Николай Скиба – Егерь. Охота (страница 65)
Холодные, безликие слова системы. Как приговор.
Я сидел на каменном полу, держа в руках остывающую лапу, и не мог поверить в простую истину.
Её больше нет.
Афина закрыла глаза и больше не открывала их. Её бока перестали подниматься. Великое сердце хищницы остановилось.
Я сидел рядом с телом своей защитницы и плакал.
Рыдал, как не рыдал с детства. Горло перехватывало спазмами, плечи ходили ходуном. Слёзы капали на остывающую шерсть, смешиваясь с кровью.
За спиной послышался рёв облегчения. Глубокий, мощный звук, который заставил вибрировать стены пещеры. Тигр успокаивался, магия Ланы делала своё дело.
Убью…
Я всех их убью.
— Макс, — тихо позвал Стёпа.
Он подошёл неслышно, на цыпочках, словно боялся потревожить мой горе. Опустился рядом на колени, его дыхание было осторожным, неглубоким.
— Мне очень жаль.
Я кивнул, не поднимая головы. Не мог оторвать взгляд от морды Афины. Даже мёртвая, она выглядела мирной. Словно просто спала.
— Она была хорошей тигрицей, — добавил парень неловко. — Храброй.
— Лучшей, — хрипло согласился я.
Её тело слишком быстро остывало.
Режиссёр подошёл сбоку и посмотрел на меня. В его серебристых глазах читалась печаль. Глубокая, звериная скорбь по павшему члену стаи. Он понимал утрату не хуже человека. Может, даже лучше.
Актриса тихонько скулила, прижимаясь носом к лапе мёртвой тигрицы. Звук был едва слышным, но пронзительным — плач ребёнка по старшей сестре.
Карц сидел чуть поодаль, его пламя тускло мерцало, как свеча на ветру. Огненный лис опустил морду, и в его позе читалось уважение. Он недолго был частью стаи, но успел понять — Афина была её душой.
Красавчик передавал мне образы тоски и вселенского горя.
В моей голове что-то щёлкнуло.
Я зажмурился, стараясь стереть всё из мозга НАХРЕН, но…
Не мог.
Моя девочка мертва.
За спиной раздался рёв Альфы, но в нём больше не было ярости, только облегчение.
Я не обернулся. Не хотел видеть, как Огненный Тигр встаёт, пока Афина остывает рядом со мной. Не хотел слышать, как Лана падает без сил после завершения ритуала.
Шаги Стёпы заторопились — парень подбегал к девушке-оборотню, чтобы подхватить её.
А я просто сидел на коленях и гладил мёртвую морду своей защитницы.
Каменный пол дрожал под тяжёлыми шагами. Огненный Тигр подходил. Воздух нагрелся, но жар был другим — не испепеляющим, а тёплым, живым.
Режиссёр поднял голову и посмотрел на приближающуюся Альфу. Между ними происходил безмолвный разговор — язык стихий, которого я не понимал.
Тигр остановился в нескольких шагах от нас, но я не поднял взгляд. Что бы он ни хотел, это могло подождать. Сейчас я прощался с девочкой.
Режиссёр поднялся на лапы и медленно подошёл к Альфе Огня. Они встали друг напротив друга.
Тигр опустил голову. Его морда оказалась на уровне глаз Режиссёра.
И тут воздух вокруг моей рыси задрожал. Едва заметная вибрация, словно лёгкий ветерок, начала усиливаться. Пыль поднялась с пола, закружилась спиралями. Потоки воздуха становились всё плотнее, быстрее.
В считаные секунды вокруг Режиссёра бушевал настоящий ураган.
Но ураган контролируемый, идеально упорядоченный. Воздушные потоки не разбрасывали камни и не ломали сталагмиты. Они просто вращались, создавая сферу чистой стихийной силы.
Режиссёр стоял в центре этого водоворота, и его глаза горели новым белым светом — собственным, внутренним свечением.
Сила Альфы.
Огненный Тигр что-то разбудил в нём. Первый потенциал истинной Альфы, который до этого момента дремал в глубинах его существа.
Альфа огня отошёл на шаг и медленно повернулся ко мне.
Его глаза встретились с моими, и в них я увидел нечто, чего не ожидал. Благодарность. Глубокое понимание того, что произошло.
Он знал, что я пожертвовал Афиной ради его спасения. Знал цену, которую заплатил, и долг, который теперь лежал на его плечах.
Тигр подошёл к телу моего питомца и остановился рядом. Посмотрел на неё, потом снова на меня. В его взгляде читался вопрос и одновременно — решение.
Жизнь за жизнь.
Тигр склонился. Его огромная морда опустилась к её груди. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
То, что вышло из его пасти, было даже не огнём.
Это была какая-то искра. Крошечная золотая точка света, не больше горошины, но настолько яркая, что пришлось прищуриться. Живая и тёплая, она пульсировала собственным ритмом.
Первородное Пламя. Частица самой сути Альфы.
Режиссёр мгновенно отреагировал!
Ураган вокруг него изменился — из хаотичного вихря превратился в точный инструмент. Воздушные потоки подхватили золотую искру и понесли её к телу Афины.
Режиссёр направил эту искру дальше. Она разделилась на тысячи крошечных огоньков, которые его ветер провёл по каждой жилке, по каждому нерву мёртвой тигрицы. Сквозь лапы, хвост, по позвоночнику к голове, опустился к сердцу и растёкся по всему телу.
Две первозданные стихии работали как одна — огонь давал жизнь, ветер её переносил.
Секунда. Другая.
Ничего не происходило.
А потом тело Афины вспыхнуло светом.
Золотистое сияние заструилось по шерсти, пробежало по лапам, обволокло морду. Температура вокруг начала подниматься.
Шерсть потемнела, стала твёрдой. Золотистый свет погас, и я увидел, что происходит с моей девочкой.
Её тело покрывалось коркой. Тонкой, но прочной оболочкой, которая начиналась от груди и расползалась во все стороны. Что-то среднее между металлом и застывшей лавой.
Кокон.
За несколько минут Афина превратилась в золотистую статую. Только форма выдавала в ней тигрицу — всё остальное стало гладкой, блестящей поверхностью.
Перед глазами появилось сообщение.