Николай Скиба – Укротитель. Зверолов с Юга. Книга 2. (страница 17)

Кара прикрыла нос рукавом и шла молча, стиснув челюсть. Я дышал ровно — после характерных запахов гончей на коже, и двух суток в норе… Что ж, этот запах казался просто ещё одним слоем.

Я подошёл к ближайшей туше дрейка — мысль сработала на автомате. Брюхо вскрыто, железы выгрызены или вырезаны, когти обломаны. И везде тоже самое — кожа содрана лоскутами, рёбра торчат белыми дугами.

— Всё пусто, — сказал я. — Ресурсов нет.

— Тогда не задерживаемся, — ответила Кара.

Мы быстрым шагом двинулись через поле. Сирка бежала впереди, нюхая землю, и изредка останавливалась. Что-то слышала или чуяла вдалеке, но каждый раз продолжала путь.

На двадцатой минуте пути впереди выросла тёмная масса.

Сначала принял её за скальный выступ — она поднималась над полем на три метра, с неровными контурами и блеском, который мог быть мокрым камнем. Потом контуры сложились в форму, и я остановился.

Шесть массивных лап, толщиной с бревно, с когтями длиной в предплечье, впившимися в каменистый грунт. Тёмная шкура, покрытая пластинами, как черепица на крыше, каждая размером с обеденную тарелку.

Перед нами открылась длинная шея, уходившая от корпуса вверх и рухнувшая на камень вместе с головой. Эта голова лежала в пяти метрах от тела, и от неё до кончика хвоста тварь занимала метров пятнадцать.

Та самая тень из-под Зубов, что принюхивалась к нашему карману.

Теперь она лежала на боку, и я мог рассмотреть её целиком.

Узкая голова с костяными гребнями и торчащими наружу саблевидными клыками. По бокам морды — ноздри размером с кулак.

Бочкообразный бронированный корпус был вспорот. Рваная рана тянулась по левому боку от передней лапы до бедра, вываливая наружу серые петли кишечника. Кто-то вскрыл тварь на ходу, и она просто истекла кровью, рухнув на полпути к городу.

Я подошёл ближе. Кара встала рядом и молча смотрела.

Масштаб давил. Одна передняя лапа этой твари была длиннее моего тела. Коготь — длиннее меча Кары. Мантикора рядом с этим существом выглядела бы как кошка рядом с быком.

Клан Песка остановил эту тварь.

— Это она, — тихо сказала Кара. — Что это вообще такое, Рик?

Я не знал ответа. В библиотеке Города я прочитал всё, что нашёл. Ни в одном источнике не было описания такой твари.

— Не знаю, — ответил я, подходя вплотную к туше.

Рука сама потянулась к обломку копья клановых, застрявшему под пластиной брони. Я попытался использовать древко как рычаг, чтобы отковырять хотя бы одну чешуйку. Копье хрустнуло и сломалось. Броня сидела намертво, словно влитая в монолитный мышечный корсет. Чтобы разделать эту тварь, нужны были пилы с алмазным напылением и лебедки, а не огрызок обычного меча.

Я с сожалением посмотрел на саблевидные клыки, до которых было не добраться, и шагнул назад.

— Она мертва. А у нас нет времени. Идём.

Кара постояла ещё секунду, глядя на огромную голову, потом повернулась и зашагала дальше. Сирка обнюхала переднюю лапу твари, чихнула и побежала за Карой.

На середине поля из-за груды тел донёсся булькающий присвист на выдохе. Так звучит пробитое легкое.

Мы замерли. Сирка прижалась к ноге Кары.

В неглубокой воронке, выбитой стадом, лежала мантикора.

Матёрая.

Правое крыло сломано у основания, задние лапы тоже переломаны — из правой торчал белый осколок кости. Передними она скребла камень, пытаясь вытащить тушу из ямы, но лишь бессильно елозила брюхом. Заметив нас, тварь распахнула пасть с двойным рядом загнутых зубов. Хвост с костяным шипом нервно задергался.

Сирка рванула вперед, но Кара жестко перехватила её за загривок.

— Стой!

Я кинул взгляд через Анализ.

Пульс сто сорок два, температура под сорок. Мышечный тонус передних лап рабочий, но грудные тянут с трудом, а задние — вообще ниже десяти процентов. Паралич.

— Задние лапы мертвые, из воронки не выберется, — констатировал я. — Но передними достанет на два метра. Хвост рабочий.

Я смотрел на ядовитый шип. Уж Варг за такой отвалил бы монет. Противоядие, боевой паралитик, анестезия — всё что угодно. У нас впереди разрушенный город впереди и совсем нет денег. А тут — месяцы работы, запертые в куске кости с железой.

— Попробуем… обойти?

— Нет… — решил я. — Берем шип. Там железа.

Кара недоверчиво покосилась на меня, потом на тварь.

— Как?

Я прикинул геометрию воронки.

— У неё слепая зона сзади, — я указал на парализованные лапы. — Она физически не изогнет спину, чтобы достать хвостом собственный крестец. Ты заходишь спереди. Держишь дистанцию в семь метров. Твоя задача — просто быть там и привлекать внимание.

— А Сирка? — Кара с сомнением посмотрела на напряженную гончую. — Она же ещё не обучена и команд не знает. Вдруг кинется под зубы?

— Ей не нужны команды, у неё есть инстинкты стайного загонщика, — ответил я. — Ты для неё теперь Альфа. Если Альфа держит фронт, стая автоматически уходит на фланг и ждет момента. Просто не делай резких рывков вперед, иначе она воспримет это как сигнал к общей атаке. Стоишь на месте — она кружит рядом. Я захожу сзади, рублю сустав и забираю железу. Тридцать секунд на всё.

Сестра кивнула, вытянув меч. Сирка, почувствовав агрессию вожака, тут же припала к земле, глухо зарычав.

Они пошли по широкой дуге. Я двинулся сзади, ступая мягко, скрываясь в слепой зоне хищника.

Кара встала спереди, сжала рукоять меча и сделала агрессивный выпад корпусом.

Сирка отреагировала — Альфа угрожает, значит, пора.

Гончая ударила боевым лаем и инстинктивно метнулась вправо, заходя в слепую зону врага. Древний рефлекс мантикоры сработал безотказно: тварь раскрыла левое крыло, прикрывая уязвимый фланг, и полностью сфокусировалась на собаке и девушке.

Хвост лежал на камне. Я подошел вплотную, нашёл взглядом бугор между последним позвонком и шипом — мягкое утолщение, под которым прятался мешочек с ядом. По такому же принципу в кормовой разделывали дрейков одним ударом.

Шаг. Замах…

Хруст!

Лезвие вошло во влажный хрящ. Я навалился всем весом, проворачивая клинок, чтобы вырезать сустав целиком, не повредив железу. Меч лязгнул о камень.

Мантикора взвыла. Обрубок хвоста брызнул на ноги темной кровью. Тварь рванулась, пытаясь развернуться, но Сирка молнией влетела сбоку и рванула зубами кожистую перепонку крыла. Зверь визгнул, отвлекаясь на новую боль.

Этого хватило. Я подхватил шип с пульсирующим желтоватым мешочком и бросился назад.

— Отходим! — крикнул я.

Кара не стала тратить время на крики или команды, которых зверь всё равно не знал. Она просто развернулась и побежала прочь. Понятный сигнал — вожак выходит из боя.

Сирка мгновенно разжала челюсти и рванула следом за Карой, прикрывая её тыл. Мы быстро разорвали дистанцию.

Из воронки доносилось хриплое, слабеющее рычание. Я осторожно вырезал необходимое. Целая, тугая мембрана железы. Запах аммиака и горечи резанул по глазам. Идеально.

Взгляд скользнул по пасти мантикоры — там оставались нетронутые клыки. Выбить бы парочку… Но я одернул себя. Жадность — первый шаг к нарушению техники безопасности. Наш лимит удачи на сегодня исчерпан.

Плотно замотал трофей в тряпицу и убрал на дно мешка.

— Сама умрёт, — сказал, глядя на истекающую кровью тварь. — Пошли.

Мы взяли широкую дугу. Я улыбался успеху. Кто бы мог подумать, что всего через месяц отрублю хвост мантикоре!

Сирка ещё долго оставалась напряжённой. Шла у ноги Кары на полкорпуса ближе, чем обычно. Сестра положила ладонь ей на холку, и гончая чуть выдохнула, замедлила шаг и опустила загривок.

Один жест, и зверь успокоился. Кара интуитивно училась быстрее, чем я думал.

К полудню поле закончилось, и земля пошла вверх — подъём к гребню, за которым должен был открыться вид на Город.

С каждым шагом в гору запах гари усиливался. Дым тянулся четырьмя столбами разной густоты — один чёрный и жирный, как от горящей смолы, два серых и один почти прозрачный, который мог быть паром от залитого пожара. Ветер нёс сажу и мелкий пепел, оседающий на наших хитиновых нагрудниках.