Николай Соболев – Магнат. Люди войны (страница 37)
Я позволил себе гримаску неудовольствия.
— Вы зря кривитесь, мистер Грандер. У нас на руках отношения не только с Аргентиной, но и со всем континентом. Недавно министр Сааведра Ламас предложил антивоенный пакт, который подписали почти все латиноамериканские страны, и он мог быть направлен против США. Только мудрая позиция госсекретаря Халла позволила избежать этого. Сами понимаете, я просто не могу рисковать.
Блин, да ему лет шестьдесят, скоро в отставку, вот и опасается под конец влипнуть в скандальчик.
Тем временем Панчо нанял местных детективов и раскрутил, откуда растут ноги у «агентов Коминтерна». Аргентинская полиция за драку арестовала пробиравшегося из Парагвая испанца, как следует тряхнула… и выгнанный из отряда Хосе нарушитель по злобе наплел три короба. Анархисты уже перестали быть таким пугалом, как десять или двадцать лет назад, сейчас в моду вошел как раз Коминтерн, вот под него и подверстали волонтеров, едущих в Парагвай.
Ренегат попытался отпереться, да только тут не Европа, ноги вырвут и скажут, что так и было. Впрочем, и в большей части Европы сейчас точно такое же отношение. Панчо буквально выкупил его, в присутствии нотариуса взял у него письменные объяснения, заверил и запихнул на первый же пароход в Испанию.
Юристы прошлись по газетам, предлагая опубликовать опровержение, но везде получили одинаковый ответ — если автор откажется от своих слов, то легко. А так опровергать написанное другим неэтично. Блин, где они раньше со своей этикой были?
К вечеру пришел ответ из Нью-Йорка, нашелся Уолтер Айра. Точнее, нашелся Уолтер Эзра Дьюк, писавший корреспонденции из Латинской америки под этим псевдонимом.
— Кролик… — ахнул я, когда вспомнил своего школьного врага. — Блин, а что он делает в Аргентине? У него же семейный бизнес?
— Уолтер замазан в гангстерские дела, с кланом Беннини.
— И Маццарино, — добавил я.
— И Маццарино, — с удивлением повторил Панчо. — Откуда знаешь?
— Да так, старый знакомый.
— Вот он и предпочел свалить куда подальше, чтобы Лаки Лучано его случайно не достал.
— Лаки Лучано, говоришь…
Кролика мы застукали в ресторане El Imparcial, где он, по своему обыкновению, жрал. Изменился он в основном в размерах, а так повадки остались прежние — вздернутая губа перемазана жиром, два крупных резца вгрызались в мясо, пузо упиралось в стол.
Дальше я все разыграл по старым нотам — в туалете.
Под запертой дверью кабинки торчали туфли Кролика. Панчо долбанул ногой, я шагнул в раскрывшуюся дверь и сгреб галстук Кролика.
Кролик побледнел и попытался слиться с унитазом или в него, но жирная задница не позволила.
— Жить хочешь?
Кролик затряс головой.
— Чтобы сегодня же принес опровержения, во все газеты, где ты нашкодил. И не вздумай удирать, тебя проводят.
На этих словах в сортир зашли двое ребят Панчо. Кролик немедленно поклялся, что все исполнит в точности, Панчо прикрыл дверцу, и мы вышли обратно в зал ресторана. Через несколько минут все еще побелевший Кролик трясущимися руками рассчитался с официантом-месеро, а потом, под ручку с одним из ребят, помчался по редакциям.
Утренние газеты вышли с опровержениями на первой полосе. Да, за это пришлось доплатить, но оно того стоило.
Но маленькую радость смазали расклады с грузом: все, кроме танков, разрешили отправлять дальше, но тальманы* доложили, что ряд коробов вскрыты, а половины канистр попросту нет. То есть всю логистика моторизованной группы перекособочило — воевать без бензина нельзя, возить бензин не в чем. Выкрутиться можно, но уж больно жалко канистр…
К этому моменту адвокаты добились освобождения арестованных, Панчо собрал всех в порту и провел стремительное расследование. Или вытрясание — на процедурные тонкости времени не было, просто брали за шкирку портовых чиновников и получали информацию. Ниточки тянулись в Главное таможенное управление, куда мы и отправились всем скопом.
Панчо заканчивал наведение последних справок и вычисление корня зла, а мы болтались в скверике имени одного из многочисленных аргентинских генералов, в тени пятиэтажного управления. Солидное здание, с рустовкой во весь фасад, главным входом-пассажем в три света, обрамленным парными колоннами, с двумя башенками над крышей и высокими окнами чуть ли не от пола до потолка. Во всяком случае, подоконники в нем где-то на уровне колен.
Через полчаса ожидания на парадной лестнице показался Панчо и решительно скомандовал:
— За мной!
И мы всей толпой ломанулись внутрь. Панчо вел нас по сплетению коридоров на второй этаж, наш клин распугивал клерков и чиновников, попадавшихся по пути. Наконец, он остановился у высокой двери темного дерева и молча дернул ручку на себя.
В приемной из-за стола привстал секретарь, но после рыка Панчо «Сидеть!» плюхнулся назад, а мы в едином порыве ввалились в кабинет.
Нам в лицо дунул ветер из окон, раскрытых нараспашку по случаю обычных для ноября двадцати пяти градусов, и возмущенно закричал хозяин, срывая с горбатого носа круглые очки:
— Куда? Я не принимаю! Выйдите!
Но когда сухощавый до тщедушности Хосе Мария Абехоро Гонзало разглядел среди пришедших меня, его темные глаза полезли на высокий лоб, он вскочил и попятился спиной к низкому подоконнику…
Глава 15
Вдоль да по речке, вдоль да по Паране
Адъютант военного министра, высокий майор в белоснежном кителе, при любой возможности демонстрировал такие же белоснежные, крупные и ровные зубы. Он появился в разгар скандала в таможенном управлении — выпавший из окна Абехоро изображал умирающего лебедя и стонал на газоне, а вокруг собирались зеваки.
— Разойдитесь, я медик! — гаркнул Панчо, рассекая густеющую толпу.
Он навис над пострадавшим и довольно ловко, не обращая внимания на повизгивания, ощупал тело:
— Переломов и вывихов нет, нужен покой и холодный компресс на голову! А ну, взяли!
Слабо вякнувшего Абехоро дружно подняли на руки и потащили обратно, тут-то весьма эффектно и нарисовался майор — он чертиком из коробочки выпрыгнул из резко тормознувшей машины и застыл у парадной лестницы, как памятник, с изумлением наблюдая за происходящим.
Из окон высовывались клерки, любопытные настолько, что еще чуть-чуть — и они могли бы повторить полет Абехоро, тыкали в него пальцами и хихикали.
Майор отмер, снял белую фуражку и промокнул лоб под густыми волосами белым платком, поправил галстук в вороте белой сорочки и решительно двинулся в нашу сторону.
Некоторое время он перебегал глазами, пытаясь определить старшего, а потом обратился к Хемингуэю:
— Сеньор Грандер?
— Увы, — буркнул Эрнест и подтолкнул меня вперед.
— О, прошу прощения, — козырнул адъютант, — майор Перон, я здесь по поручению министра, он заинтересовался вашими танками…
Я показал большим пальцем за спину, на здание управления:
— Танки опечатаны таможней, ничем не могу помочь.
Все-таки режим после военного переворота имеет определенные плюсы: появление майора изменило ситуацию в нашу пользу. Таможенное начальство тут же распорядилось снять все ограничения, прибывшие адвокаты взяли с Абехоро расписку об отсутствии претензий, я поехал в порт, а майор отправился за министром.
Военные желали посмотреть на танки — еще бы, через океан добираться не надо, производитель все сам привез, такой удобный случай не каждый день!
Матернувшись, убедил себя что это еще малая плата за разруливание непоняток с таможней. Дождавшись министра в порту, приказал снять фанерную упаковку, и глазам собравшихся предстали куски брони, торчащие среди тюков и ящиков.
Высокий гость, худощавый блондин, похожий на немца больше, чем на аргентинца, недоуменно сверкнул очками, адъютант раскрыл рот для вопроса…
— Все очень просто, сеньоры, чтобы не возить воздух, мы делаем как можно более плотную укладку. Запасные части, инструменты, принадлежности, дополнительные магазины и пулеметные ленты…
Волонтеры под мои объяснения скидывали лишнее, обнажая угловатые корпус и башню танка.
— Канистры с маслом, спецодежда для техников и тому подобное.
— А где пушка или пулемет?
— Это частный груз, их тут нет, — с внутренним удовольствием сообщил я, — все вооружение, а также снаряды и патроны идут с государственным перевозками Парагвая, во избежание лишних проблем.
Военные поскучнели — ну как же, такую игрушку отобрали! А я чертыхнулся про себя (их поддержка нам еще пригодится) и постарался сгладить разочарование:
— Тем более, танк не заправлен, в консервационной смазке, часть механизмов заблокирована в транспортное положение. Но у меня есть другое предложение.
На остатках интереса военный министр слегка повернул голову в мою сторону.
— Со следующим транспортом мы отправим танк и самолет непосредственно в ваш адрес для проведения испытаний.
— Их надо будет выкупать? — тут же уточнил министр.
— Если пожелаете. Если нет — мы удовлетворимся подробным отчетом.
— Что за самолет?
— Новейший Bell Aircobra, на сегодняшний день он превосходит все строевые истребители по скорости, маневренности и вооружению.