Николай Скиба – Авалон. Последний Апокалипсис. Финал (страница 42)
— Нет. Но он привёл людей.
— Много?
Я неопределённо пожал плечами, и за меня ответил Погребняк.
— Да похоже, что… всех, — буркнул он. — Вообще всех, со всей округи. Со стен, конечно, всего не разглядишь, но там уже точно больше тыщи. И сколько ещё прибыло, пока мы тут с вами…
— Так чего вы тут торчите? — огрызнулся Стрельцов. — Кто командует гарнизоном? Тагиров — марш на южную стену, разведать обстановку! И чтобы через десять минут —доложить!
Есаул пулей выскочил из комнаты, а сам Стрельцов заворочался, оглядываясь в поисках одежды.
— Где мундир?
— Артамон Евсеич, вам бы отдохнуть… — пробормотал Погребняк.
— Отдыхать⁈ — рявкнул атаман, вскакивая на ноги. Его тут же здорово повело, но он удержался, схватившись за угловой столбик кровати. — Действовать надо! Иначе к утру потеряем крепость!
Он, шатаясь, заметался по комнате. Подхватил рубаху, мундир. Мы помогли ему одеться, я заодно ещё раз осмотрел его под Аспектом Исцеления, убедившись, что опасность и правда миновала.
Уже через четверть часа мы все собрались в кабинете коменданта — я, Путилин, Стрельцов, Дарина, Кабанов, Демьян, Погребняк. Тагирова пока не было — ещё не вернулся со стен.
На столе, очищенном от всего лишнего, была разложена карта крепости и ближайших окрестностей. Погребняк, докладывая Стрельцову и остальным, отмечал основные позиции гарнизона и осаждающих, используя для этого специальные оловянные фишки.
— Если попрут — вот эти две башни обеспечат перекрёстный обстрел. Туда подтаскиваем боеприпасы, благо, с новым обозом их прибыло достаточно. Остальной личный состав распределён по южной стене. Лагеря Кречета — здесь. Где-то отсюда и… досюда. Но это то, что я сам видел час назад. Скорее всего, их добавилось. Но близко они пока не суются — стоят метров за триста-четыреста от стен.
— На что они вообще рассчитывают? — задумчиво проговорил Путилин, рассматривая карту. — Брать крепость в лоб? Но это ведь самоубийство. К тому же, зачем они притащили женщин и детей?
— Как живой щит? — предположил Погребняк. — Чтобы мы не вздумали пушками разогнать?
— У вас есть пушки? — удивился я.
— А ты думал как? Берёзовым прутиком супостатов отгоняем?
— Да нет, просто… Против кого артиллерия-то?
— Так со старых времён ещё. Это последние годы у нас всё более-менее тихо, и тех же чулымцев давно усмирили. А так-то, местные племена не очень-то покладисты, и раньше то и дело норовили бунт поднять. Но как ясак с них перестали драть, так вроде и успокоились.
— Но вы-то снова решили взяться за старое?
— То временная мера, — буркнул Погребняк, искоса поглядывая на Стрельцова. — Чтобы в казне дела поправить немного. И чулымцам то тоже разъяснили. Они не сильно-то ропщут.
Сам комендант сидел молча, уставившись на карту с каким-то странным выражением лица, будто в полной прострации. Он, конечно, ещё был очень слаб. Хоть и оделся, и даже мундир застегнул под самое горло, был очень бледен. Под глазами залегли тёмные мешки, лоб покрывала нездоровая испарина.
— А вы что скажете, Артамон Евсеевич? — обратился я к нему.
Взгляд он на меня поднял так медленно, будто ему тяжело было ворочать глазными яблоками. Но ответил, к моему удивлению, без обычной своей сварливости. В голосе его сквозила усталость и скрытая тревога.
— Что вы от меня хотите услышать?
— Правду. Вы же далеко не всё рассказали о своих взаимоотношениях с Кречетом. О какой опасности, надвигающейся из тайги, он предупреждал?
— Да вздор! — поморщился Погребняк. — Панику сеет.
— Ну, а поподробнее? — спросил Путилин. — Мы уж сами разберёмся, вздор это или нет. Мы всё-таки Священная Дружина, это наш профиль.
— Да нечего особо сказывать-то. Всё с чужих слов. Было в тайге, где-то в сотне вёрст от нас, большое вольное поселение — Чунгарский стан. Где конкретно — толком не скажу, мы туда не добирались. Да и от них обычно проблем не было.
— Они вас не трогают — и вы их не трогаете? — усмехнулся Кабанов.
— Так и есть, — буркнул есаул. — Но вот Кречет заявился с парой сотен беженцев оттуда. Поползли разговоры, что весь Чунгар вырезала какая-то большая шайка, пришедшая с востока. Не обычные бандиты, а какие-то язычники, совсем уж свирепые, куда темнее чулымцев. Разные байки до меня доходили. И про человеческие жертвоприношения. И про то, что половину посёлка в рабов угнали. Или на заклание. В общем, история паскудная и страшная. Но, увы, в наших краях такое не редкость.
— И как вы действуете в таких случаях? — продолжал расспросы Путилин. — Может, стоило прочесать тайгу в том направлении? Выслать ударный отряд…
— Да вы о чём, вашблагородие? — поморщился Погребняк. — Мы далеко от острога давно уже не высовываемся. Слишком мало нас. Все вылазки — только такие, чтобы вечером того же дня можно было вернуться.
Я слушал их разговор, не сводя взгляда с коменданта. Тот по-прежнему молчал, тупо уставившись на карту, и вид у него был такой, будто перед внутренним взором у него пролетала вся жизнь. Погребняк, тоже взглянув на Стрельцова, беспокойно заёрзал, так что кресло под его тушей жалобно скрипнуло.
— Ну, ты чего молчишь-то, атаман? Кречет ведь тогда тебе что-то с глазу на глаз говорил. Ты даже нам не стал рассказывать… Чего он требовал-то?
— Чтобы я Вяземскому писал, — бесцветным голосом ответил Стрельцов, продолжая глядеть куда-то в пустоту перед собой. — А то и самому императору. Чтобы войска сюда высылали…
Погребняк возмущённо фыркнул.
— Ага! И танки самоходные пущай пришлют, и еропланы, и конных водолазов! Он что, сбрендил? И всё из-за каких-то дикарей из тайги? Тем более, они ведь так и не сунулись сюда, к Чулыму. Небось обратно в Сайберию нырнули, поглубже. Туда им и дорога.
— Кречет настаивал, что они придут. Рано или поздно. И нужно быть готовыми…
Стрельцов наклонился над столом, обхватив голову руками. Крепко зажмурился. Сейчас от его обычного упрямства и начальственных замашек не осталось и следа. Можно, конечно, списать всё на последствия ранения. Но похоже, всё-таки его что-то сильно тревожило.
— Так это… — Погребняк, почесав бороду, обвёл взглядом собравшихся, будто ища поддержки. — Пусть и приходят, делов-то! Из-за стен-то мы любую орду отобьём! Особенно сейчас, со Священной Дружиной! Верно ведь?
Вопрос его так и повис в напряжённой тишине.
— Было что-то ещё, — сказал я. — Признавайтесь уже, Артамон Евсеич! Что Кречет ещё рассказывал?
Ответить Стрельцов не успел — дверь в кабинет распахнулась так, будто её с петель хотели сшибить. На пороге возник казак из местного гарнизона — в распахнутом тулупе, запыхавшийся от бега.
— Есаул Тагиров докладывает! К крепости отряд выдвинулся.
— Штурм? — вскочил Стрельцов.
— Нет. Небольшая группа. И тряпкой белой машут. Переговорщиков выслали.
— Ну, что ж, — поднялся с места и Путилин. — Вот и выясним из первых уст, чего же они хотят.
Глава 14
Из методического пособия «Основы выживания и ориентирования на местности» для студентов Томского Императорского Университета, под редакцией Б. Г. Кабанова (Горный Институт)
Пока мы возились со Стрельцовым, за какие-то пару часов на улице окончательно стемнело. А заодно и мороз окреп так, что выйдя из комендатуры, я невольно выругался. Прав Полиньяк — это уже не холодно, это больно! Сам воздух показался таким плотным, будто лицо погрузилось в обжигающе ледяную воду. Кожу тут же начало жечь и покалывать.
Местные привычно натягивали поглубже шапки, поднимали края шарфов, чтобы прикрыть нижнюю часть лица. Щёки, лоб и область вокруг глаз многие из них дополнительно защищали какими-то мазями — похоже, на основе топлёного жира, из-за чего в тепле от них исходил характерный запах.
Делегация, которая вышла встречать переговорщиков Кречета, состояла по большей части из членов Священной Дружины — я сам, Путилин, Кабанов, Демьян с несколькими волками, все трое братьев Колывановых, Дарина. Сам Стрельцов был еще слишком слаб, и его уговорили остаться в комендатуре. За главного от гарнизона выступил Макар Погребняк. С ним было всего человек пять казаков, в том числе десятник Клим Дугин — тот самый Одарённый, с которым мы повздорили в «Медвежьем углу».
Снова вспомнив тот инцидент, я невольно напрягся. Так и не удалось выяснить, из-за чего конкретно десятник в тот раз вспылил на Родьку. Может, это было на фоне общей неприязни местных к Детям Зверя. А может, всё-таки молодой вампир действительно успел услышать что-то важное. Впрочем, теперь уже поздно было что-то предпринимать по этому поводу. И почему Погребняк прихватил именно Дугина — тоже было понятно. Встречающий отряд должен быть относительно небольшим — примерно таким же, как у противника. Поэтому логичнее взять с собой сильных нефов.