и педалями, осваивал премудрости рысканья, крена и тангажа.
Как человек технически одаренный, вскоре он вполне уверенно пилотировал сей чудо-пепелац и даже очень полюбил катать на нем пассажиров, избранных для жертвоприношения богам воздушного океана. Пассажиры приземлялись зелененькие, и среди них считалось везением не покушать перед бесплатным полетом. Но справедливость в мире все-таки есть, и катания эти закончились после того, как на должность пассажира был назначен заместитель Виталия Дмитрича, главный инженер автоотдела Фирмы Борис.
Прибыв в сопровождении Виталия Дмитрича на аэродром в Тушине, Борис о чем-то перемолвился с инструкторами и с обреченным видом полез на пассажирское место — таковым в аэроплане считалось заднее, в учебных полетах там летал инструктор. Виталий Дмитрич успешно поднял свою этажерку в воздух и убыл в назначенный квадрат для производства фигур высшего пилотажа. Однако внезапно он понял, что самолет не слушается управления, а потеребив ручки-педальки, с ужасом осознал, что пассажир успешно перехватил инструкторское управление и теперь все находится в его руках… Фанероплан же начал совершать в небе невиданные эволюции, и, продемонстрировав исключительную пилотажную технику и определенную воздушно-гусарскую лихость, приземлился на летном поле, выгрузив зелененького Виталия Дмитрича, который, к счастью, не покушал перед вылетом. Чуть позже выяснилось, что в своей прошлой жизни Борис был летчиком-истребителем первого класса и перед вылетом просто показал инструкторам свои документы.