Николай Сизов – Трудные годы (страница 63)

Сомнения у него были, окончательно они все еще не ушли, но их становилось меньше. В газетах активно обсуждалась эта проблема. Выступали председатели колхозов, агрономы, архитекторы. Мнения высказывались разные, но многие склонялись к тому, что переустройство деревень и сел надо начинать не откладывая.

Он в тот день был в одном из колхозов, когда ему позвонили из райкома и сообщили, что в «Правде» опубликована статья Н. С. Хрущева о перестройке колхозных сел. Скоро из сельсовета привезли и саму газету. Курганов прочел ее залпом и поспешил в райком.

Костя давно уже не видел Курганова таким нетерпеливым и нервно взъерошенным. Он торопил Костю, часто посматривал на часы и потом уже, подъезжая к Приозерску, видимо отвечая своим мыслям, проговорил вслух:

— Круто, круто берет Никита Сергеевич. Ничего не скажешь. Но, может, так и надо. С горы-то оно виднее.

Заехав в райком, Курганов позвонил Удачину.

— Не спите, Виктор Викторович?

— Нет еще.

— Могли бы заглянуть в райком? Время, правда, уже позднее, но хочется поговорить, не откладывая. Мы недолго — часик, полтора. А? Очень прошу.

— Хорошо. Сейчас приду, — не без досады ответил второй секретарь.

«Ничего, пусть посердится», — подумал Михаил Сергеевич и начал звонить на квартиру Мякотину.

— Что это ты словно на пожар летишь, хотя бы оделся как следует, — зло упрекнул того Удачин, когда они встретились в коридоре райкома.

— Да ведь срочно вызывал-то. Куда уж тут красоту наводить, — оправдывался Петрович.

Курганов встретил их приветливо и попросил извинить за столь поздний вызов.

— О чем речь, Михаил Сергеевич? Раз надо, значит, надо, — ответил на это Мякотин, устраиваясь у стола Курганова.

Курганов некоторое время молчал, прохаживаясь по красной, изрядно вытертой дорожке кабинета, пытливо вглядываясь в лица собеседников, словно еще сомневаясь, начинать разговор или подождать? Наконец обратился к Мякотину:

— Скажите, Иван Петрович, сколько у нас в районе деревень и сел?

— Около трехсот.

— А точнее?

— Триста четырнадцать.

— Так. А населения?

— Сто десять тысяч.

— Так, так. — Ход мыслей Курганова был совершенно не ясен ни Мякотину, ни Удачину, и они глядели на него вопросительно.

— Плохие у нас деревни, — продолжал Курганов. — Очень плохие.

— Ну не все. Есть такие, что и Приозерск может позавидовать. Алешино, например, Островцы, Голубево. — Мякотин с гордостью произнес названия этих деревень. — Островцы — что твой город: электростанция, кинотеатр, две школы, больница, радиоузел. Ну да что тут говорить. Это же Островцы!

— Островцы, Алешино — это, конечно, хорошо. Но сколько у нас таких сел? Раз-два, и обчелся. Вы «Правду» сегодня читали?

— Я только взялся за нее, а вы сюда вызвали, — объяснил Мякотин.

А Удачин вяловато уточнил:

— Вы имеете в виду статью товарища Хрущева?

— Да, именно ее.

— Читал, читал. Как же.

— А что там такое? А? О чем речь? — беспокойно спросил Мякотин.

Курганов, обращаясь к обоим сразу, заговорил:

— Колхозы мы объединили? Объединили. Теперь надо идти дальше. Надо сселять деревни!

— Сселять деревни? — недоуменно спросил Мякотин. — Зачем?

— Да. Сселять. Создавать колхозные усадьбы, укрупненные села.

— Но товарищ Хрущев ставит вопрос иначе. Новые современные поселки, агрогорода.

Курганов повернулся к Удачину:

— На эти масштабы мы размахиваться не будем. Но собрать многие мелкие, разрозненные деревни и села в более крупные, постепенно благоустроить их мы вполне можем.

Виктор Викторович молчал, сосредоточенно глядя в одну точку, Мякотин тревожно глядел то на первого, то на второго секретаря. Потом спросил:

— А старые деревни? Рушить?

— Переносить на новые места.

— Ого. Легко сказать…

— Нет, Иван Петрович, и сказать нелегко. Очень даже нелегко. С зимы эти мысли у меня в голове. Не решался говорить, пока пресса не высказалась. Не с кондачка предлагаю, а сделав все расчеты и прикинув «за» и «против». Предварительно пока, конечно. — Он показал на толстую папку с подсчетами и выкладками. — Но чем больше думаю, тем больше уверен, что если мы не сломаем эту так называемую нашу специфику, в силу которой мелкие селения, куцые деревушки — это якобы характерная исторически сложившаяся особенность Подмосковья, ничего мы с вами не сделаем. Какими правилами, какой жизненной необходимостью, какими природными и экономическими условиями оправдывается разница между Островцами и, например, Болотовом? Да нет этих оснований, никаких нет, даю вам слово. Ну, когда жили единолично, врозь, когда чувство локтя, соседского плеча проявлялось лишь в редчайших случаях, — то ли при стихийном бедствии, то ли при какой другой беде, — это еще было понятно — тогда эти карликовые гнезда не вызывали да и не могли вызвать каких-либо вопросов и сомнений. Люди жили и жили, довольствуясь теми мизерными радостями и благами, которые были в состоянии дать две или три десятины земли. Одним словом, тогда все это было и понятно и терпимо. Но не теперь.

— Значит, агрогорода? — Удачин спросил спокойно, и даже Курганов, все больше и больше узнававший своего помощника, не заметил сразу той нотки, что закралась в фразу, как мышь в копну. Однако что-то насторожило Михаила Сергеевича, и он, словно подтолкнутый этим, еще горячей стал развивать свою мысль.

— Хорошие современные поселки. Сельский житель имеет право на все, что имеет город.

— Дедами и отцами насиженное ломать придется, — сказал Мякотин. — Трудная это штука.

— Да, трудная. Знаю. Но необходимая. Ну, посудите сами, какая, к черту, в наше время жизнь без школы, без клуба, без библиотеки и кино? Как-то ехал я ночью по району. Встретилась группа молодежи. Десять верст ребята отшагали, чтобы в кино попасть. А школьники? За семь-восемь, а то и за десять километров в школы ходят.

— Ну, в каждой деревне школу, клуб и родильный дом мы все равно не построим, — мрачно заметил Удачин.

Курганов согласился:

— Это верно, в каждой не построишь. Но из этого и следует вывод, что деревни должны быть крупнее.

— Дело, скажу прямо, заманчивое, но поразмыслить надо, — задумчиво проговорил Мякотин.

Удачин заметил:

— Здесь много «за», но много и «против», Михаил Сергеевич. Больше, пожалуй, «против».

Курганов, ревностно проверявший правильность своих мыслей на мнениях людей, подхватил эти слова:

— В каждом деле есть плюсы и минусы. Бояться минусов, если они все же дадут плюсы, — не надо.

Виктор Викторович усмехнулся:

— Боюсь, что очень долго придется ждать этих плюсов.

— Долго ждать, говорите? Нет, Виктор Викторович. Нам ждать долго нельзя. Нам район поднимать надо. И поднимать быстро. Вы это знаете.

— Разумеется. И вполне согласен с этим.

— Так вот, сселение — это еще одна мера, которая должна нам помочь.

— Теоретически — возможно.

— Почему теоретически? И практически тоже. Если хотим поднять деревню, а мы за это с вами и боремся, мы должны сделать так, чтобы не из деревни люди бежали, а наоборот, в нее тянулись. Значит, надо…

— Надо прежде всего давать людям зарабатывать, — вставил чуть раздраженно Удачин.

— Да, вы правы, надо, чтобы колхозники хорошо получали за свой труд. Но не только в этом дело. Люди-то стали другие, запросы их возросли. Теперь не много таких, кто довольствуется лишь сытым желудком да длинным сном. Им подавай хорошую книгу, новый фильм, красивое платье, разумный отдых. И это правильно, черт возьми! Очень правильно, и если сейчас таких требований мы слышим мало, то через год их будет больше, а потом еще больше. Как же тогда быть?

В кабинете наступило долгое молчание. Было слышно, как потрескивают дрова в печке.