Николай Скиба – Егерь. Турнир (страница 7)
— Пойдём, парень. Поговорить надо.
Он направился к выходу, но толстяк Гордон вдруг вскинул свою мясистую руку:
— Куда это вы моего работника тащите? У меня столы немытые, посуда грязная…
Харон остановился. Медленно поднял взгляд на трактирщика. На мгновение его глаза вспыхнули ярким красным светом.
— Хочешь поспорить с Глубинным Ходоком? — спросил Харон спокойным, почти мягким тоном.
Толстяк мгновенно отдёрнул руку. Словно обжёгся. Красное свечение погасло так же быстро, как и появилось — всего доля секунды, но этого хватило, чтобы Мика заметил.
— Н-нет, конечно… Забирайте, забирайте…
Харон кивнул и жестом указал Мике на дверь. Парнишке хватило ума не спорить.
Ночной воздух ударил в лицо холодом. Улица была пустой — лишь далёкие огоньки фонарей мерцали в тумане. Где-то вдалеке доносилась музыка и пьяные голоса, но здесь, в узком переулке за таверной, царила тишина.
— Подойди ближе, парень, — негромко сказал Харон, оглядываясь по сторонам.
Когда Мика приблизился, Ходок достал из кармана с десяток серебряных монет и протянул их парню.
— На память о том, что хорошие поступки не забываются, — сказал он тихо.
— С-спасибо, — прошептал Мика, крепко сжимая монеты в кулаке.
Что за богатство! Аж столько денег? Неужели удача повернулась к нему лицом?
Но Харон не убрал руку. Вместо этого он порылся в другом кармане и достал тонкую кожаную верёвочку с небольшим костяным амулетом. Резьба на нём была непривычной — какие-то древние руны, переплетённые в сложный узор красных линий.
— И это тоже возьми, — Харон накинул амулет Мике на шею, заправив его под рубашку.
Кость была прохладной и гладкой на ощупь. От неё исходило едва ощутимое тепло, словно внутри тлел крошечный уголёк.
— Послушай совета, — продолжил Ходок, наклонившись ближе. — Турнир начнётся через несколько дней. Когда начнутся бои — не высовывайся. Такие турниры всегда приносят реки крови. Особенно в конце дня, когда все нажираются и спорят о том, чей кандидат сильнее. До этого, в приюте, ты был в безопасности. А так… Лучше купи лекарство сестре и спрячьтесь.
— Что это за амулет? — нахмурился Мика.
Харон положил тяжёлую руку на плечо парня:
— С учётом того, что я видел в той пещере… лучше никогда не снимай. Мир меняется и не в лучшую сторону. Амулет поможет, когда придёт время. Не спрашивай как — просто верь.
— Спасибо, — искренне прошептал Мика, прижимая амулет к груди сквозь ткань.
— Не благодари, — отмахнулся Харон. — Просто выживи.
Ходок отступил на шаг назад, его фигура начала расплываться в ночной тьме.
— Будь осторожен, Мика. Мало хороших, добрых людей осталось. Останься собой.
И он исчез — просто бесшумно растворился.
Парнишка остался один в пустом переулке, сжимая в кармане спасительные монеты. Он несколько минут смотрел в темноту, пытаясь сообразить о чём Харон говорил. Но так ничего и не понял, а бо́льшую часть слов воспринял неоднозначно. Спятил он там, в этих глубинах, что ли?
Мика снова нахмурился, но тут из тьмы раздался знакомый, неприятный голос:
— Так-так-так… Вот так удача.
Из темноты медленно выступил Зверь. Главарь улыбался широкой, хищной улыбкой.
— Кого это мы тут встретили с полными карманами…
Глава 3
Мика замер.
Переулок был узким — идеальное место для засады.
— Интересный вечерок у тебя выдался, а? — Зверь шагнул вперёд, и тусклый свет из окна верхнего этажа выхватил его лицо.
Коренастый, широкоплечий, с этим уродливым шрамом через левую щёку. Говорили, что когда-то давно его полоснул собственный питомец.
— С самим Хароном пошептался, — продолжил бандит. — А теперь думаешь, что домой потопаешь? Как бы не та-а-а-ак, парень.
Мика медленно отступил на полшага. Спина коснулась влажной стены. Мозг лихорадочно просчитывал варианты, как делал это всегда — привычка, вбитая годами выживания.
Бежать? Бесполезно. Его звери догонят за несколько ударов сердца, повалят, вцепятся в горло.
Драться? Ещё глупее. У Мики не было оружия, не было силы, не было ничего, кроме рук, которые умели только резать и шить. А если Зверь их сломает? Как тогда вообще работать? Нет, нужно…
Договориться.
Единственный шанс.
— Я заплачу, — сказал Мика, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Срок ещё не вышел. Два дня есть, сам сказал.
— Срок? — Зверь хохотнул, смех был похож на лай. — Какой срок, парень? Я просто пожалел тебя с сестрой, а сейчас денег у тебя мно-о-о-ого.
Он сделал ещё шаг. Между ними осталось не больше двух метров.
— А значит — плати сейчас.
Протянул руку ладонью вверх. Жест был ленивым, почти дружеским. Так просят угощение. Но глаза над этой рукой не улыбались.
— Всё отдай. И разойдёмся. Красиво, мирно, без лишнего шума.
Всё?
Мика почувствовал, как внутри что-то сжалось в тугой, болезненный узел. Серебро в кармане — каждая монета — это его надежда! Сейчас денег хватало, чтобы выдохнуть хотя бы на пару недель. Уйма времени, чтобы заработать ещё, придумать что-нибудь.
А теперь что? Опять играть со смертью наперегонки?
На миг Мика представил, как его сестра умирает. Не мог выгнать эти образы из головы. Чёрная кровь будет расползаться по венам. Сначала шея, потом грудь, потом лицо. Боль станет невыносимой. Она будет кричать по ночам, а он будет сидеть рядом и держать её за руку, потому что больше ничего не сможет сделать.
А потом она перестанет кричать.
— Ходок тебя убьёт, — вырвалось у Мики. Голос дрогнул, и он возненавидел себя за эту слабость. — Он дал эти деньги. Узнает, что ты забрал их…
Зверь от души расхохотался.
— Ходок? — он вытер выступившие слёзы тыльной стороной ладони. — Парень, ты дурак или прикидываешься? Харон уже исчез. А когда появится в следующий раз — через пять лет? Десять?
Он развёл руками, словно извиняясь.
— Не дури, Мика.
Шаг ближе. Ещё один.
Теперь парнишка чувствовал его кислое дыхание.
— Давай сюда. По-хорошему.
Мика не двинулся.
Это было глупо. Он понимал, что глупо. Разум кричал: отдай, выживи, найдёшь другой способ. Но руки сами прижались к карманам, защищая звенящее там серебро, и он НИЧЕГО не мог с этим сделать.
Пальцы сомкнулись на монетах сквозь ткань — твёрдые, тёплые от тела кружочки.