Николай Скиба – Егерь. Сердце стаи (страница 53)

Её тело начало меняться прямо в воздухе. Кожа потемнела, конечности удлинились, из пальцев выросли когти. Человеческие черты растворились, уступив место хищной грации.

Мне это не померещилось? Она только что превратилась в пантеру⁈

Твари, ещё один эксперимент друидов!

Афина не успела оценить новую угрозу.

Чёрная пантера врезалась в неё с силой тарана, а меня отбросило на землю. Удар был настолько неожиданным и мощным, что кошка не успела сгруппироваться и отлетела в сторону, кувыркнувшись по земле.

Но тут же отреагировала на вызов. Рванулась вперёд с рычанием, пантера встретила её атаку, и два хищника сцепились в яростной схватке.

Они покатились по земле, вцепившись друг в друга когтями, клочья чёрной и полосатой шерсти летали в воздухе.

В тот же момент из леса донёсся чистый, высокий звук.

Седовласый стоял на краю поляны, прижимая к губам изогнутый охотничий рог.

Теневые цепи вокруг аватара Григора задрожали. Их плотная структура начала расслаиваться, чёрная субстанция превращалась в дым. Звук рога резал тьму как раскалённый нож, заставляя её отступать.

— Что⁈ — выдохнул Моран, его мертвенное лицо исказилось шоком. — ТЫ⁈ ВИОЛА, УХОДИМ!

Аватар медведя с яростным рёвом разорвал ослабевшие оковы. Алое пламя вспыхнуло с новой силой, призрачные лапы освободились от последних клочков тьмы.

Могучая фигура поднялась во весь рост и развернулась к друиду.

Одна защищает Виолу, а второй помогает Григору?

Да что тут происходит, вашу мать! Кто эти двое?

Глава 24

Призрачный гигант, освобождённый от теневых оков, развернулся к Морану с такой яростью, что воздух вокруг него запылал алыми искрами.

Григор неподвижно стоял, его тело сотрясали судороги. Кровь текла из глаз, ушей, носа — человеческая плоть не выдерживала напряжения. Но в последний раз он собрал всю оставшуюся волю.

— ХВАТИТ!

Слово родилось из самого воздуха, из грохота падающих деревьев и треска ломающихся теневых оков. Это был не просто рёв зверя, а многоголосый хор стихий, в котором слились воедино рёв сотен медведей и грохот камнепада.

Несгибаемый голос Григора.

Звук ударил по поляне, заставив саму тьму Морана отшатнуться и пойти рябью.

Теневой лев, ослабленный взрывом Марка и стихийным ударом Максима, попытался отступить, но его разорванное крыло не позволило взлететь. Могучие лапы аватара сомкнулись вокруг покалеченного чудовища, прижимая его к своей груди в смертельных объятиях.

— Нет… — выдохнул Моран, понимая, что происходит.

Алое свечение вокруг призрачного медведя начало сгущаться, превращаясь в ослепительный шар энергии. Весь оставшийся жизненный огонь Григора сжимался в одну точку.

— ГРИГОР, ОСТАНОВИСЬ! — завопил друид, но его голос потонул в нарастающем гуле.

Я с трудом поднялся на ноги, каждое движение давалось с неимоверным усилием. Тело горело от истощения, мышцы отказывались слушаться, но заставил себя встать. Невероятным усилием воли отправил обессиленного Режиссёра в ядро — рысь растворилась в воздухе, исчезнув из опасной зоны.

Аватар взорвался.

Я инстинктивно закрыл лицо руками, но это не помогло. Алая вспышка ослепила меня на мгновение, а следом накатила волна жара такой силы, что воздух вокруг превратился в раскалённую печь. Кожа начала гореть от одного только приближения этой энергии.

Огненная волна прокатилась по поляне, мгновенно выжигая траву до чёрной корки и обугливая кору деревьев. Волосы на затылке опалились от жара, одежда затлела. Запах горелой ткани и собственных волос ударил в ноздри.

Грохот взрыва был такой силы, что заложило уши. Земля содрогнулась, и несколько старых сосен рухнули с треском ломающихся стволов.

Когда алые пятна перед глазами рассеялись, я увидел кратер на том месте, где стоял аватар. Теневого льва больше не существовало — только чёрная пыль, которую разносил ветер.

Моран лежал в десяти метрах от эпицентра.

Его правая рука исчезла по локоть, превратившись в пепел. Балахон тлел, обнажая изувеченное тело, покрытое алыми ожогами. Они не кровоточили — алая энергия выжгла плоть так глубоко, что рана запечаталась сама собой.

Друид корчился на земле, издавая нечеловеческие звуки боли. Его бледное лицо исказилось агонией, а изо рта хлынула тёмная кровь.

— АААААААААА, ТЫ! Проклятый… придурок… — прохрипел он, с трудом пытаясь встать.

Но седовласый старик с рогом будто и не ощутил на себе взрыва, в то время как Красавчик, Афина и пантера вовремя отступили подальше. Дед бросился к Морану с такой скоростью, что его фигура превратилась в размытое пятно.

Паника на миг исказила мертвенные черты друида. Моран рывком поднялся, но тут же пошатнулся. Тёмная кровь стекала из уголков рта.

Из тени у его ног вырвалось новое, уродливое создание — дрожащий гибрид паука и гончей, скулящий от страха перед собственным хозяином. Моран без колебаний вонзил целую руку в грудь твари и сжал кулак. Живая бомба лопнула вовнутрь.

Безжалостный ход.

Вся нестабильная теневая энергия втянулась в одну точку за спиной друида, разрывая пространство и создавая пульсирующую воронку портала.

Далеко на поляне, с разорванной рукой, обожжённая от взрыва, Виола увидела это.

— Моран! — завопила она, её голос был полон отчаяния. — Не бросай меня!

Моран обернулся. Седовласый всё ещё мчался прямо на него. Времени не было.

С гримасой злобы друид бросил последний взгляд на Виолу и шагнул во тьму. Портал мгновенно схлопнулся, не оставив и следа.

Увидев, что цель ускользнула, седовласый резко изменил направление и бросился к тому месту, где в агонии рухнуло тело Григора, чей призрачный аватар окончательно рассеялся в воздухе.

Поляна погрузилась в тишину. Только тяжёлое дыхание зверей и потрескивание догорающей травы нарушали покой. Воздух всё ещё пах гарью. Я шагнул по направлению к тому месту, где остался лежать Григор.

Нет…

Отшельник лежал на спине между своими медведями, раскинув руки в стороны. Его могучие ладони, ещё минуты назад излучавшие алую силу, теперь неподвижно покоились на почерневшей земле. Пальцы были полусогнуты, словно он до самого конца пытался удержать ускользающую мощь.

Глаза широко раскрыты, но смотрели они не на небо, а сквозь него — в какую-то неведомую бездну.

Лицо застыло в выражении мучительного напряжения — челюсти сжаты так сильно, что скулы выпирали острыми углами. Кровь засохла на щеках тёмными корочками.

Грудь была пугающе неподвижна. Ни малейшего движения, ни единого намёка на дыхание.

Воздух вокруг его тела ещё слабо мерцал остатками алой энергии. От кожи исходил странный жар, словно душа сжалась в последней отчаянной попытке удержаться в остывающей оболочке.

Медведица тихо заскулила, приближаясь к телу хозяина. Она осторожно толкнула его плечо влажным носом — её дыхание взъерошило волосы на его голове. Самец подошёл с другой стороны и положил массивную лапу на грудь Григора. Когти, способные разорвать врага на куски, нежно коснулись ткани. Медведь замер, словно прислушиваясь к едва теплящемуся жару ядра хозяина.

Тишина растянулась на долгие секунды.

Когда он не ответил, оба зверя подняли головы и издали рёв.

Чистая, первобытная скорбь — долгий, полный отчаяния вой, который начинался глубоко в груди и вырывался наружу с дикой силой. Голоса медведей сливались в единый плач, поднимаясь и опускаясь волнами, каждая нота пропитана болью утраты.

Звук прокатился по лесу, заставляя содрогаться стволы деревьев. Птицы взлетели с ближайших крон чёрными тучами. Где-то в глубине чащи им ответили волки, подхватывая похоронную песню.

Мой разум кричал, что Григор мёртв, в глазах предательски защипало.

Но…

Вопль его медведей звучал не как прощание.

Почему-то показалось, будто это призыв. Но чего?

Девушка-пантера вернулась в человеческий облик. Длинные тёмные волосы прилипли к потному лбу, а на смуглой коже правой руки зиял глубокий порез от когтей Афины. Кровь сочилась тонкой струйкой, окрашивая пальцы в багровый цвет.

— Папа… — прошептала она, и её ноги подкосились.

Девушка рухнула на колени, затем повалилась набок. Её тело свело судорогой — токсин Афины начал действовать, блокируя нервные импульсы. Руки и ноги отказали, дыхание стало поверхностным.