Николай Сладков – Под каменным небом. В глубинах пещер. Том IV (страница 13)

— Спокойнее, Митя. Нужно выбираться назад, здесь не пролезешь. Давай теперь руку... Крепче. Вот так.

— Ой, Владимир Васильевич! Как ноги болят. А на животе у меня, кажется, мозоли.

— Ничего, Балабанов, человек ко всему привыкает. Нужно побольше тренироваться.

«Тренироваться? Ну нет, — думает Митя. — Больше я в пещеры не полезу! Даже за кладом. А план выкину, ну его...»

Завершающий спуск кажется бывалым туристам простой забавой, а Верхний коридор после пройденных труб поражает сухостью и шириной. Боря, бывавший в Киеве, просто ликует:

— Да это же, братцы, Крещатик. Честное слово!

Последний к выходу зал приводит в еще больший восторг: здесь видны охапки свежего сена и следы недавно горевшего костра. Все поясняет записка группы студентов Московского университета:

«Настоящий зал объявляется аудиторией первого курса географического факультета. Милости просим в наши хоромы — зал вполне годный и ход свободный!»

Путь окончен. Радостно возбужденные ребята направляются к выходу. Последним идет Владимир Васильевич. Его лицо озабочено.

«Странно, почему нам не встретился значок “Эн Бэ”? Или это шутка какого-нибудь туриста, начитавшегося детективных романов... А если нет? Ведь не полезешь же в холодную воду, чтобы просто засунуть маску в сифон? Да и завал... Придется самому осмотреть “Борисовскую пещерку”».

О мастерах подземного спорта

В тот же вечер была выпущена газета, посвященная итогам похода. Сгрудившись возле нее, ребята бурно обсуждали заметки, написанные под непосредственным впечатлением от пещер. Особый интерес вызвала написанная Владимиром Васильевичем передовая. Называлась она «Слово о мастерах подземного спорта».

Вот что в ней писалось:

«Альпинисты штурмуют вершины при дневном свете, ночь и туман прекращают их восхождения. Спелеолог трудится в условиях вечной тьмы, его всегда сопровождает сырость. Исследователя пещер не подбадривает солнце, не радуют раскрывающиеся дали, — его мир тесен и угрюм. И плохо, если не рассчитаешь силы, допустишь непоправимую оплошность: призывы о помощи не расходятся далеко, они глохнут в каменной толще...

Труден путь подземных туристов. Природа с исключительной изобретательностью ставит им всякие преграды. Но, хотя чуть ли не каждый метр дается победителям глубин не легче, чем покорителям вершин, подземники еще не пользуются всесоюзной известностью и вызывают недоумение многих кажущейся бесполезностью действия. Между тем исследования глубин нужны не меньше, чем восхождения на снеговые вершины.

Почти треть всех советских земель подстилают или составляют снаружи карстующиеся породы. Знание этих толщ необходимо строителям городов и селений, прокладывающим железные дороги и врубающимся в поисках ископаемых в горы (золотоносные пески, бокситы, радиоактивные руды и пр.). Карст интересует создающих каналы и водоемы, строящих гидроэлектростанции и шахты, занимающихся лесоразведением и сельским хозяйством. Им увлекаются геологи и гидрогеологи, минералоги и кристаллографы, ботаники и зоологи, историки и археологи. В мрачном «царстве Плутона» сделано немало открытий, еще больше неведомого там и поныне.

Часто инженерам и ученым недостаточно буровых скважин, им нужно спуститься самим и осмотреть полости своими глазами, провести там кропотливые, длительные наблюдения. А это не всем удается: кроме силы и гибкости мысли, нужны сила и гибкость мышц! И вот почему в спелеологии давно уже назрела потребность в содружестве науки и спорта, какое мы видим пока в альпинизме. Нужны не просто спелеологи, а спелеологи-спортсмены, нужны мастера подземного спорта!

Июнь 1958 года. —

В. В. КОЛЕСНИЧЕНКО».

ЗАГАДКИ КРАСНЫХ ПЕЩЕР

Снова в Красных пещерах

Прошло четыре года. Все так же шумит порожистая речка, выбегая из таинственных недр Долгоруковской яйлы. По-прежнему шепчутся о чем-то деревья и журчит водопад. Почти не изменились ни амфитеатр Красных скал, ни глубокая раковина главного ущелья. Кроме следов небольших обвалов да свежей поросли кустов и деревцев, ничего нового не найдет даже самый наблюдательный глаз. Природа не спешит: большая стрелка ее часов показывает века, маленькая — тысячелетия.

Но как изменились те трое, что остановились у Нижнего входа Красных пещер! Трудно узнать в этом красивом, высоком юноше бывшего старосту юных следопытов — Снежкова. Закончив школу с золотой медалью, он побывал в спелеологической экспедиции, затем поступил в МГУ. Теперь Костя — студент третьего курса геологического факультета и глава небольшой экспедиции, организованной Музеем землеведения.

А как подрос Боря, каким стал кряжистым и широкоплечим! Веснушки на его чуть скуластом лице исчезли, на голове уже не торчит хохолок непокорных волос, в глазах светится не озорство, а спокойная уверенность человека, знающего свое место в жизни и свои силы. После службы в Советской Армии Коваленко работает на крупном московском заводе, известном по всей стране. Интерес к пещерам жив в нем по-прежнему, он постоянный спутник Кости в его подземных путешествиях.

Но кто третий? Эта невысокая, ладно сложенная девушка, одетая, как и ее спутники, в альпинистский костюм из нейлоновых серых очесов? При виде золотистых волос и глаз василькового цвета вспоминается что-то знакомое. Конечно, это Лена Кузнецова, работающая сейчас на том же заводе, что и Боря. Кто еще может так восклицать:

— Да что вы стоите как вкопанные? Идемте. Я просто умираю от жары...

— Не выйдет из тебя хороший турист, Лена! Все такая же торопыга, как и была. Если бы не Боря, ни за что не взял бы в такой ответственный поход!

Поход в самом деле сложный. Цель его — пройти весь лабиринт Красных пещер и при этом отгадать загадку «Эн Бэ». Поиски, проведенные четыре года назад, оказались напрасными: на пути спелеологов встали завалы и сифоны, которые можно было преодолеть только со специальным снаряжением. Долго готовились друзья к этой экспедиции, но все ли учтено?

Лицо Кости суровеет, в голосе появляются «колесниченковские» нотки:

— Напоминаю еще раз, Лена, твое дело — оказывать нам помощь. Держи связь со сторожем заповедника и с нами. Электрофонарь не включай — береги батарею... Если нагрянут посторонние лица, сумей отвадить. Признайся, не струсишь, когда останешься совсем одна в подземном туннеле?

— Вот еще выдумки! — вспыхивает девушка. — Лазайте себе сколько угодно, я не соскучусь. Видите книгу? Это новое издание Норберта Кастере «Десять лет под землей». Хочу перечитать еще раз, под землей.

— Лена, что ж ты молчала? — так и кинулся к ней Коваленко.

— Это подарок Владимира Васильевича. Как жаль, что болезнь держит его в постели.

Друзья призадумались. С присущей ему придирчивостью Костя перебрал в памяти наказы учителя, которые тот дал во время посещения ими санатория, где он лечится.

«Итак, что нас ожидает? Холод? Мы закалены зимними купаньями. Скалы? Но ведь нами завоевано областное первенство по скалолазанию. Вода? Мы закончили специальные курсы водолазов и три дня тренировались в Симферопольском водохранилище. Узкие щели? Нами пройдена хорошая школа Колесниченко. Пропасти? Мы не раз спускались и поднимались по капроновой лестнице длиной пятьдесят метров и более. Нет, кажется, мы готовы. Даже Лена, и та не отставала ни в чем. Молодец, девушка!» (Высшая похвала в устах Кости, очень требовательного к «прекрасному полу».)

— Ну что же, пошли! — решает Снежков.

Мужчины вскидывают за плечи резиновые рюкзаки, а Лена берет огромную сетку со своим скафандром и другими вещами.

Вот и второй этаж лабиринта. Туда ведет теперь металлическая лестница с удобными перилами и двумя фонарями. Электрифицирован и весь Грибоедовский коридор, пол которого старательно очищен от глыб; провал, ведущий вновь на первый этаж, как и озера подземной речки, имеет ограждения. Ведь урочище Кизил-коба считается сейчас настоящим заповедником, и за порядком смотрит специальный сторож. Он же снабжает туристов хворостом из окрестных лесов, следит за туалетными домиками и ямами для мусора, беспощадно штрафуя нарушителей, особенно любителей расписываться на стволах и скалах.

Продвигаясь по коридору, Костя молчит, думая о трудностях: техника и тактика подземного туризма и поныне разработаны слабо, а неожиданностей может быть много. Вдруг лицо его посветлело — ему вспомнились бодрые слова, сказанные Владимиром Васильевичем при последнем свидании:

«Не бойтесь этого трудного дела, а главное, поймите его необходимость. Ведь если мы достаточно хорошо исследовали поверхность родной планеты, то и поныне почти не знаем, что творится в ее глубинах. Достаточно сказать, что в маленьком и как будто хорошо изученном горном Крыму все еще насчитывается до сотни пещер, которые мало или почти не обследованы... Мечтая о поездках в Арктику и Антарктиду, следует помнить, что Страна Неизвестного находится и совсем рядом, буквально у наших ног. Подземный Крым должен выдать нам все свои тайны, и чем скорее, тем лучше!»

Боре не терпится приступить к делу. Но мысли его текут в другом направлении: а что если встретятся кости пещерного медведя? Или, скажем, рисунки первобытного человека, отвоевывавшего в тяжелой борьбе свое право на жизнь в пещерах и гротах? Эх, если бы найти, как Кастере, хоть один рисунок! Или, например, статуэтку...