Николай Скиба – Егерь. Турнир (страница 17)
Ирма фыркнула так громко, что Красавчик у её ног вздрогнул.
Стёпа закашлялся, прикрывая рот кулаком.
Барут вдруг очень заинтересовался заснеженной веткой над головой.
— Вы все тут просто больные, да? — закончил Мика, обводя взглядом поляну. — Сумасшедшие. Рехнувшиеся на всю голову. Я два часа трясся в седле, чуть не помер от страха… И всё ради чего? Чтобы лечить кусок металла?
Он перевёл дыхание.
— Знаете что? Я ухожу. Сам найду дорогу. Как-нибудь.
Он похлопал по сумке — Тина успокаивающе шевельнулась в ответ.
— Пойдём, девочка. Хоть ты-то нормальная.
Он развернулся, чтобы уйти.
— Подожди, — голос был спокойным, без угрозы. Просто просьба.
Мика остановился. Сам не понял почему.
Максим подошёл к статуе и положил ладонь на золотую голову тигрицы. Его пальцы нежно и бережно погладили холодный металл.
— Если не хочешь познакомиться с одним недовольным огненным тигром, то лучше подойди. — сказал он тихо. — И посмотри внимательнее. Это вовсе не золото. Вообще не металл.
Да о чём это он говорит? Если это не металл, то что?
Тина в сумке вдруг дёрнулась, будто подталкивая хозяина послушаться.
Мика сделал шаг вперёд.
Глава 5
Я наблюдал за парнишкой из трущоб и видел знакомую картину. Глаза расширены от шока, дыхание сбилось, руки дрожат. Типичная реакция человека, столкнувшегося с чем-то опасным, страшным и непонятным.
Но мне было всё равно на его страхи.
Четыре месяца назад, когда Афина попала в этот проклятый кокон, я бы метался по поляне, орал на весь лес, требовал от всех немедленных решений. Рвал бы волосы на голове, искал любые способы пробить эту тюрьму.
Сейчас я просто смотрел на единственный инструмент, способный помочь, и холодно рассчитывал шансы на успех.
Мика был нужен мне. Живым и способным держать в руках инструмент, не дрожа от страха. Всё остальное — его эмоции, детские страхи, даже судьба больной сестры — имело значение только в той мере, в какой могло помешать операции. Жестоко? Возможно. Но на кону стоит слишком много.
Как же долго мы его искали…
Спасибо Баруту. За то время, что мы провели порознь, он действительно заимел невероятные связи и узнал про странного паренька, который штопает животных в местной гильдии лекарей.
Штопает так, что никто из животных за всё это время не погиб. Но нашли мы его очень поздно, потому что искали не там.
У нас и в мыслях не было проверить нейтральный Оплот Ветров. Город, который славился авантюристами, бандами и разбойниками.
За эти месяцы многое изменилось, и не только во мне.
Альфа Огня оказался проводником в мир, о котором я не подозревал. Древний зверь знал тропы, ведущие в самое сердце Раскола — туда, где обычная логика переставала работать. Мы шли по самому глубинному лесу, где Раскол находился так близко, что под ногами будто хрустели кристаллы застывшего времени.
Плантации располагались в долине, которой не должно было существовать. Здесь росли невероятно редкие травы.
Я, Стёпа и Лана собрали столько редкостей, что их хватило бы на целую гильдию алхимиков. Каждый продуманный поход приносил богатства, которые не снились даже столичным аристократам.
Торговля шла через сеть подставных лиц, которую я выстроил с помощью Барута. Официально я оставался простым Рейнджером за стенами Драконьего Камня, выращивающим питомцев. Неофициально мои поставки кормили алхимиков по всему миру, и они платили золотом, не задавая лишних вопросов. Конечно, я чётко контролировал продажи, не позволяя усилить кого-то сверх меры, но деньги всё равно потекли рекой.
И я тратил их не на роскошь.
Каждая монета шла в дело. Лучшие корма для союзников, редчайшие реагенты для эволюций.
Дамир и Лина за эти месяцы превратились из новичков в серьезную силу. Их волк и лиса эволюционировали до ранга E, получив навыки, которые ставили их в один ряд с питомцами опытных Мастеров. Я видел, как они работают в паре — слаженно, без лишних слов, читая намерения друг друга по движению плеч.
Стёпа изменился еще сильнее.
Битва в ледяном гроте потрясла его до самого основания — он увидел собственную беспомощность перед лицом настоящей силы и поклялся никогда больше не быть балластом.
Месяцы адской муштры под руководством Ивана Драконоборца превратили деревенского парня в машину для убийства. Он тренировался как одержимый — до крови на руках, до полного изнеможения, пока не падал без сил. А редкие травы из глубин Раскола, которые Ирма научилась готовить с помощью Альфы Огня, творили чудеса. Мышцы росли быстрее, выносливость удваивалась, кости становились крепче.
Теперь он двигался как хищник — экономно, точно и смертельно. Его руки покрылись мозолями, спина выпрямилась, в глазах появился тот холодный блеск, который отличает профессионального воина от любителя.
Конечно же, я зауважал друга ещё сильнее. А вот Мастером он не становился принципиально. Решил, что это сделает его лишь слабее.
Но главным достижением стала политика.
Я стал архитектором союза, который казался невозможным. Первый Ходок Роман и советник Арий…
Что ж, общая угроза творила чудеса. Семерка Друидов была врагом, против которого стоило забыть любые разногласия. Постепенно, через редкие встречи на нейтральной территории, я свел их вместе. Теперь агенты Короны и бойцы Жнецов работали бок о бок, делясь информацией.
Григор постепенно приходил в себя и начал тренировки. Вскоре он будет в строю.
Всё это — деньги, связи, политика — было лишь инструментами. Средствами для достижения одной цели.
Спасти Афину.
Я положил ладонь на холодную поверхность, покрывавшую мою девочку. Под пальцами ощущалась вовсе не мертвая твердость. Словно кожа, но невероятно плотная. Живая плоть, превратившаяся в броню.
— Ну ты идёшь? — сказал я Мике, не оборачиваясь.
Парнишка сделал несколько неуверенных шагов. Жаба в его сумке странно дёргалась, словно подталкивала хозяина приблизиться.
— Четыре месяца назад, — продолжил я, наблюдая, как парнишка осторожно тянет руку к статуе, — моя тигрица была смертельно ранена. Затем был запущен очень редкий и опасный процесс. Скажем так, её тело слишком мало, чтобы выдержать стихии внутри, и это привело к неким физиологическим последствиям.
Пальцы Мики коснулись золотой поверхности — и мир вокруг него изменился — это было видно.
Под ладонью пульсировала жизнь. Настоящее, живое сердцебиение.
— Господи, — выдохнул Мика, отдёргивая руку. — Это… это не статуя.
Он обошёл кокон кругом, водя пальцами по золотистой поверхности. С каждым касанием картина становилась яснее. Под твёрдой оболочкой билось огромное сердце. Дыхание едва ощутимо поднимало и опускало рёбра. Где-то в глубине дремало сознание.
Не мёртвое, но и не бодрствующее…
— Она жива, — прошептал он, и голос дрогнул. — Но… но что это, чёрт возьми?
Его руки скользили по швам — тонким линиям, где золотистая броня срасталась с живой плотью. Некоторые места пульсировали болью, другие совершенно онемели. Будто чья-то нервная система была грубо перекроена и заперта в неподходящую форму.
— Я
В его голосе звучал ужас человека, впервые столкнувшегося с чем-то, что не укладывалось в его понимание мира.
Ирма подошла ближе, опираясь на палку.
— Любая попытка пробить эту штуку силой убьет зверя, — сказала она хрипло. — Слишком тонкая связь между броней и нервной системой.
— Магия тоже не поможет, — продолжил я, глядя на бледнеющее лицо Мики. — Питомцы исцеления воспринимают кокон и тело как единое целое. В общем, не выходит.
Парнишка медленно обвёл статую, не отрывая рук от теплой поверхности. Его глаза менялись — страх отступал, уступая место профессиональному интересу.
— Но ты видишь иначе, — сказал я тихо. — Ты видишь не магию, а анатомию.
— Что именно вы хотите, чтобы я сделал? — спросил Мика, не отрывая взгляда от статуи.
— Ты же сам сказал — чувствуешь узлы, — ответил я. — Точки, где эта оболочка срослась с нервной системой. Их нужно разрезать. Один неверный надрез — и Афина умрет. А когда я запущу процесс, их появится ещё больше.