Николай Собинин – Игры на выживание (страница 70)
Девушка вздохнула в ответ так, словно ожидала такого ответа и легко согласилась с ним.
– Давай тогда больше не будем об этом. Довольно и того, что есть сейчас.
Она притихла, думая о чем-то своем.
– Переживаю за родителей. Не могу перестать о них думать.
– Они в порядке. И их дочь рядом.
– Да, эта безумная теория насчет копирования. Тоже как-то не укладывается в голове.
– У всех так. Когда слышишь впервые, кажется диким бредом. Ничего, со временем пройдет.
– Помнишь, как я рассмеялась, когда ты сказал, как тебя зовут. Теперь мне это уже не кажется таким забавным. Это правда, что все попавшие сюда, меняют имена?
– Да, тут так принято. Из-за копирования как раз, по принципу, раз ты другой человек, старое имя носить нельзя. Плохая примета.
-Что, все тут прямо такие суеверные? – скепсис Лины был разве что не осязаемым.
– Представь себе, да! Тут целая гора всевозможных суеверий и многие из местных к ним относятся чертовски серьезно. Новичка без имени никто даже не воспринимает всерьез, называют таких просто «свежак», и все. Словно он еще не полноценный человек, понимаешь?
– Тогда, мне, наверное, тоже надо что-то придумать новое? Почему ты до сих пор меня не окрестил?
– Крестят только мужчин. Женщины сами могут выбрать себе имена, тут им небольшая поблажка.
– А если я хочу, чтобы это сделал ты?
– Уверена?
-Это же ты меня спас, как-никак. И только благодаря тебе я все еще жива. Я видела, как тот мужик, Буран, на меня смотрел, когда вы отбили меня у тех уродов. Смотрел, как на пустое место, ему было все равно, выживу я или умру. А тебе нет.
– Не суди его строго, Буран здесь уже давно, всякого навидался, вот и огрубел внутри. Сам по себе он неплохой человек. Шута везде с собой таскает, нянчится с ним, как с собственным сыном.
– А ты, значит, еще не успел оскотиниться? – Лина задумчиво посмотрела ему в глаза.
– Слово-то какое выбрала. – Дикарь даже поморщился – Ну, вообще-то, можно и так сказать. Не зачерствел еще, наверное, вот и не смог спокойно смотреть на то, что те ублюдки с тобой делали.
– Вот теперь и отвечай за свои поступки. – Девушка едва заметно улыбнулась и снова легла на грудь Дикарю, подперев подбородок кулачком.
– Ну, тогда – он задумался на мгновение – как насчет Европы? К тому же, можно сокращать до Евы, для удобства.
Девушка произнесла свое новое имя, словно пробуя его на вкус.
– Девушка, которую украл сам Зевс, превратившись в быка, и первородная женщина. Неплохо! А ты умеешь выбирать имена. Тогда у меня не остается другого выхода, нужно как следует тебя поблагодарить.
Она игриво улыбнулась и провела пальчиком ему по груди.
– Выглядит одновременно забавно и страшновато – Лина, вернее, теперь уже Европа, осторожно коснулась маленькой, словно детской кисти, которая смотрелась на казавшейся от этого еще огромнее культе Дикаря, довольно смешно и нелепо. Нежные, словно сделанные из розоватого желе, пальцы пока ему не подчинялись, но то, что зачаток восстанавливающейся руки появился всего за ночь, действительно пугало. Такими темпами через пару дней, кисть достигнет нормального размера. Правда, не очень понятно, как быстро она сможет полноценно функционировать. Восстанавливающаяся плоть это одно дело, а вот нервные окончания, которые свяжут отросшую кисть с синапсами центральной нервной системой это совсем другое дело. И что-то ему подсказывает, что это займет намного больше времени, чем просто отращивание куска мяса, взамен утраченной плоти.
– После такого трудно не поверить, в то, что мы больше не на Земле.
– Да уж, я и сам немного в шоке!
Дикарь поморщился, снова попробовав пошевелить миниатюрными пальчиками, но, похоже, его отрастающая рука к такому пока не готова.
– Ладно, давай вставать, и пойдем завтракать. У меня, благодаря тебе и этой забавной ручке, разыгрался зверский аппетит.
Они спустились в зал, где хитро поглядывавшая на них Диной, которая, однако, сумела удержать свой язык за зубами, пусть и ценой немалых усилий, сообразила им вкусный и сытный завтрак. Они перекусили, беззаботно болтая о пустяках и дурачась. Дикарь, почувствовал, наконец, как все накопленное нервное напряжение покинуло его после такой интенсивной стрессотерапии. И только сейчас до него дошло, в состоянии какого сильнейшего напряжения он находился все это время. Но после вчерашнего вечера и, особенно, ночи, туго затянутая внутри него пружина полностью расслабилась. Сейчас он мог себе позволить хотя бы один день спокойной и беззаботной жизни рядом с красивой, неравнодушной к нему девушкой. Дикарь отдавал себе отчет, что это эффект «подвесного моста» толкнул Еву к нему в объятия, она просто нуждалась в ласке и тепле, была уязвима, а он вовремя оказался рядом с ней. Однако это не слишком его заботило. Оба понимали, что все это ненадолго и пользовались этой возможностью.
– Ну что, какие планы на сегодня?
Ева, даже уплетая овощной салат за обе щеки, сохранявшая женственность и грацию, пожала плечами.
– До вечера я свободна, Потом опять буду помогать Дине в баре. Еще она мне вчера сказала, что нужно сходить в администрацию, получить подъемные от стаба и сообщить, что я нашла для себя работу.
– Вот и отлично, значит, отправишься со мной.
– Куда это, интересно знать?
– А ты уже успела забыть, о чем мы вчера с тобой договорились? Будем сегодня учиться стрелять.
– Так ты правду говорил?
– А с чего мне тебе врать?
– Ну, я подумала, ты, типа, просто выпендривался. Парни часто так делают, чтобы произвести впечатление.
– Девушка, вы меня явно недооцениваете.
– Ладно, признаю свою неправоту. Но это круто. Всегда мечтала научиться стрелять!
– Так чего не научилась?
– Ну, знаешь. Меня воспитывали совсем не так, мама в ежовых рукавицах держала. Ее бы хватил удар, узнай она, что я занимаюсь чем-то подобным. Если бы я только заикнулась, то сразу бы получила целую лекцию, на тему что должна и чего не должна приличная девушка.
– Серьезно? Так ты у нас комнатный цветочек?
– Да если бы. Только не смейся, ладно? Я семь лет занималась балетом.
– То-то я ночью твоей гибкости удивлялся, а вон она, где собака зарыта! И как же это идет в разрез с моими словами о том, что ты комнатный цветочек?
– Ты сейчас говоришь о том, о чем и понятия не имеешь – девушка нахмурилась, беззаботные слова Дикаря ее задели за живое – Знал бы ты, как мы на тренировках пахали, словно ломовые лошади. Суставы потом болят сутками, ноги вечно в синяках, ушибах и мозолях. Ты, наверное, не обратил внимания, но у меня до сих пор суставы пальцев ног – смотреть страшно, раздуты и деформированы от страшных нагрузок. А ведь уже, сколько лет прошло!
– Никогда бы не подумал. А со стороны балет выглядит таким воздушным и изящным.
– Ага, только вот достается эта красота и грация кошмарным трудом.
– А чего тогда бросила?
– В смысле?
– Ну, ты сказала «занималась», в прошедшем времени.
– Вот ты о чем. У меня в переходном возрасте начала меняться фигура. Ну, понимаешь – поймав задумчивый взгляд Дикаря, скользнувший по ее довольно приятным и впечатляющим формам – эй, хватит так бессовестно пялиться! В общем, для балета моя конституция тела оказалась неподходящей. Причем, это стало заметно лишь в после четырнадцати, а я тогда уже пять лет убила на балет. А там ведь нужно быть худенькой, как тростиночка, иначе ты просто не сможешь исполнять пируэты и па. Да и партнера будет не найти. Я пыталась на диетах сидеть, морила себя голодом, чтобы поддерживать нужную кондицию тела. Кончилось плохо – стала падать в голодные обмороки. Пришлось бросить.
– Жалеешь?
– Ну, семь лет жизни, как-никак. Поначалу убивалась, конечно, а потом как-то успокоилась понемногу. В конце концов, балет многое мне дал, научил не сдаваться и преодолевать себя. Да и где бы я еще отработала такую грациозность и плавность движений?
– С самооценкой у вас, девушка, все порядке, как я посмотрю.
– Ну а ты думал?
Решив не откладывать дела в долгий ящик, он потащил ее в «Дешево и сердито». Магазин Надфиля, не смотря на довольно ранний час, оказался открыт. Правда, сам хозяин, вышел на звук дверного колокольчика не сразу. А когда вышел, нехило так смутился, увидев, что Дикарь явился в компании. Торговые навыки и глубокие познания в оружейной тематике не изменили того факта, что Надфиль просто молодой парень, почти пацан, который, судя по всему, не слишком избалован женским вниманием, что в прошлой своей жизни, что в этой.
– Эм, здрасьте.
– Привет.
– Это Надфиль, он тут местный оружейник и торговец оружием, по совместительству. Надфиль, это Европа. Она теперь у Дины за баром по вечерам работает.
– Очень приятно.
Девушка кивнула, явно растерявшись от обилия огнестрельных игрушек, решила осмотреться в этом храме смертоубийственных орудий, чем подарила им немного времени.
– Ты за «брумгильдой» пришел? – Надфиль говорил с ним, а глазами косил на фигуру девушки, явно еще не вполне справившись с фактом ее появления в его магазине.
– А что, уже готово?