Николай Скиба – Авалон. Последний Апокалипсис. Финал (страница 20)

Но всё же «недоразумение» явно было не исчерпано, несмотря на дипломатические потуги Стрельцова. Его извинения звучали дежурно и неискренне, особенно на фоне зыркающих на нас вояк.

Путилин тоже, как мог, пытался сгладить углы, но он-то тоже лебезить ни перед кем не привык.

— Главное, что никто не пострадал, — проворчал он. — И, надеюсь, на этом инцидент будет исчерпан.

— И много у вас ещё упырей в отряде? — исподлобья разглядывая его, спросил Погребняк. Сидел он, скрестив руки на груди, и всем своим видом излучал враждебность и подозрительность.

— Много, — невозмутимо отозвался Аркадий Францевич, взглянув есаулу прямо в глаза. — Мало того, их вожак — Демьян Велесов по прозвищу Седой Волк, входит в наш штаб. Он достойный человек, а его подопечные играют важную роль в нашем деле.

Погребняк возмущённо фыркнул, но Стрельцов осадил его:

— Макар, помолчи! Разобраться надо…

— Чего тут разбираться-то? Они что же теперь, в остроге хозяйничать будут? Скажи ещё, хлебом-солью их встречать, псин сутулых?

— Макар! — Стрельцов вскочил и хлопнул по столу ладонью.

Повернулся к нам с Путилиным и Боцманом и добавил:

— Надо сказать, вопрос и правда серьёзный. С каких это пор Священная Дружина спелась с упырями? Вы ведь изничтожать их должны!

— Советую вообще воздерживаться от этого слова, — не выдержал я. — Сами они предпочитают зваться волками. Или Стаей. На худой конец — Детьми Зверя.

Тут уж все трое подручных Стрельцова подались вперёд, и я даже решил, что кто-то из них точно набросится на меня с кулаками. Даже пожилой Зимин, державшийся спокойнее и благоразумнее остальных, не смог скрыть гнева.

— Мы перед всяким отродьем ещё и расшаркиваться должны? — процедил он.

— А я знаю, почему этот щенок их защищает! — прищурившись, выпалил Тагиров. — Я же видел, как у него зенки горели по-звериному — там, в лесу. Признавайся, упырёныш! Ты же сам один из них!

Я усмехнулся.

— Нет. Я — кое-кто гораздо страшнее. Пересмешник.

Есаул осёкся, его товарищи тоже разом притихли. В кабинете вообще вдруг стало так тихо, что из угла начало доноситься сухое щёлканье маятника — там стояли старинные напольные часы высотой в человеческий рост.

— Вы так… шутить изволите, молодой человек? — наконец, холодно произнёс Стрельцов. — Это совершенно неуместно! И к тому же вклиниваетесь в разговор старших по званию. Аркадий Францевич, может, нам вообще переговорить один на один, без подчинённых?

— Не может, — отрезал Путилин. — И Богдан — не совсем мой подчинённый. В некоторых отношениях его статус выше моего. Он дворянин. Он нефилим, в конце концов. И я настоятельно советую прислушиваться к его мнению не меньше, чем к моему.

— Что ж, ладно… — с явным неудовольствием кивнул Стрельцов, попутно ещё раз грозно зыркнув на своих есаулов. Те, впрочем, пока заткнулись. — Я давно шлю прошения в Томск, и рад, что подкрепление, наконец, прислали. Это сейчас самое главное. Ну, а то, что в моё распоряжение поступила такая… необычная команда… Что ж, дарёному коню в зубы не смотрят.

— И снова вынужден вас разочаровать, Артамон Евсеич, — неумолимо продолжил Путилин. — Мы вовсе не поступили в ваше распоряжение. От его сиятельства Горчакова, нынешнего губернатора Томского, мы получили задание разобраться в вашей ситуации и оказать посильную помощь. Сразу после этого мы двинемся дальше по маршруту. Нам ещё нужно сопроводить оставшуюся часть груза в Ачинский острог.

Комендант выслушал, не перебивая, но с таким видом, будто ему в это самое время сверлили зуб ржавым буром.

— Да, я прочёл распоряжение, которое вы привезли, — признал он. — Однако, полагаю, будет лучше, если наши люди будут действовать под общим началом. И, поскольку вы тут гости, логичнее, чтобы командование взял на себя я.

— Для начала давайте разберёмся, — предложил Путилин. — Ваши донесения я тоже читал. Вы настойчиво требуете подкрепления — людей, боеприпасы, оружие. Но очень туманно описываете саму суть проблемы. Неудивительно, что Вяземский игнорировал эти письма. Горчаков, кстати, тоже был настроен скептически.

— И очень зря!

— Так может, объясните, наконец, в чём дело?

Стрельцов, шумно втянув ноздрями воздух, опустился обратно на стул. Нервным движением расстегнул верхнюю пуговку на воротнике кителя.

— Что ж… Дело в том, что эта крепость — единственный оплот империи на три сотни вёрст вокруг. И если её не поддерживать — рано или поздно тайга нас проглотит.

— Вот уж не ожидал от вас столь поэтического вступления, — усмехнулся Путилин.

— Говорю, как есть. Ещё пять лет назад здесь служило четыре полноценных казачьих сотни. Помимо самого острога, нужно держать под контролем эмберитовые шахты и карьеры — они довольно протяжённые, и начинаются в пяти верстах к северу отсюда. Кроме того, мы постоянно патрулировали тайгу вниз и вверх по течению Чулыма. Защищали посёлки местных, выбивали опасных зверей и бандитов, сопровождали караваны на этом участке пути. Сейчас людей хватает лишь на то, чтобы удерживать саму крепость.

— Из-за чего гарнизон пришёл в упадок? Недостаток финансирования? Я слышал, что здешнее месторождение эмберита почти иссякло…

— Не совсем так. Да, самые крупные жилы выбраны. Спрос на гром-камень подскочил, электричество нынче в моде. Но эмберит — это ведь не руда, он потихоньку отрастает вновь. Поэтому дальние шахты уже года три как законсервированы — нужно дать им время восстановиться.

— А те, что остались?

— Эмберита там ещё много, но он сложнее в добыче. Кристаллы по-другому растут. Большими гроздьями, как виноград. Их сложнее отделять друг от друга, нужны толковые камнерезы, инженеры. Чуть ошибёшься, гроздь повредишь — и шарахнет так, что всю бригаду положить может. За последние два года мы уже человек пятьдесят шахтёров потеряли. Да и вообще желающих туда соваться поубавилось.

— А что мешает нанять толковых бригадиров?

— На какие шиши? — сварливо огрызнулся Зимин, хмуря седые брови. Стрельцов покосился на него, но замечания делать не стал. Наоборот, только кивнул.

— Вот именно. В лучшие времена за счёт поставок одного только гром-камня острог был прибыльным. Ну, и губернатор не скупился на содержание. А объемы добычи упали — за ними и всё остальное посыпалось. Ещё и к Ачинскому острогу тракт продолжили напрямую. Раньше-то все караваны ходили через нас, по реке. Круглый год, не только зимой…

— Так, с этим более-менее понятно, — прервал его Путилин. — Добыча эмберита захирела, финансирование вслед за ним, гарнизон усох. Но тут мы вам ничем не поможем. Что ещё стряслось-то? Что там за Ванька Кречет у вас буянит? Откуда взялся?

— Да пёс его знает. Люди разное болтают, одна история краше другой… — поморщился Стрельцов.

— Сам он себя вообще потерянным потомком Петра Великого называет, — добавил Погребняк. — Самозванец хренов!

— Сколько у него людей? — спросил я. — И вообще, откуда он их набирает?

— Он с собой уже привёл не меньше двух сотен. А то и трёх. А дальше его банда только растёт. Вокруг острога — много поселений. Когда добыча эмберита шла в полную силу — рабочие селились поближе к шахтам, обрастали семьями, родственниками… В общем, там с десяток деревушек образовалось, некоторые большие, человек на двести. И это не считая мелких заимок. И чулымских улусов.

— А чулымцев, кстати, сколько? И кто у них главный?

— Да кто ж их считал, — поморщился Стрельцов. — В каждом улусе — по несколько десятков человек. Родовая община. И таких вдоль всей реки — десятки. Они все вроде как сами по себе, единого вождя у них нет. Но есть какие-то не то старейшины, не то шаманы…

— Я так понял, с чулымцами тоже ситуация напряжённая? — уточнил Путилин. — А с ними-то из-за чего?

— Дикари есть дикари. Они уважают только силу. И как почуяли, что хватка ослабла — начали наглеть. Оброк собирается едва наполовину. В заготовке продовольствия они нам почти перестали помогать. Да и вообще — стараются избегать. Иные даже огрызаются при встрече.

— Погодите-ка, — вмешался я. — Оброк?

— Да, так ещё с самого основания острога заведено. Все окрестные поселения платят нам за защиту. Не деньгами, конечно. Пушниной, эмберитом, карбункулами таёжных тварей… Да всем, чем тайга богата. Чулымцы ведь охотники и рыболовы отменные.

— Платят за защиту… От кого?

— Что за вопросы? От бандитов. От чудовищ лесных. Места здесь небезопасные, это вам не Томск.

— Но это же их земля. Как-то же они справлялись и до вас?

— Ты на что это намекаешь? — набычился Погребняк.

— Просто рассуждаю, — примирительно поднял я руки.

— Ага. Только рассуждения твои — в аккурат как у Ваньки Кречета! Тот тоже местным такую тёплую водичку в уши льёт. Говорит — царь далеко. Зачем оброк платить, зачем защиты от солдат ждать, когда можно и самим управиться. Дескать, в тайге все друг перед другом равны.

— Ну-ну, — хмыкнул Зимин. — Однако ж сам себя атаманом объявил.

— И давно он так… баламутит? — кашлянув, спросил Кабанов, впервые вмешавшись в беседу.

— Где-то… с полгода назад объявился, — ответил Погребняк, обернувшись к товарищам за подтверждением. — Прошлой зимой.

— Он и раньше тут шастал, — поправил его Зимин. — Года три-четыре назад мелькал, но с небольшой бандой, и позапрошлой зимой. Доставлял хлопот, но терпимо. А тут вернулся с целым войском.

— Откуда пришёл? — продолжал допрос Путилин.