Николай Скиба – Егерь. Черная Луна (страница 3)
— Красивый зверёк, — заметила Элла. — Впервые такого вижу. Наверное, дорого стоит.
— Этот не продаётся, — быстро ответил Барут. — Он партнёр, а не товар.
Элла искренне улыбнулась. Вовсе не той натянутой улыбкой, которой обычно встречают богатых клиентов.
— Вы торговец? Понимаю. У меня тоже есть кот, которого ни за что не отдам. Рыжий наглец, но мой.
Они проговорили больше часа. Элла действительно оказалась торговкой тканями из соседнего квартала — показала мозоли от работы с иголкой, пожаловалась на капризных клиенток из высшего общества. Умела слушать, задавала правильные вопросы, не лезла с советами. Когда Барут, подогретый алкоголем, рассказал о своей работе, она не стала изображать восхищение или осуждение.
— Тяжёлое дело, — только и сказала она, потягивая разбавленное вино. — Привязываться к тому, что придётся отдать. Я шью свадебные платья — тоже не просто. Месяцами работаешь над нарядом, он становится как живой, а потом отдаёшь чужой женщине и больше никогда не увидишь.
Фукис перебрался к ней на колени и свернулся клубочком, что было редкостью. Зверёк чувствовал людей лучше любого сторожевого пса, и его спокойствие говорило о многом.
— Выпьем ещё? — предложила Элла, когда их кружки опустели.
— А почему бы и нет, — согласился Барут. Голова уже кружилась, но приятно. Впервые за долгое время он не думал о делах, о деньгах, о том, правильно ли поступает.
Ещё через час, когда алкоголь окончательно размыл границы осторожности, Элла наклонилась ближе. Её волосы пахли лавандой и чистотой.
— Знаешь, мой дом совсем недалеко, — сказала она тихо. — Если хочешь… просто поговорить. Или помолчать. Иногда это тоже нужно.
Барут посмотрел в её глаза. В них не было расчёта, жадности или фальши. Просто понимание одинокого человека, который узнал такого же одинокого.
— Пойдём, — согласился он, поднимаясь со стула. Фукис недовольно пискнул, когда его потревожили, но послушно забрался хозяину на плечо.
Ему нужно было забыться. Хотя бы на несколько часов почувствовать себя просто мужчиной в объятиях понимающей женщины.
Выходя из дома Эллы уже за полночь, Барут чувствовал себя намного лучше. Девушка оказалась именно тем, что нужно — никаких лишних слов, никаких обещаний встретиться снова. Просто человеческое тепло. Но он бы хотел ещё раз зайти к ней. Тянуло, что ли. Торговец пьяно усмехнулся. Ну надо же.
Фукис сидел на плече и изредка позёвывал. День выдался долгий и для него.
Барут шёл по узким переулкам, подсчитывая прибыль. Шестьдесят золотых за волков, минус три золотых за пепел саламандры. Минус двадцать за содержание и рост зверей. Чистая прибыль — тридцать семь. Неплохо для одного дня. Можно позволить себе несколько дней отдыха.
Переулок был пуст. Только редкие фонари освещали замшелые стены домов. Барут почти дошёл до своего района, когда услышал шаги сзади.
Он обернулся.
Кулак врезался ему в челюсть с такой силой, что искры заплясали перед глазами. Барут упал на спину, ударившись затылком о мокрые камни.
— Фукис! — успел выкрикнуть он, чувствуя, как зверёк соскальзывает с плеча.
Второй удар пришёлся в переносицу. Хрустнула кость, и рот наполнился кровью. Тяжёлый сапог придавил грудь к земле, не давая подняться.
— Где твой дружок, торговец? — прошипел знакомый голос.
Барут с трудом разлепил глаза. Над ним нависал зверолов — тот самый, у которого Максим отобрал водного волкодава. Лицо агрессора было перекошено от ненависти. За его спиной маячили ещё четыре силуэта.
— Твой дружок забрал мою псину, — садист наклонился ближе. — А долги надо платить.
Рядом с Барутом материализовался волк крови третьей ступени. Зверь оскалился, и слюна закапала торговцу на лицо. Запах из пасти ударил в ноздри.
— Забери деньги, — хрипло проговорил Барут. — Возьми всё золото. В кошеле шестьдесят золотых.
Садист рассмеялся и пнул его в висок. Мир качнулся.
— Золото я, считай, забрал, — он вытащил из-за пазухи знакомый кошель. — А теперь принесёшь тысячу. ТЫСЯЧУ, ТЫ ПОНЯЛ⁈ Или твой дружок пусть приходит поиграть.
Раздался тихий писк. Один из бандитов поднял Фукиса за шкирку.
— Ну и уродец, — зверолов схватил синего зверька.
Фукис отчаянно кусался, но человек сжал его горло.
— Не трогай его, мразь! — Барут попытался подняться, но сапог снова впечатал его в грязь.
Парень отчаянно пытался что-то придумать, но сегодня он продал всех боевых зверей. Они что, всё это время следили за ним?
— Ого, дорогой тебе зверёк, да? — садист усмехнулся и швырнул бьющегося Фукиса в сумку. — Тогда даже так сделаем: тысяча золотых, и получишь свою тварь обратно. Живой.
Последнее слово он произнёс с особым смаком.
Барута избивали ещё минуты две. Рёбра, живот, почки. Когда он уже не мог даже стонать, садист наклонился к его уху.
— Времени у тебя до следующего вечера. Приходи к старым складам у восточной стены. Один. Или даже со своим дружком-героем. Вы даже не знаете, с кем связались.
Последний удар пришёлся в солнечное сплетение. Барут потерял сознание под звуки удаляющихся шагов и приглушённый писк Фукиса.
Нет…
Только не маленький партнёр.
А спустя чёрт знает сколько времени, он услышал голос.
— О боже мой! Барут!
Женский голос. Но почему так тепло? У неё что, огненная аура?
И ластится к нему, как горностай. Хотя усы как у рыси.
Рычит ещё…
Странная женщина…
Замутнённое сознание парня вновь провалилось во мрак.
Глава 2
Я вбежал на зов Актрисы в дом с ожиданием увидеть хаос, но вместо паники меня встретила деловая тишина.
— Где он? — коротко спросил я.
Лана кивнула в сторону спальни.
— Красавчик учуял его запах раньше меня. Мы нашли Барута в переулке.
Я прошёл в комнату, где на кровати лежал мой друг. Лицо торговца превратилось в месиво из ссадин и гематом, правый глаз заплыл так, что веко напоминало переспелую сливу. Но грудь поднималась и опускалась ровно — зелье регенерации делало свою работу.
Ника аккуратно меняла повязку на рассечённой брови Барута. Девчонка двигалась уверенно, без дрожи в руках, которая бывает у тех, кто впервые видит настоящие увечья.
Мика быстро осмотрел парня.
— Как везли? — обратился он к пантере.
— На спине у Актрисы. — Лана села на край стула, наблюдая за работой Ники. — Сознание терял дважды по пути. Дали ему зелье ещё до вашего прихода.
У окна замер Стёпа, сжимая древко копья. Его взгляд метался между улицей и раненым — классическая позиция часового, который готов к бою, но боится пропустить изменения в состоянии товарища.
Я подошёл ближе, осматривая повреждения. Били профессионально — по болевым точкам, избегая жизненно важных органов. Хотели причинить страдания, не убить.
— Говорил что-нибудь?
— Бредил про Фукиса. — Ника не отвлекалась от повязки. — И называл какую-то сумму. Тысяча золотых, кажется. Максим… зверька нигде нет. Он ведь в ядре?
— Чёрт. Нет, Ника, Фукис не может быть в ядре, как и Красавчик, — прорычал я.
Значит, питомца забрали. Маленький синий зверёк стоил дорого, но не тысячу золотых. Тут что-то другое — месть или попытка заманить нас в ловушку.