Николай Скиба – Авалон. Последний Апокалипсис. Финал (страница 2)

Пожалуй, совсем не изменился за последние месяцы только Кабанов-младший, он же Боцман, преподаватель Основ выживания и ориентирования на местности из Горного института. Он даже сейчас был в своем потрёпанном военном мундире без знаков отличия и кожаной портупее с офицерским планшетом на поясе. И сидел с такой ровной спиной, будто его к спинке стула приклеили.

Мы с Борисом Георгиевичем в последнее время общаемся очень плотно, и не только в рамках особой учебной программы. Боцман покинул университет и записался добровольцем в Особый экспедиционный корпус Священной дружины, учреждённый императором в ходе того памятного осеннего визита в Томск.

Я был рад, что он с нами — опыта и знаний ему не занимать. Да и, несмотря на возраст, он ещё вполне крепок здоровьем, и тяготы грядущей затяжной экспедиции ему не страшны. Наоборот, он рьяно ухватился за эту возможность проявить себя, и довольно быстро вошёл в состав нашего главного штаба.

Главой Экспедиционного корпуса был Путилин, но сам он часто подчёркивал, что это только формальность, значимая, по большей части, на подготовительном этапе. И в штаб к себе старался подтягивать людей бывалых, не понаслышке знакомых с Сайберией. Так что Кабанова-младшего взял с радостью.

Сам Путилин сейчас сидел по правую руку от меня, с расчёсанными и напомаженными бакенбардами, в чёрном парадном кителе с восточными мотивами. На груди его поблескивало единственное украшение — золотой символ Священной дружины. Вообще, у Аркадия Францевича было полно разных орденов и медалей, в том числе врученных лично императором Романовым. Но все они пылились в его кабинете, и я ни разу не видел, чтобы он надевал их.

Рядом с ним, склонив голову к его плечу и что-то нашёптывая ему на ухо, сидела Лебедева, медичка из Томского университета. Впрочем, тоже бывшая, поскольку пост свой она тоже покинула и записалась в Корпус. Правда, ей, наоборот, пришлось преодолеть сопротивление Путилина — тот долго отговаривал Лилию Николаевну, ссылаясь на всяческие трудности и опасности. Но в итоге сдался — отпускать его одного она категорически отказывалась. Да и, в конце концов, Одарённая целительница в экспедиции всегда к месту.

Дама сердца Путилина сегодня была в нежно-голубом атласном платье с накинутой на плечи кружевной белой шалью, в её светлых локонах мягко поблескивали жемчужные заколки в виде снежинок. Выглядела она в этом наряде как-то по-особенному очаровательно. На них двоих вообще было приятно взглянуть.

Я был искренне рад за Аркадия Францевича — его командировка в Томск выдалась весьма опасной, хлопотной, а временами и кровавой. Но за все эти передряги он был вознаграждён встречей с Лилией. Стоило только увидеть, как они друг на друга смотрят, чтобы понять — это не просто мимолётный роман, а настоящие глубокие чувства, пусть и настигшие их в уже зрелом возрасте. К слову, я с удивлением узнал, что Лебедева даже немного старше катехонца. Хотя по виду совсем не скажешь.

Впрочем, Путилин был не единственным счастливчиком, в ходе всех наших прошлых передряг обретшим спутницу.

Рада сидела рядом со мной, по левую руку. Бросая на неё даже мимолётный взгляд, я чувствовал, как в груди что-то сладко-тягостно сжимается. Она тоже была сегодня по-особенному прекрасна в своём двухцветном, синем с голубым, платье, расшитом серебристыми нитями, с высокой причёской, открывающей шею и изгиб плеч. На груди её искрилось сапфировое ожерелье — в цвет глаз. Мой рождественский подарок.

Когда я увидел её в этом наряде, я просто дар речи потерял. Демьян растил Раду в очень скромных, почти спартанских условиях, она привыкла к простой крестьянской одежде, украшений сроду не имела. Когда мы познакомились, я вообще поначалу принимал её за нескладную девчонку-подростка. Но стоило дать этому бриллианту достойную оправу — и она расцвела, показав себя просто ослепительной красавицей.

Хотя, конечно, я очень и очень предвзят.

Сразу после той заварухи в Самуси и истории с похищением я был полон решимости сыграть свадьбу. Однако меня отговорил Путилин, объяснив, что в местных реалиях бракосочетание дворянина, тем более нефилима — дело весьма тонкое и уж точно не быстрое. Так что мы ограничились помолвкой, а остальное решили отложить до нашего возвращения из экспедиции.

Нашему примеру последовали и Жак с Варварой. Они сейчас сидели тоже по правую сторону от меня, чуть дальше Путилина и Лебедевой. И тоже о чём-то ворковали друг с другом, не обращая внимания на остальных.

Полиньяк за последнее время здорово преобразился. Не то полученный Дар на него влиял, не то наши почти ежедневные тренировки в гараже. Но он, кажется, даже в плечах раздался и в целом стал гораздо увереннее в себе. И, наверное, подражая Путилину, пристрастился к довольно щёгольским нарядам. Вот и сейчас, в своём клетчатом костюме-тройке с атласной жилеткой и бабочкой, он смотрелся настоящим франтом.

Да и Варвара не отставала. В обычные дни она носила скромные закрытые сарафаны до пола либо студенческую форму. Но сегодня была в нарядном расшитом платье европейского образца, с рукавами-фонариками и прямоугольным декольте, которое с её выдающимися данными смотрелось весьма эффектно.

Братья её, особенно старший, Нестор, зыркали на наряд неодобрительно, но помалкивали. Они сами-то за стол сели, будто только что вернувшись из тайги, и даже вместо столовых ножей использовали свои, охотничьи.

Потеря отца в той заварухе с Осокорем здорово ударила по Колывановым. Хорошо хоть, что младшего брата, Данилу, тоже пропавшего в той неразберихе, удалось потом отыскать. Ему повезло — влекомый Зовом, он ночью добрался почти до самого древа, но в последний момент попал под ауру Яг Морта, и на какое-то время завис меж двух огней. А к утру, когда Зов ослаб, Данила очнулся и в звериной форме бросился в глубь тайги, куда глаза глядят. Это его и спасло — братья отыскали его по следам верстах в двадцати от Самуси, голодного и обессиленного, но живого.

Поначалу Нестор хотел вернуться домой, в Абалаково, и Варвару с собой забрать. Но та отказалась наотрез, а на её сторону неожиданно встал и средний брат, Илья. Раскол в семье поначалу казался неминуемым, но неожиданно примирил всех Демьян. Так что три оборотня-берендея влились в наши ряды и тоже готовились к экспедиции.

Сам Велесов занимал в грядущем походе весьма важную роль. И не только потому, что с самого начала был моим самым близким соратником и другом.

Вот уже которую неделю подряд к нам в усадьбу приходят всё новые и новые рекруты с Даром Зверя. Та троица, которую я встретил во время схватки возле Знаменского монастыря — Тигран, Ахмад и молодой Родька — были лишь первыми ласточками. Подобные им сейчас съезжаются в Томск со всей империи — слухи о том, что Седой Волк жив, победил Сумрака и возрождает Стаю в её первозданном виде, разлетелись поразительно быстро. Как и о том, что император обещает амнистию всем вампирам, которые поучаствуют в этой вылазке Особого экспедиционного корпуса.

Так что теперь вокруг Демьяна формируется отдельное крыло Корпуса, состоящее исключительно из Детей зверя. Я даже сам пока не в курсе, сколько их набралось, но явно уже несколько десятков. По старой привычке вампиры действуют довольно скрытно, не собираются все вместе и до поры до времени просто держатся неподалёку.

Второе крыло формирует уже сам Путилин — подтягивает старых знакомых, разыскивает бывших членов томской Священной дружины, ушедших во времена её упадка, нанимает местных охотников. Каждую кандидатуру, впрочем, рассматривает очень пристально. Несмотря на то, что наша экспедиция может стать самой крупной за последние десятилетия, общая численность отряда вряд ли будет намного превышать сотню человек.

— А уж сколько из них пойдёт до самого конца — предугадать сложно, — невесело размышлял Путилин на собраниях штаба. — С одной стороны, для нашей цели нам нужен большой отряд. У нас ведь не исследовательская миссия, а фактически военная операция. Но с другой стороны — мы упираемся в вопросы снабжения.

— Верно, — подхватил его мысль Кабанов, разглядывая карту. — Первое время нас в пути будет кормить сама тайга. Всегда можно будет разжиться мясом, дровами, на некоторых водоёмах даже рыбу ловят подо льдом. Но всё зависит от того, насколько глубоко мы хотим зайти.

— Очень глубоко, — вздохнул я. — Так глубоко, куда ещё никто не забирался.

— Что ж, тогда нужно понимать, что уже километров через семьсот-восемьсот на восток от Томской губернии — места совсем гиблые. Подножным кормом там не разживёшься, всё будут решать взятые с собой запасы. Лишние рты там будут ни к чему.

— Что ж, значит, не числом будем брать, а умением.

Эта моя фраза всем понравилась, хотя я не был уверен, что сам её придумал — просто всплыла в памяти, возможно, из прошлой жизни. Однако со стратегией мы определились, и уже за пару недель до рождественских праздников Экспедиционный корпус был уже полностью укомплектован. Конечно, новых людей продолжали добирать в индивидуальном порядке, но в целом, вопрос рядового личного состава экспедиции был практически закрыт.

Впрочем, само слово «рядовой» для участников экспедиции не очень-то подходит. Обычных, ординарных людей в ней попросту нет, а большинство и вовсе Одарённые или полноценные нефилимы.