Николай Сладков – Под каменным небом. В глубинах пещер. Том IV (страница 16)

За провалом снова пошли туннели и лазы, крутые подъемы и еще более трудные спуски. Лабиринт подземной реки все еще не укладывается в воображении, километры продолжают казаться чересчур длинными, а время очень стремительным. Если бы не часы, компас да часто применяемая рулетка, можно было бы потерять всякое представление о времени, направлениях и расстояниях. Угловатые петли подземного русла в плане часто накладываются одна на другую. Боря вынужден сдвигать их набок, связывая места разрывов пунктиром. И все же получается такая картина, что художник всерьез побаивается, как бы не заблудиться в собственном чертеже.

Молодые исследователи стараются быть точными: азимуты определяются не компасом, а буссолью, размеры отдельных залов и коридоров-туннелей измеряют не только в длину, но и в ширину. Высоту они отмечают с помощью тридцатиметрового шпагата, меченного узелками и поднимаемого вверх водородным шариком. Литий для добывания водорода и водород находятся в «бездонном мешке» у Бори вместе с десятками других очень нужных, но довольно тяжелых вещей. И, конечно, несмотря на выдающуюся силу, он не смог бы нести такой груз весь путь, если бы не Лена. Ловко орудуя иглой, она зашивает снизу свой запасной свитер, а к крепко зашитым углам его прикрепляет пару стальных карабинов. Получается мягкий и емкий рюкзак, лямками которого служат... рукава с пришитыми к ним карабинами. Когда путь идет посуху, Лена берет в свой «свитер-рюкзак» почти половину Бориного груза и стойко несет его, не жалуясь на усталость. В свою очередь Боря не раз переносит оба резиновых мешка, если, например, Костя занят у водопада наведением очередной переправы. Все трудности потому и преодолеваются, что они не могут противостоять дружбе. Неизвестность вынуждена сдавать свои позиции одну за другой.

То и дело туристы сталкиваются с неизведанным.

— Ребята! Смотрите, мутное озеро... Уж не умывался ли кто с мылом?

— Нет, Лена, это не мыло, — смеется Снежков. — Это пленка из тончайших кристаллов кальцита, своего рода «плавающий сталактит».

— Костя, — доносится голос издалека. — Записывай: «Третий верхний приток». Видишь, снова течет с потолка.

— Это что! У меня, брат, «Нижний приток»: вода бьет снизу и прямо в русло клокочущим фонтаном...

Снова, в который раз, фотоаппарат Лены, авторучка Кости и карандаш Бори спешат увековечить находки. Радость познания — самое возвышенное из всех человеческих чувств — движет их сердцами, волнует умы.

Лабиринт уже не пугает. Наоборот, с каким-то сожалением они начинают подумывать о том, что скоро конец. Ведь с каждым метром подъема все ближе плато Долгоруковской яйлы с ее озерком Провалье. Заблудиться никак нельзя: в их распоряжении такая путеводная нить, какую еще не догадалась дать путникам ни одна Ариадна, — подземная речка.

Костя едва успевает записывать все чудеса окружающего мира: фантастические нагромождения крупных обломков, часто имеющих форму каких-то животных, сталагмиты в виде скульптур или башен, наплывы вроде грибов или шлемов, сталактиты-сосульки и выступы-соски, свешивающиеся с потолка, ветвистые и шаровые образования — «кораллы», своеобразные натеки, выпирающие с округлых боков туннелей и похожие на бока тощей коровы.

От записей его отрывает Лена:

— Ребята, идите сюда. Тут большая ванна и коллекция чашечек, одна лучше другой... Смотрите, как они идут террасками во все стороны от подножья этого сталагмита. Постойте, где я видела что-то похожее? Ах, да! На картинке, изображающей конусы гейзеров.

— И не удивительно, — отзывается Костя, — и там и тут они созданы той же водой, насыщенной двууглекислой известью. Когда такая вода попадает в пустоты или на поверхность земли, где мало углекислого газа, двууглекислая известь распадается с выделением этого газа, а оставшаяся углекислая известь, плохо растворимая в воде, выпадает в виде осадка. Ясно?

Наиболее поразительны и по контрасту и по красоте удивительно тихие и прозрачные озера, расположенные буквально рядом с журчащими или грохочущими водопадами. Одно из них — белесоватое и овальное, как человеческий глаз, с темным зрачком-островком посредине — понравилось больше всего.

— Стоп, бродяги! Сделаем обеденный привал. Боря, расстилай скатерку! Лена, выкладывай еду. Впечатлениями мы сыты по горло, пора насытить и желудки.

Бутерброды, приготовленные Леной, вызывают смех: слои масла и пастилы много толще, чем сам хлебный ломоть (хлеб под землей в большом дефиците). «Сухой паек» запивается кружкой горячего шоколада, приготовленного на брикетах сухого горючего. Такого бездымного топлива — на всякий случай — девушка запасла много.

Костя убеждается еще раз, что их спутница — не только хороший фотограф и прекрасный завхоз, но и опытный повар. А главное, человек, который умеет создавать удобства в самой, казалось бы, неуютной обстановке. Все так и спорится в ее руках!

Покончив с обедом, друзья берутся за другое важное дело: давать названия встретившимся на пути объектам. После недолгих, но бурных споров на плане Бори и в тетради Кости появляются интригующие слова: «Лаз следопытов», «Мыльное озеро», «Трубчатый водопад», «Тройной сифон», «Гейзерный конус». Водоем, у которого сделан привал, по предложению Бори получает название «Подземное око».

Так как спать еще никому не хочется, проходит предложение Лены устроить коллективную читку книги «Десять лет под землей».

«Три бесценные свойства Кастере делают его работу такой успешной и ценной, — читает Лена отзыв ученого Эдуарда-Альфреда Мартеля. — Во-первых, смелость (подчас чрезмерная), с которой он преодолевает препятствия, останавливавшие его предшественников... Во-вторых, строгая последовательность и методичность в планировании работы и в выполнении начатого дела... В третьих, суровая самодисциплина, помогающая ему учиться и опираться на тех, кто может учить. Большая радость помогать человеку, одаренному такими качествами».

Богатства горного Крыма

На очередном привале Костя рассказал друзьям о богатствах горного Крыма.

— Наш Крым — настоящая копилка природных богатств. Мнение о его геологической и иной бедности кануло в Лету. Не буду останавливаться на керченских и сивашских месторождениях железных руд, на Сиваше, про который еще академик Ферсман сказал: «Это такая солеварня, какой в мире нет!» — или на некоторых нефтяных скважинах, действующих сейчас в степном Крыму. Отмечу лишь горную часть полуострова.

Здесь добывается в последние годы почти четверть цементного сырья по всей Украине и свыше трети строительного камня всех видов (от рыхлого ракушечника, режущегося пилой, до крепчайшего диорита). Запасы этого камня практически неисчерпаемы. Бешуйские угли теперь используются в химической промышленности, а крымские глины дают огнеупоры, кирпич, черепицу, гончарную посуду и краски. Песчаники, мел, песок и галька находят самое разнообразное применение.

Очень ценны и те мраморовидные известняки, в окружении которых мы путешествуем. Это не только великолепные флюсы для очистки руды, сырье для производства прекрасной извести, но также хороший бутовый и облицовочный камень, материал для распределительных щитов электростанций и многого другого. Рисунок крымского мрамора изящен и прихотлив из-за остатков заключающихся в нем кораллов. Отшлифованная поверхность его отличается сочетанием теплых серо-желтоватых тонов с ярко-красными, пламенеющими, или красно-коричневыми, угасающими. Последние, например, можно видеть в вестибюлях станций московского метро «Красные ворота» и «Комсомольская».

Но, друзья, в настоящее время меня увлекают не столько твердые минералы, хотя бы и редчайшие, сколько один жидкий, всю ценность которого многие и не представляют...

— Что же это?

— Вода.

— Ну уж, вода...

— Именно вода! Ведь без нее немыслим весь мир живых организмов: их тело преимущественно состоит из воды, только с ней возможно у них главное таинство — обмен веществ. С водой же связано все разнообразие растительного и животного миров и основные запасы атомного горючего нашей планеты. И в этом отношении ей могут позавидовать не только Луна, но и Марс. Я уже не говорю о Венере с ее атмосферой, полной ядовитых веществ и бедной водяными парами. Вода — вот главное богатство Земли!

Подумайте — это единственный минерал, который встречается нам в повседневной жизни во всех своих фазах: твердой, жидкой и газообразной. В виде льда он сковывает Антарктиду, Гренландию — всю эту «кухню погоды». В жидком виде, как великолепный растворитель, вода переносит, откладывает и как бы создает наново многие минералы во всем разнообразии их кристаллических форм, более того, она входит в состав минералов важной составной частью и как катализатор ускоряет химические реакции. Обладая большой теплоемкостью, вода, покрывающая семьдесят пять процентов земной поверхности, запасает нам солнечную энергию и переносит космическое тепло от экватора к полюсам потоками мощных течений.

Вода же в виде паров пронизывает всю атмосферу, и служит тем одеялом, которое предохраняет Землю от быстрых потерь теплоты излучением в мировое пространство; зимой, кроме того, она утепляет почву снегом, а реки и северяне моря — льдом. Она же пронизывает всю верхнюю кору нашей планеты, поднимаясь из недоступных глубин. Вода вездесуща — она и внутри и вне нас. Вот что такое во-да!