Николай Скиба – Егерь. Охота (страница 42)
Он хмыкнул, но промолчал.
Последние витки. Проверил крепление — сидит намертво, не шатается. Сухожилия уже начали подсыхать и намертво схватывались с деревом и хитином.
Я поднял получившееся оружие и взвесил в руке. Выглядело грубо и примитивно, без всякой красоты, но ощущалось правильно. Опасно.
— Держи.
Протянул оружие Стёпке. Он взял его, удивлённо приподняв брови.
— Тяжёлое.
— Привыкнешь.
Парень поднялся, пошатнулся, но устоял. Перехватил копьё двумя руками и примерился. Крутанул копьё, рассекая воздух. Хитиновое лезвие свистнуло тонко и хищно.
— Баланс неидеальный, смещён к острию, но для колющих ударов это даже плюс, — задумчиво протянул он. — А оно не… того? Не сломается?
— Если будешь колоть, а не размахивать как дубиной — не сломается. Это тебе не меч. Бей в точку, отдёргивай.
Он кивнул, сосредоточенно разглядывая оружие.
Лана подошла ближе и осмотрела копьё критическим взглядом.
— Неплохо, — признала она. — Для походной работы очень даже неплохо. Где научился?
— То место давно для меня сгинуло.
Она приподняла бровь, но уточнять не стала.
Стёпка сделал несколько пробных выпадов — с правильной механикой.
— Копьё Паучьего Клыка, — произнёс он негромко, словно пробуя название на вкус. — Звучит?
— Звучит как бред, — отрезал я. — Хоть петрушкой назови, главное запомни, что запасного не будет.
Стёпка искренне улыбнулся — впервые с момента пробуждения.
— Понял, командир. Не подведу.
Я кивнул и убрал нож обратно в ножны. Затем подошёл ближе.
— Ты как себя чувствуешь? Нормально?
— Вполне. Будто ничего и не было, — снова улыбнулся парень. — Лана, спасибо большое.
— Ничего не болит?
— Н-нет, — он нахмурился. — Ты о чём?
Мой взгляд оценил обстановку — вокруг никаких пауков. Тогда я схватил парня и с силой дёрнул к себе.
— Ты идиот! Вместо того, чтобы заниматься тем, зачем я пришёл в зону максимальной опасности, теперь с тобой возиться. Что, не мог пойти обратно в Драконий Камень? Ты даже не представляешь какая опасность впереди, а я ведь даже не могу отправить тебя обратно!
— Эй, — Стёпа с силой вырвался из захвата. — Ты чего?
— Ничего, — буркнул я и развернулся к трупу паука. — Из-за тебя Лана лишилась десяти лет жизни, подумай об этом в следующий раз, когда решишь, что ты самый умный. Мы ещё всерьёз поговорим об этом, и ты расскажешь, какого чёрта оказался в этой зоне. Но не сейчас. А пока что дайте-ка мне пару минут.
— Лана… — выдохнул парень, но девушка вскинула руку.
— Бесполезное «спасибо» говорить не нужно. Максим прав, в следующий раз думай, что ты делаешь.
— Да я…
— Потом, — оборвал я и, прежде чем уходить, снова присел у туши паука.
Тварь мёртвая, но ресурсы в ней ещё могут быть. Было бы глупо оставить добычу, не проверив.
Активировал «Обнаружение».
Мир вокруг потерял цвет, словно кто-то выкрутил насыщенность до нуля. Серые стены, серый мох, серые силуэты спящих пауков. Только туша передо мной полыхнула двумя яркими пятнами — одно зеленоватое, пульсирующее, где-то в районе брюха, второе желтовато-оранжевое, ближе к жвалам.
Я отключил навык, и краски вернулись. Достал нож и аккуратно вскрыл брюхо паука — там, где светилось зелёное пятно.
Внутри оказалось сердце.
Странная штука — размером с два моих кулака, пульсирующее слабым зеленоватым светом даже после смерти твари. Поверхность бугристая, покрытая чем-то вроде прожилок. На ощупь — как плотный желатин, только тёплый.
Мне в голову моментально пришёл образ. Будто рысь ещё слаба, но всё равно сморщилась и брезгливо фыркнула, отворачиваясь.
Режиссёр тут же транслировал мне образ через связь.
Понятно.
Сердце насекомого не подходит хищнику-зверю. Слишком разная физиология, слишком чуждая энергетика. Актриса не станет жрать всё подряд.
— Ладно. Тогда и брать с собой смысла нет.
Теперь второй реагент.
Вскрыл область ближе к голове, нащупал небольшой мешочек у основания жвал. Плотная железа янтарно-оранжевого цвета.
Перед глазами всплыло системное сообщение.
Неплохо.
Аккуратно завернул железу в тряпку и спрятал в рюкзак.
— Всё, — поднялся, вытирая руки. — Уходим.
Стёпка стоял, опираясь на своё новое копьё. Выглядел всё ещё паршиво, но держался на ногах уверенно.
— Строй такой, — сказал я. — Держишься в центре. Ты ещё слабый, не геройствуй. Лана впереди, ведёт по запаху. Я замыкаю.
Красавчик вспрыгнул Стёпке на плечо и устроился там как ни в чём не бывало. Маленький дозорный — его чутьё не раз выручало. Парень погладил горностая и улыбнулся, а тот довольно пискнул.
Лана кивнула и двинулась вперёд, принюхиваясь на ходу. Мы потянулись за ней.
Путь через гнездо занял минут двадцать.
Мы шли быстро, но осторожно — лавируя между спящими тварями, избегая свисающих нитей паутины. Несколько раз приходилось замирать, когда очередной паук шевелился во сне, но обошлось.
Туннель постепенно сужался, потолок опускался ниже. Пауков становилось меньше. Воздух начал меняться — затхлость уступала место чему-то свежему.
Красавчик вдруг встрепенулся на плече Стёпки. Его усики задёргались, он пискнул и ткнулся носом в направлении бокового прохода.
— Туда, — сказал я.
Лана остановилась и удивлённо посмотрела на горностая.
— Я ещё ничего не чую.
— А он уже чует, — я усмехнулся. — Одно слово, Красавчик.