Николай Сизов – Трудные годы (страница 113)

— Нет, не предвидится, — нехотя ответил Ключарев.

— Жаль, — задумчиво проговорил Курганов. — Жаль. Хотелось с заготовками пораньше рассчитаться. Но ничего, через пару недель завершим.

— Пара недель, — простонал Ключарев. — Подведете же область.

— Но хлеб-то вам сдадим сухой, добротный. Хотя, если вы сможете повлиять на всевышнего, — Курганов поднял палец к потолку, — и он даст нам хоть недельку сухой погоды, — закончим быстрее.

— А вы бы его на партком вызвали, — зло пошутил Ключарев. — Вы же здесь все можете.

Курганов сухо отшутился:

— Нам это, к сожалению, не под силу. Мы даже вот руководителя сельхозуправлеиия области и то переубедить не смогли:

…Звонов после заседания задержал Озерова и атаковал его вопросами:

— Что же происходит? Кто прав? Кто не прав? Чем все это кончится?

— Ну, мне трудно сказать. Знаю только одно — люди будут делать все, чтобы не пропал урожай.

— А что, эти самые траншеи действительно выход из положения? Вы ведь у себя этот метод не применяете?

— Мы поздновато узнали о нем и выкручиваемся по-своему. Но, может, еще придется прибегнуть и к траншеям. Риск, конечно, есть, какие-то потери все-таки неизбежны.

— Ну, а выход?

— Выход? Надо иметь больше комбайнов, сушильных агрегатов, крытые тока и прочее. Нет худа без добра. Нынешняя беда кое-чему научит. Уже подумываем и о восстановлении старых токов, риг, овинов, и о дополнительной технике.

— Уже подумываем… А почему не сделать бы этого раньше?

— Ну, почему, почему… В хозяйстве нужд много, не только эти. И у страны ведь не только приозерские колхозы и совхозы. Мы вот два самоходных комбайна полгода, как оплатили, и наряд на руках, а машин пока нет.

Звонов ушел с парткома несколько смятенный. Весь разгоревшийся спор он пытался рассматривать как иллюстрацию к тем мыслям, что сформировались за эти дни. Но весь ход обсуждения вопроса, столь глубокая озабоченность людей за судьбу хлеба не подтверждали, а, скорее, опровергали его предположения и выводы. Правда, кое-что все-таки ложилось и в намеченную схему. Например, эта независимость суждений и само отношение Курганова к директиве области — что это? Частный случай или тенденция? А может, это тоже одна из причин все еще очень многих неурядиц на селе? Может, старое русское правило — бог сам по себе, а мужик сам по себе — становится нормой в жизни деревни? В этой пришедшей после парткома мысли его основательно укрепил Ключарев. Вечером они встретились в гостинице и за чаем в буфете разговорились.

— Скажите, — спросил у него Звонов, — а почему, собственно, область так восстала против траншей?

— Ну, если бы только область, — многозначительно ответил тот.

Долго они проговорили с Ключаревым, и у Звонова мало-помалу ушли сомнения, возникшие после заседания.

…Курганов понимал, что Ключарев не мог так смело вести себя без каких-то особых полномочий, и чувствовал, что так просто возникший конфликт не затихнет. Однако пассивно ожидать событий было не в его правилах, и на следующий день он выехал в Ветлужск.

Не доезжая километров тридцати до областного центра, в одном из сел он увидел сцену, невольно его заинтересовавшую.

На обширном, полого спускающемся к реке взгорье вокруг свежевыкопанных траншей суетились люди. Он попросил Костю:

— Подъедем-ка к ним, взглянем, что у них там? Не иначе, как такое же горе мыкают.

Костя, мельком глянув на суетню на взгорье, определил сразу:

— Зерно изымают из траншей. Ясно же.

— Тем более, давай посмотрим.

Действительно, десятка полтора женщин ведрами вычерпывали из траншей пшеницу, полами своих ватников прикрывали ведра от дождя и таскали их к стоящим грузовикам, высыпали в кузов зерно и возвращались обратно к траншеям.

Курганов обратился к стоявшему чуть поодаль мужчине, курившему самокрутку:

— Объясни, дорогой, что у вас происходит?

Тот не успел ответить. К нему подошли две женщины.

— Виктор Иванович, ведь зерно-то лежало хорошо, подсыхало.

— Нам что сказано? Зерно должно быть на току, а не в траншеях. Что я могу? Давайте, давайте, бабоньки.

Женщины отошли, а мужчина повернулся к Курганову:

— Команду получили — немедленно поднять из траншей все зерно.

— Чье же это указание?

— Тут столько начальства побывало, что я со счета сбился. И из нашего зонального и областного управления, и даже из прокуратуры.

— Знакомая картина, — мрачно проговорил Курганов.

— Та же, значит, история?

— Да, та же. Но мы пока держимся.

Мужчина вздохнул.

— Мы тоже упирались, да пороху не хватило.

…Мыловаров принял Курганова несколько необычно. Раньше это были, как правило, оживленные встречи, секретарь обкома с горячим интересом расспрашивал о делах в колхозах, совхозах, делился новостями. Сегодня было все иначе. Владимир Павлович, чуть привстав, вяло пожал Курганову руку, показав на кресло, и сразу же проговорил:

— Михаил Сергеевич, извините, но времени у меня в обрез, через час совещание по гидропонике. Спецов собрал. Так что прошу покороче. Что у вас?

— Я по поводу последнего решения исполкома. За что в такую немилость попал траншейный способ хранения зерна?

— А вы считаете, что это разумный метод?

— В нынешней ситуации любой способ хорош, лишь бы сохранить хлеб.

Курганов чуть торопливо, без лишних деталей рассказал о заседании партийного комитета, о своем споре с Ключаревым. О сцене, которую наблюдал по пути в Ветлужск.

— А скажите, товарищ Курганов, есть у вас колхозы, где нужды в этих траншеях не оказалось?

— Есть, конечно. А как же. У кого машин побольше, крытых токов в достатке.

— Вот, вот. Выходит, кто по-хозяйски ведет дело, у того и тока в порядке, и сушильные агрегаты на ходу, и навесов достаточно. А где шляпы во главе — все наоборот. Они-то — эти горе-руководители — и придумали этот, так называемый траншейный способ. Так вот, чтобы предотвратить массовую порчу зерна и закрыть лазейки для всяких ухищрений с его учетом, — мы приняли решение запретить эти неумные эксперименты.

— Но, Владимир Павлович, это же бессмыслица какая-то. Алтайцами, да и не только ими, доказано, что траншейный способ хранения в сухих почвах оправдал себя. И ученые подтверждают.

— На это я могу ответить, что только тот опыт надо брать на вооружение, который дает ощутимый результат. А что касается ученых, нельзя, чтобы мы как баран на новые ворота, смотрели на каждую мысль и выводы даже самых маститых ученых. Кстати, не мной сие сказано.

Курганов тяжело вздохнул.

— Что-то последнее время я не понимаю вас, Владимир Павлович. С огоньком в душе вы были, понимали хлеборобские заботы. А сейчас вот цитатами меня угощаете.

Мыловаров встал из-за стола. Поднялся и Курганов. Помолчали. Затем хозяин кабинета, сдерживая раздражение, ответил:

— Видите ли, товарищ Курганов, этими, как вы изволили сказать, цитатами нам с вами положено руководствоваться. Я, как человек дисциплинированный, делаю именно это. Того же требую и от других.

Курганова бесил этот непререкаемый тон Мыловарова, но он сдержал себя.

— Ладно, — уже спокойнее проговорил он, — пусть колхозы не закладывают зерно вновь, но то, что заложено и закрыто, не надо трогать до сухой погоды. Иначе потеряем же хлеб, много потеряем. Мы у себя этого делать, во всяком случае, не будем.

Мыловаров сухо проговорил:

— Если член бюро обкома так будет относиться к решениям областных организаций, то что мы сможем требовать с рядовых?

— Но ведь, насколько мне известно, решения бюро обкома по этому вопросу не было. А исполком уже директиву дал, да еще с прокурорскими угрозами.

— Ну мы не можем по каждому вопросу бюро собирать. Что-то могут решать и секретари обкома. Решение принято исполкомом с нашего согласия. Если вы не согласны — ставьте вопрос выше.

Курганов пожал плечами:

— Возможно, и придется.