Николай Собинин – Игры на выживание (страница 67)

Солнце медленно опускалось к горизонту, и Дикарь решил, что на сегодня с него достаточно рефлексии. Судя по его внутренним ощущениям, два часа, отпущенные Диной на подготовку бани, уже истекли, так что ему пора отправляться назад. Тело чесалось и зудело, просто до безумия хотелось отмыться от грязи, многодневного пота и слезавшей с него шкуры. Он поднялся с места, еще раз окинул водную гладь взглядом и направился в сторону гостиницы.

Внутри бара стало значительно многолюднее. Прежде свободные столы сейчас оккупировали рейдеры, вернувшиеся в стаб, работники Флюгера, что решили пропустить по стаканчику после смены, да и просто зеваки и завсегдатаи. Разношерстная публика генерировала шум, который он уловил еще на подходах к заведению. Внутри, не сказать, чтобы все было битком, но зал наполнился уже, как минимум, наполовину. Играла негромкая, расслабляющая музыка. Пока все было в рамках приличий, но судя по количеству выпивки, которые бойко разносила парочка появившихся в зале симпатичных официанток, так не будет продолжаться вечно. А ведь Дина говорила, что сейчас не сезон. Даже представить страшно, что тут происходит, когда наступает «сезон».

Дикарь подошел к стойке, за которой его владелица, без суеты, но довольно споро, готовила заказы по алкоголю.

— Дина, извини, что отвлекаю, но что там по бане, уже готово?

— Да, Буран с Шутом уже минут десять как ушли. Она на заднем дворе, не промахнешься. Если тебе нужны банные принадлежности, полотенца там, и все такое, можешь взять в душевой комнате на своем этаже. Потом тоже в корзину для белья не забудь бросить.

Дикарь молча кивнул и предоставил девушку своим делам. На втором этаже он нашел комнату с душевыми. Тут отыскалась целая полка с банными полотенцами и упаковками с новым нижним бельем, батарея разнообразных шампуней, гелей, мыла, и прочих гигиенических средств, а так же несколько пар резиновых сланцев. Очень предусмотрительно со стороны Дины, надо отметить, что она очень серьезно и обстоятельно подошла к вопросу обеспечения своих жильцов. Теперь хотя бы не придется топать в тяжелых берцах после парилки.

Дикарь зашел в номер, сбросил с себя все грязное белье, которое тут же отправилось в корзину. Нацепив лишь легкую ветровку и просторные спортивные штаны, в шлепанцах на босу ногу, он снова спустился в зал. Любопытно, что практически никто не обратил внимания на его внешний вид. Похоже, это было тут привычным явлением. Лишь Дина, увидев его, махнула рукой в сторону черного входа.

Баня, как и большинство зданий в этом стабе, была типовой, два состыкованных бортами грузовых контейнера. Внутри они сообщались между собой посредством дверей и были разделены на четыре равных части. Дикарь попал в раздевалку, бывшую, по совместительству и комнатой отдыха. Сейчас тут никого не было, лишь висела одежда рейдера и Шута. Он скинул с себя все лишнее, и зашел в следующее отделение, где находилось отделение для помывки. Дикарь застал здесь Шута, который с остервенением наяривал себя мочалкой. Облепленный хлопьями пены, с забавно торчавшими из нее ушами, тот даже не заметил его прихода, всей душой отдавшись процессу мытья. В следующей комнате располагалась сауна, потолок и стены здесь, как и в других помещениях, были обиты вагонкой, источавшей душистый запах смолистой древесины. На одной из скамеек подстелив себе полотенце, расслаблено примостился раскрасневшийся Буран. Увидев вошедшего Дикаря, он приветственно махнул ему ладонью.

— Присоединяйся, прогреешь косточки перед парилкой.

Он последовал совету, подстелил полотенце и примостился на лавке, украдкой посматривая в сторону рейдера. Надо отметить, что когда тот был в одежде, в глаза не бросалось насколько правильно и симметрично был сложен этот человек. Крепко сбитый, поджарый и без капли жира на мышцах пресса. Похоже, кочевая жизнь рейдера с успехом заменила ему регулярные походы в спортзал. В глаза бросались отметины на теле от лямок и элементов каркаса рюкзака — потертости от регулярной носки тяжестей не исчезали даже под влиянием улучшенной регенерации иммунного.

– Да уж, браток, видок у тебя, конечно, еще тот. Ты как проказой переболел, честное слово.

Дикарь окинул себя критическим взглядом. Несмотря на впечатляющую мускулатуру, появившуюся у него после пробуждения, он и впрямь сейчас больше походил на вареную картофелину. Пожелтевшие струпья отмирающего эпидермиса делали его похожим на линяющую змею. Впрочем, с прошлого раза, когда он устроил себе экспресс-помывку в том универмаге, в день пробуждения, выглядеть он стал значительно лучше.

– Потихоньку проходит.

– Надо тебе пропариться как следует, а после отодрать всю эту гадость мочалкой. И будешь как новенький, помяни мое слово. Я помню, рейдер один умудрился опрокинуть на себя бутыль с концентрированной азотной кислотой. Орал, как резаный, весь пожелтел, и шкура с него полезла клочьями, вот прямо как с тебя. Выглядел так, что казалось пристрелить проще, чтоб не мучился. Так ничего, уже через две недели, словно только из мамки вылез, розовый и довольный. Лежать не мог только первое время после ожога, жаловался, мол, больно. Приучился стоя спать, как слон, прикинь. Умора.

– Ладно, мужик, ты тут пока отмокай, а я в парилку. Чувствую, после тебя туда уже будет не зайти.

Буран хлопнул дверью, выпустив целое облако пара и обжигающего воздуха, и растворился внутри. Спустя минуту оттуда послышались весомые шлепки веником и довольное кряхтение.

Жар постепенно прогревал Дикаря, приятным потоком проникая внутрь. Вот только культя начала активно саднить и чесаться. Повышенная температура явно пришлась ей не по вкусу. Он уселся так, чтобы поврежденная кисть находилась пониже — там температура была более или менее приемлемой.

Когда парилка освободилась, Дикарь взялся за дело всерьез, раз за разом закидывая ковши горячей воды в железную бочку с камнями, в итоге за три захода превратив два березовых веника в уже ни на что не годные связки измочаленных прутиков. Кто бы ни был истопником у Дины, дело свое он знал, банька была истоплена на совесть. Отопревшая во влажном и горячем воздухе отмирающая кожа полезла с него лоскутами. Когда он выбрался из парилки и принялся драить себя суровым мочалом, словно стараясь содрать с себя даже воспоминания о том, что с ним творилось до пробуждения, с него в прямом смысле этого слова, начала слезать шкура, неприятного вида ошметки буквально усеяли деревянный пол в помывочной. Окатываясь водой, смывая с себя мыло и грязь, Дикарь чувствовал, как саднит раскрасневшаяся кожа. И в то же время, он ощущал невероятную чистоту, словно родился заново. Вот только от перегрева немного штормило и кружилась голова. Похоже, ему с его гипертермией, нужно быть осторожнее в бане, а то недолго и в обморок упасть.

В предбаннике было прохладно и хорошо. Бухнувшись на лавку, Дикарь вытянул ноги и тихо млел от удовольствия.

— Вы только гляньте на него, как заново родился. Что, сбросил старую кожу, Каа?

— Сбросил-то, сбросил, но загадил Дине всю баню своей «шкурой». Придется завтра в уборщики записаться, похоже. А то некрасиво как-то выходит.

– Ой, да брось, тут хватает всяких шалопаев, готовых за пару споранов толчки чистить, не то, что баню прибрать. Для Дины такое дело в порядке вещей, рейдеры после выездов на кластеры и не так еще чудят.

– А в чем удовольствие за пару споранов промышлять такой грязной работой? Неужто в стабе поинтересней занятия не найдется? Ну, или уж на крайний случай по свежим кластерам пройтись, с голыми руками точно не останешься.

— Эх, Дикарь, не понимаешь ты, как мало нынче людей, которые умеют своими руками делать что-то полезное. И сколько всякой шантрапы в Улей попадает с перезагрузками. На городском кластере найти толкового свежака не легче, чем девственницу в публичном доме. Эта публика как только краешком хлебнет экстрима Улья, после готовы делать что угодно, лишь бы только не соваться больше на стандарты. Страшно им там, понимаешь, до сырых штанов! Вот и цепляются за любую возможность сидеть до упора в стабе, пока трясучка не накроет. Стаб содержит этих прихлебателей, потому что кому-то нужно выполнять грязную работу. Теперь понимаешь, почему я сказал, что всех подряд новичков спасать, глупая затея. Улей весь этот сброд самостоятельно вычищает, зубами и когтями зараженных, сразу после перезагрузки. Не всегда, конечно, частенько и гибнут толковые люди, по нелепым стечениям обстоятельств или по незнанию, но тут уж ничего не попишешь. Лес рубят — щепки летят.

— Ладно, малой — Буран, потрепал по сырой голове раскрасневшегося Шута, молчаливо потягивавшего апельсиновый сок из стакана – Дуй в номер, отдыхай, а перед сном не забудь потренироваться. Помнишь, что тебе Монах сказал? Вот и шуруй к себе, завтра нам ранний подъем.

– Так ты решил все же взять меня с собой? – меланхоличное выражение, которое, казалось, навечно приросло к физиономии Шута, неожиданно сменилось удивленной и довольной улыбкой. Такую метаморфозу Дикарь увидел впервые. Малой крайне редко проявлял свои эмоции, чаще смотрел на мир с отсутствующим выражением на лице, а тут улыбка от уха до уха.

– С собой, с собой, как я тебя одного тут оставлю? Все, дуй уже отсюда, оболтус.